33

Дышать стало решительно нечем. Воздух в зале, кажется, можно было резать ножом и намазывать на хлеб вместо масла. Рука Даркмора на моём плече лежала, как могильная плита, а всё внимание придворных змей стянулось в одну точку, в пространство между драконом и королём. А я стояла прямо в его центре. Отличная позиция для мишени.

Король молчал. Он смотрел на Даркмора, и его бледные, бесцветные глаза потемнели, превратившись в два колодца, полных ледяной ярости. Сеть морщин на его лице, казалось, стала глубже. Он медленно, с видимым усилием, оторвал пальцы от подлокоников трона, словно они прикипели к резному дереву.

‒ Кассиан, ‒ голос короля был тихим, почти шёпотом, но от этого звука у меня по спине пробежали мурашки. ‒ Думай, о чём просишь.

Даркмор даже не дрогнул. Уголки его губ чуть заметно поползли вверх, превращая лицо в хищную маску. О, он определённо наслаждался моментом.

‒ Я всегда думаю, Ваше Величество, ‒ его голос был обманчиво мягок. ‒ И прошу лишь то, что принадлежит моей жене по праву. Или вы хотите оспорить законы крови, на которых держится ваше собственное королевство?

Король дёрнулся, будто от удара. Его взгляд метнулся по залу, по застывшим лицам придворных, и снова вернулся к нам. Я видела, как он ищет выход, как бешено работает его мысль, но ловушка захлопнулась. Он не мог отказать.

Он медленно поднялся с трона. Невысокий, худощавый, он выпрямил спину так, что, казалось, стал выше ростом, и каждый мускул в его теле звенел от напряжения. Он сделал шаг к краю помоста, глядя на нас сверху вниз.

‒ Ты приводишь в мой дом грязь, Кассиан, ‒ прошипел он, отбросив маску спокойствия, ‒ заворачиваешь её в древние традиции и требуешь, чтобы я назвал её сокровищем. Ты играешь с огнём.

‒ Начнём с того, что это вы привели грязь в мой дом, ‒ спокойно ответил Даркмор. Рука на моём плече сжалась чуть крепче.

Я стояла и думала, что это какой-то сюрреалистический спектакль. Два самых могущественных человека в королевстве чуть не вцепились друг другу в глотки из-за меня ‒ девчонки, которая ещё вчера думала только о том, как бы не сдохнуть от руки собственной мачехи. Повышение, однако. Из жертвы в казус белли.

Взгляд короля переместился на меня. Сначала он скользнул по мне, как по предмету мебели, ‒ холодный, оценивающий. Но потом его глаза остановились на моём лице, и что-то изменилось. Он слегка подался вперёд, его бледные зрачки сузились, а губы сжались в тонкую, белую линию. Это длилось всего мгновение, но я увидела, как его злость сменилась узнаванием. Это было похоже на удар ‒ так смотрят, когда видят призрак, которого надеялись больше никогда не встретить. Внезапно я перестала быть для него просто грязнокровкой. Я стала кем-то ещё.

Прошла, казалось, вечность. Наконец, король выпрямился, и на его лицо вернулась ледяная маска.

‒ Что ж, ‒ произнёс он, цедя слова, словно яд. ‒ Считай свой дар полученным. Я признаю кровь, что течёт в жилах твоей невесты.

Он сделал паузу, и его губы скривились в злой, предвкушающей усмешке. Он проигнорировал Даркмора, который напрягся рядом со мной, и обратился прямо ко мне. Его бледные глаза впились в мои, словно пытаясь заморозить душу.

‒ Но дар ‒ это то, чего желают. Твой будущий муж сделал свой выбор за тебя. Он получил то, что хотел. А чего хочешь ты сама, дитя? Какой дар от короля попросишь ты?