34

Тишина в тронном зале звенела, и вопрос короля ударил по ушам, как пощёчина. Все взгляды ‒ любопытные, злорадные, испуганные ‒ тут же впились в меня. Отлично. Только что я была предметом спора, а теперь стала главной участницей викторины «Что хочет грязнокровка?». Главный приз ‒ остаться в живых. Наверное.

Мой мозг, до этого работавший в режиме пассивного ужаса, вдруг запаниковал всерьёз. Мысли заметались, как тараканы от света. Что я хочу? Серьёзно? А какие у меня варианты? Попросить тёплые носки и чашку какао? Или, может, поместье на юге и годовое содержание? А как насчёт маленького, но очень острого кинжала и пяти минут наедине с моей дражайшей мачехой?

Я рискнула бросить взгляд на Даркмора. Он не смотрел на меня, но я почувствовала, как напряглась его рука на моём плече. Это было даже не движение, а едва уловимое изменение в давлении, но я поняла его без слов. «Не смей пороть чушь». Предупреждение было ясным, как летний день. Одно неверное слово ‒ и он лично свернёт мне шею, не дожидаясь милости короля.

Я снова посмотрела на короля. Старый паук наслаждался моментом, он видел, что я в ловушке. Попросить золото? Стану жадной выскочкой. Свободу? Оскорблю Даркмора. Промолчать? Буду выглядеть полной идиоткой.

Может, просто упасть ему в ноги и рассказать всё? Рассказать, что меня медленно убивали, что я ‒ испорченный товар, и попросить только одного ‒ жизни. Просто жизни, без титулов и драконов. Но эта мысль была ещё глупее. Даркмор только что потребовал признания моего родства. Моя мольба о пощаде пошла бы вразрез с его планом, а он ясно дал понять, что не любит, когда ему мешают.

Да и король… с чего бы ему вдруг проявлять сострадание? Они заключили договор, и никого из них не волновало моё состояние. Расторгать выгодную сделку из-за проблем какой-то девчонки? Смешно. А главное ‒ это был бы плевок в лицо Даркмору. Признать перед всем двором, что он притащил «бракованную» невесту. Он бы мне этого никогда не простил. Не факт, что я бы даже дожила до вечера после такой выходки.

И тут, в паническом хаосе мыслей, одна из них вдруг зацепилась за что-то важное. Дар. Признание родства. Это ведь не просто слова. Это статус. Это то, чего у меня и Элизабет никогда не было. Это то, с чем вынуждена будет считаться Миринда. Это признание ‒ мой единственный щит. Единственное, чем я смогу прижать Миринду к стенке, если когда-нибудь её увижу. Мне не нужно больше. Мне нужно, чтобы этот дар стал неоспоримым.

Страх никуда не делся, но под ним проклюнулся холодный, злой расчёт. Пусть я формально и останусь жертвой их произвола, но сейчас я могу хотя бы сделать видимость, что я игрок. Показательно принять сторону Даркмора, а на деле найти хоть одну точку для давления на Миринду. И дело останется за малым. Сейчас был мой ход.

Я сделала шаг вперёд, высвобождаясь из-под руки Даркмора. Я чувствовала его удивление, его застывшее напряжение за спиной. Я неловко согнула колени в чём-то, что, наверное, должно было сойти за реверанс, и склонила голову. Получилось, скорее всего, коряво, как у медведя на ярмарке.

‒ Ваше Величество, ‒ мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё тряслось. Я подняла глаза и посмотрела прямо в бледные зрачки короля. ‒ Я… я не смею, ни о чём просить.

На лице короля промелькнуло недоумение; он явно был готов к чему-то другому.

‒ То есть как не смеешь? ‒ спросил он, прищурившись.

‒ Вы уже дали мне то, о чём я и мечтать не могла, ‒ я говорила медленно, подбирая слова и боясь сказать что-нибудь не то. ‒ Вы признали мою кровь. Для меня… это всё. Я не знаю, что может быть ценнее. Просить что-то ещё было бы просто неправильно.

Я замолчала. Тишина в зале стала такой плотной, что звук упавшего где-то в толпе веера прозвучал, как выстрел. Все замерли, глядя на меня с открытыми ртами. Я не знала, как мой ответ прозвучал для них ‒ блестяще или глупо. Наверное, второе. Но мне было всё равно. Я разыграла единственную карту, которая у меня была ‒ карту отчаянной простоты.

Король смотрел на меня несколько долгих секунд. Я видела, как в его глазах мелькает удивление, смешанное с раздражением. Он не мог упрекнуть меня ни в жадности, ни в глупости.

‒ Что ж… ‒ протянул он, и я поняла, что выжила в этом раунде. ‒ Весьма неожиданно.

Но тут его губы снова скривились в той самой злой, предвкушающей усмешке.

‒ Твой ответ был мудр, дитя. Но я всё же хочу сделать тебе подарок. Назовём это новой традицией. И раз ты не хочешь просить… тогда я выберу этот дар для тебя сам.