40

Я затаила дыхание, превратившись в слух. Каждый шорох, каждый скрип половицы в старом замке отдавался гулким эхом в напряженных нервах. Я ждала, что ручка двери дрогнет, что он войдет. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Секунды растягивались в вечность. Но дверь оставалась неподвижной.

А потом шаги, такие же тяжелые и тихие, растаяли в коридоре. Он ушел. Просто ушел, так и не решившись войти. И эта его молчаливая нерешительность пугала.

Я лежала, вперившись взглядом в каменный потолок, и гоняла по кругу одни и те же вопросы. Зачем он приходил? Почему не вошел? Что заставило его вернуться, чтобы просто постоять за дверью, как призрак? Вопросы без ответов — худший вид бессонницы.

К утру я чувствовала себя не просто выжатым лимоном, а скорее тряпкой, которой этот лимон вытерли, а потом еще и помыли пол. Боль в плече притупилась, сменившись гудящей усталостью. Лина, принесшая завтрак, была тише воды, ниже травы. Она порхала по комнате бесшумной тенью, и ее страх был таким густым, что, казалось, его можно потрогать. Я не стала ее терзать. Мне хватало и собственных демонов.

Около полудня в дверь раздался стук. Вернее, не стук, а короткий, властный удар. Сомнений не оставалось, кто за ней. — Войдите.

На пороге стоял он. Даркмор. В простой светло-серой рубашке, расстегнутой у ворота, и темных брюках. Почти человек. Почти нормальный. Если бы не хищный прищур золотых глаз и аура силы, которая вибрировала вокруг него, заставляя воздух тяжелеть.

— Как самочувствие? — Голос без предисловий, взгляд рентгеном прошелся по мне. — Жить буду, — честно ответила я.

Он кивнул, но с места не сдвинулся. Завис у кровати, изучая меня так пристально, будто решал, с какой стороны лучше начать свежевать. Я молчала. Торопить дракона — верный способ лишиться головы.

— Сегодня начинаем подготовку, — наконец изрек он. — Времени в обрез. — Подготовку к чему? — К тому, как не опозорить мой род. Как не рухнуть в обморок на ритуале. Как не умереть в процессе.

Последнюю фразу он произнес с такой будничной интонацией, будто сообщил прогноз погоды. Очень, очень ободряюще.

— Не могли бы вы… детализировать пункт о выживании? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

По его губам скользнула тень усмешки. Мрачной, хищной.

— Первое. Отныне ты завтракаешь со мной. Каждый день. Я должен быть уверен, что ты не развалишься на части.

— И когда я буду считаться «готовой»?

— Когда перестанешь выглядеть так, будто готова сбежать от вида ритуального алтаря. Когда сможешь выдержать мой взгляд и не хлопнуться в обморок. И когда твое тело будет готово принять то, что произойдет во время и после.

Я едва не съязвила, что в обморок меня клонит исключительно от его компании, но на последней его фразе прикусила язык.

— И что же произойдет?

Он отошел к окну, заложив руки за спину. Поза расслабленная, но плечи напряжены, как у зверя перед прыжком.

— Ритуал Первого Пламени — не свадебная прогулка, Эли. Это магия. Чистая, древняя. Наши сущности будут сплетены воедино. Навсегда. Ты получишь доступ к моей силе, я — к твоей… хрупкости. Мы будем связаны. До гробовой доски.

До гробовой доски. Никаких тебе «жили долго и счастливо, а потом развелись». Только хардкор.

— На практике это что значит?

— Ты будешь чувствовать мою боль. Я — твою. Через любые расстояния. Если меня ранят — тебе станет очень больно. Если я умру… — он сделал паузу. — Ты, вероятнее всего, угаснeшь следом.

— А если умру я? — вопрос вырвался сам собой.

— Я выживу, — отрезал он. — Но будет… неприятно.

Неприятно. Услышав это слово, я чуть не рассмеялась. Моя смерть для дракона — всего лишь «неприятность». Как прокисшее молоко или мозоль на пятке. Очаровательно.

— Ясно, — голос прозвучал на удивление ровно. — Как готовиться? Лина говорила про какие-то настои.

Он резко обернулся, золотые глаза впились в меня.

— Есть. Но невест готовят месяцами. У нас — две недели. Ты будешь пить укрепляющие отвары. Гадость редкостная, но это необходимо. А еще… ты будешь проводить много времени рядом со мной.

Я моргнула.

— Зачем?

— Чтобы твоя аура привыкла к моей. Чтобы она не отторгла мою магию, как яд, во время ритуала, а тело выдержало брачную ночь.

Он произнес это абсолютно деловым тоном, но во взгляде промелькнуло что-то…

— Нельзя ли будет повременить с брачной ночью до моего полного восстановления?

Даркмор насмешливо вскинул бровь и напомнил:

— Ты умираешь, а полное брачное слияние то единственное, что даст тебе сил и оттянет неизбежное.

Он говорил это холодно, но вот взгляд… Взгляд пожирал, не иначе. В памяти огненной вспышкой пронеслось вчерашнее: его лицо в сантиметре от моего, его сбитое дыхание, жар его кожи. Щеки предательски вспыхнули.

— Насколько… близко нам нужно быть до ритуала? — выдавила я, проклиная свой дурацкий румянец.

Уголок его рта дернулся. Заметил. Хищник заметил слабость жертвы.

— Достаточно, — уклончиво бросил он. — Начнем с завтраков. Дальше — по ситуации.

Он уже шагнул к двери, но на пороге обернулся.

— И еще. Сегодня вечером прибывают первые гости. Мой кузен Альберик с женой. Ты будешь их встречать.

— Но я же… не готова!

— Твоя готовность никого не интересует, — голос стал жестким, как сталь. — Отказ от встречи невесткой — смертельное оскорбление для всего клана. А у тебя, как я погляжу, и без этого проблем хватает.

Ну конечно. Еще один способ отправиться к праотцам.

— Что мне нужно о них знать?

— Альберик и Селена. Он — один из столпов клана. Она — чистокровная драконица до мозга костей. Они будут тебя препарировать. Разбирать по косточкам. Искать изъяны и решать, достойна ли ты носить это имя.

— А если решат, что нет?

Он одарил меня долгим, тяжелым взглядом.

— Тогда, Эли, у нас будут очень большие проблемы.

После его ухода я рухнула на подушки. Эмоциональное истощение было куда хуже физического. Завтраки с монстром. Мерзкие отвары. Принудительная «близость для привыкания ауры». А на десерт — смотрины у родственничков, которые будут оценивать меня, как кобылу на ярмарке.

Лина, принесшая обед, застала меня в состоянии тихой ярости.

— Лина, — спросила я, отставляя тарелку. — Лорд Альберик? Что о нем говорят?

Она вздрогнула.

— Говорят… он очень строгий, леди. А его жена, леди Селена… она презирает людей. Считает нас… пылью.

Прекрасно. Дракон-сноб и его жена-человеконенавистница. Мой вечер обещал быть незабываемым.

— И что они сделают, если я им не понравлюсь?

— Они могут отравить вам всю жизнь. Если клан вас не примет, вы навсегда останетесь здесь чужой.

Чужая. До конца короткой никчемной жизни. В семье, которая меня ненавидит. Прикованная к их лидеру до самой смерти.

— Лина, — я решительно встала с кровати. — Помоги мне одеться. Она достала мое лучшее платье — темно-синее, с серебряной вышивкой. То самое, что швырнул мне в лицо Раниэль, когда ожидал приезда Даркмора.

Пока она затягивала шнуровку, я смотрела на свое отражение. На бледную, уставшую девчонку. Нет. Они не увидят бледную девчонку. Они увидят леди. Будущую леди Даркмор. Холодную, хрупкую, гордую и неприступную. Даже если эта маска треснет, как только закроется дверь. Я надевала не платье. Я надевала кольчугу.

Вечер обещал быть томным.