27

Страх был плохим советчиком. Он заставил меня сделать единственное, что было глупо в этой ситуации, ‒ отрицать очевидное. Я качнулась вперед и мои руки сами потянулись к платью, опуская подол, чтобы скрыть от его взгляда ногу и следы унизительного осмотра.

‒ Я не понимаю, о чём вы говорите, милорд, ‒ голос прозвучал слабо и неубедительно даже для меня самой.

Я чувствовала, как его потемневший взгляд отслеживает медленное скольжение ткани по моей коже, и это было почти так же ощутимо, как физическое прикосновение.

Он не ответил. Не стал называть меня лгуньей. Вместо этого он медленно, с какой-то хищной ленью, оглядел мои покои. Его взгляд скользнул по кровати с балдахином, по туалетному столику и остановился на обитом бархатом кресле у камина.

Он неторопливо направился к нему. Подойдя, он не сел сразу, а смерил кресло презрительным взглядом, будто сомневаясь, что это хрупкое создание мебельного искусства, предназначенное для женской спальни, способно выдержать его вес. Он едва заметно надавил на подлокотник, и кресло тихо скрипнуло. Убедившись в его прочности, он опустился в него, и комната, казалось, стала вдвое меньше.

‒ Однажды, ‒ его голос был ровным и отстранённым, будто он читал вслух скучный отчёт, ‒ я изучал архивы времён Первой Войны. В одном из донесений говорилось о молодом драконе, который попал в подчинение к капитану северного гарнизона. Он был уродлив. Не мог держать в руках меч, был худ, слаб и от него постоянно воняло какой-то гнилью. Солдаты дали ему прозвище ‒ Заморыш.

Я замерла, не понимая, к чему он клонит. Он смотрел не на меня, а куда-то в пустоту, словно действительно видел перед собой страницы старого документа.

‒ Капитан долгое время считал его просто ошибкой природы, бесполезным отродьем, пока не пришло время планового осмотра в Храме Каменной Колыбели. Жрицы осмотрели Заморыша… и выяснили правду. Оказалось, его на протяжении многих лет использовали как источник. Кто-то из его же семьи медленно высасывал из него жизненную силу, забирая её себе.

Моё сердце пропустило удар. Я стояла как вкопанная, слушая его бесстрастный голос.

‒ Самое интересное случилось потом. Когда его вычерпали, Заморыш не стал сильнее. Он начал медленно умирать. Его тело настолько привыкло к постоянной откачке, что разучилось поддерживать жизнь самостоятельно.

Он сделал паузу, и в наступившей тишине я слышала лишь стук собственной крови в ушах.

‒ И несмотря на это, его всё равно продали на войну. Как бракованный, но ещё на что-то годный товар.

Даркмор замолчал. Затем медленно перевёл свой тяжёлый взгляд на меня. В нём не было сочувствия к дракону из его истории. Только холодный, как лёд, интерес ко мне.

‒ Для этого использовали специальный артефакт. Он позволял извлекать силу чисто. Всего один точный укол. Игла из тёмного металла с камнем, который впитывал чужую магию.

Он смотрел мне прямо в глаза, и я видела, как в их золотой глубине вспыхивает огонь понимания. Он знал. Он всё понял.

‒ Знакомое описание, Эли?