41

К вечеру я была готова. Настолько, насколько вообще можно быть готовой к смотринам у драконов, которые считают тебя существом второго сорта. Лина сотворила с моими волосами что-то невообразимое, уложив их в высокую прическу и украсив серебряными шпильками, похожими на замерзшие слезы. В зеркале отражалась бледная девушка с лихорадочно блестящими глазами и плотно сжатыми губами. Не леди. Воительница, идущая в свой последний бой.

Даркмор появился, когда за окном сгустилась тьма. Он молча окинул меня взглядом с ног до головы, и в его золотых глазах на мгновение промелькнуло что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Не одобрение. Скорее, мрачное удовлетворение хищника, чья добыча выглядит достаточно достойно.

— Пойдем, — бросил он и протянул мне руку.

Его ладонь была горячей и твердой. Мы шли по гулким коридорам, и каждый наш шаг отдавался эхом, словно отсчитывая секунды до казни.

— Есть особые правила поведения за столом? — прошептала я, не выдержав молчания. — Может, мне нельзя пользоваться вилкой или говорить без разрешения?

— Не показывай страха, — отрезал он. — Они чуют его, как кровь. И не пытайся им понравиться. Угодливость вызывает только презрение.

Прекрасный совет. Не бояться и не заискивать. Просто стоять каменным истуканом и красиво молчать? Гениально.

— И еще, — он остановился у массивных дверей зала, где пахло цветами. — Что бы ты ни услышала, помни: ты — моя невеста. И никому не позволено тебя унижать. Кроме меня, разумеется.

Последнюю фразу он не произнес, но она отчетливо прозвучала в его взгляде. Он толкнул двери, и мы вошли.

Зал утопал в мерцании сотен свечей. За столом сидели двое. И они были… невозможны.

Альберик, кузен Даркмора, был его более изящной, более цивилизованной версией. Тот же высокий рост, темные волосы, собранные в хвост, и то же расплавленное золото глаз. Но если Кассиан был диким зверем, то Альберик — холеным аристократическим хищником. Который убьет тебя не разрывая когтями, а с улыбкой всадит в сердце отравленный столовый нож.

А его жена… Селена была ослепительна. Платиновые волосы казались сотканными из лунного света, а кожа светилась, как жемчуг. Но ее глаза… Серебряные, почти белые, они смотрели на меня без малейшего интереса. Так смотрят на пыль на сапогах.

— Альберик. Селена, — кивнул Даркмор. — Моя невеста. Леди Элизабет.

Альберик поднялся, его поклон был безупречен. Селена лишь слегка склонила голову.

— Кассиан, — голос Альберика был бархатным, обволакивающим. — Наконец-то ты явил нам свою избранницу. Я уж думал, мы увидим ее только после ритуала. Леди Элизабет, — он повернулся ко мне, и его улыбка не коснулась глаз. — Добро пожаловать в семью.

— Благодарю, — я заставила себя улыбнуться в ответ.

Мы сели за стол. Даркмор — во главе, я — справа от него, как живой трофей. Начался ужин. Вежливая, пустая болтовня о политике, погоде и делах клана. Я молчала, чувствуя себя бабочкой, попавшей под стекло.

— А ваша семья, леди Элизабет? — внезапно спросил Альберик, прерывая свои воспоминания о столице. — Кассиан был так скуп на подробности.

Я чуть не подавилась. Началось.

— Мой отец — лорд Раниэль Гроувер, — ответила я ровно.

— Гроуверы… — протянул Альберик, смакуя имя. — Знакомая фамилия. Не с ней ли связана та скандальная история о… неравном союзе?

Кровь застыла в жилах. Какая история? О чем я не знаю?

— В каждом роду есть свои тайны, — уклончиво ответила я.

— О да, — впервые подала голос Селена. Он был похож на звон хрусталя. — Особенно когда мятежники смешивают чистую кровь с грязью.

Что? Мятежники смешивают кровь?

Я почувствовала, как рядом напрягся Даркмор.

— Селена, — в его голосе прозвучала сталь.

— Что, Кассиан? — она изящно вскинула бровь. — Я лишь констатирую факт. Мы ведь можем говорить прямо?

Кажется, я что-то начинала понимать. Даркмор просил в дар у короля принятия моего прямого родства с ним. Это она имела ввиду? Мою незаконнорожденность? Честно говоря, я мало что понимала. Очевидно, что папаша не является родственником короля. Выходит, мать Элизабет была с сюрпризом?

Голова лопается от вопросов.

Я медленно положила вилку. Хватит.

— Действительно, можем, — мой голос был тихим, но твердым. — Король признал законность моего происхождения. Публично.

— Король, — усмехнулась она. — Людям свойственно прикрывать политикой постыдные ошибки прошлого.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Возможно. Но куда хуже иметь сомнительное прошлое, чем сомнительное настоящее.

Тишина за столом стала оглушительной. Альберик замер. Селена медленно поставила бокал на стол.

— Что вы хотите этим сказать,? — прошипела она.

— Только то, что судить о других по слухам о предках — удел тех, чья собственная жизнь пуста, — ответила я, чувствуя, как по спине струится холодный пот. — Меня интересуют лишь поступки, именно они, и только они могут рассказать о человеке.

— Какая… примитивная человеческая прямота, — выплюнула она.

— Довольно, — резко сказал Альберик.

— Что? Я просто знакомлюсь с новой родственницей. Выясняю, что она из себя представляет.

— Я представляю из себя невесту лорда Даркмора, — отрезала я. — И этого более чем достаточно.

В этот момент Даркмор накрыл мое запястье своей ладонью. Всего лишь легкое касание, но я почувствовала в нём и поддержку, и предупреждение одновременно.

Взгляд Селены метнулся к его руке, и ее лицо исказилось. Презрение исчезло, сменившись острой, неприкрытой ненавистью. Личной.

— Конечно, — пропела она, поднимаясь из-за стола. — Невеста лорда Даркмора. Как… трогательно. Прошу меня извинить, я устала с дороги.

У самых дверей она обернулась, и ее серебряные глаза впились в меня.

‒ Добро пожаловать в семью, ‒ повторила она слова мужа, но теперь они звучали совсем по-другому.

Как угроза.

После ее ухода воздух в зале словно посветлел, но стальное напряжение никуда не делось. Альберик с преувеличенным вниманием принялся изучать остатки вина в своем кубке.

— Прошу прощения за Селену, — пробормотал он. — Дорога… она очень устала.

Ага. Усталость. Конечно. Все самые мерзкие люди почему-то всегда устают в самый неподходящий момент.

— Не стоит беспокойства, — ровно ответила я. — Я все понимаю.

Даркмор так и не убрал руку с моего запястья. Его пальцы были горячими, и я с удивлением поняла, что это простое прикосновение не дает мне рассыпаться на части.

— Альберик, — голос Кассиана стал обманчиво-мягким, отчего прозвучал еще более угрожающе. — Я искренне надеюсь, что причина исключительно в дороге. Потому что если моей невесте в моем доме оказывают недостаточно уважения, устанет кто-то другой. Очень сильно. И надолго.

Альберик вскинул на него встревоженный взгляд.

— Что ты, Кассиан, конечно нет. Селена просто… ей нужно время.

— Время у нее есть, — холодно отрезал Даркмор. — А вот у меня терпения — нет.

Тема была исчерпана. Альберик торопливо допил вино и поднялся.

— Пожалуй, я тоже пойду. Спасибо за ужин. Леди Элизабет. Он поклонился и поспешно ретировался.

Мы остались одни. Даркмор убрал руку, и на коже осталось ощущение фантомного тепла.

— Недурно, — бросил он, откидываясь на спинку стула и разглядывая меня с ленивым интересом хищника.

Я моргнула.

— Что «недурно»?

— Ты не разрыдалась, не сбежала с воплями и не начала лепетать извинения. Большинство на твоем месте уже бились бы в истерике. Селена умеет подавлять людей.

— У меня нет времени на истерики, — ответила я, хотя внутри все еще мелко дрожало.–

— Хорошо. Этот навык тебе пригодится.

Он поднялся, и я последовала его примеру. Мы молча шли к выходу, но у дверей он вдруг остановился.

— Эли, — его голос стал неожиданно серьезным. — То, о чем говорила Селена… о твоей семье. Ты и правда ничего не знаешь?

Я посмотрела на него. В его взгляде не было насмешки. Было что-то другое.

— Нет, — призналась я. — Понятия не имею.

Он кивнул, словно мои слова подтвердили его догадки.

— Я так и думал.

— Вы расскажете? Он на мгновение замолчал, и я увидела в его глазах тень сомнения.

— Не сейчас, — отрезал он. — Узнаешь после ритуала. Когда станешь Даркмор не только по договору, но и по крови. Тогда ты получишь право знать тайны своего рода. И моего.

Право знать тайны. Звучало зловеще.

— А до тех пор?

— А до тех пор достаточно того, что король признал твою кровь. Этого хватит, чтобы заткнуть даже Селену.

До моих покоев мы дошли в тишине. У двери он остановился.

— Завтрак в восемь. Не опаздывай.

Он уже развернулся, чтобы уйти.

— Кассиан, — я сама не узнала свой голос. Он замер. — Спасибо. За… сегодня. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

— Ты моя невеста, — его голос был глухим и ровным. — И никто, кроме меня, не смеет тебя унижать. Запомни это.

С этими словами он ушел, оставив меня стоять посреди коридора с бешено колотящимся сердцем. Я бы сказала, что он психопат. Но я с психопатами прожила год и точно могу сказать, что Даркмор по сравнению с ними — плюшевый медвежонок.

В комнате меня уже ждала Лина. Пока она расплетала сложную прическу, я спросила:

— Лина, ты слышала когда-нибудь что-то странное о моей семье? О роде Гроуверов?

Ее пальцы на мгновение замерли.

— Что вы имеете в виду, леди?

— Что-нибудь странное.

— Что-то странное действительно слышала, — наконец произнесла Лина. — Бабушка говорила, что у короля есть незаконнорожденный сын. Оборотень. Но это абсурд, ведь оборотни еще до моего рождения считались изгоями и король лично издал указ об их истреблении.

— А причем здесь Гроуверы? — не поняла я.

— Не совсем Гроуверы, леди. — Лина взяла щетку для волос и принялась осторожно расчесывать мне волосы. — Бринсоны. Вернее, одна Бринсон. Данти Бринсон, влюбилась в королевского бастарда и подняла восстание против короля. Род Даркмор встал на защиту королевства, мятеж был подавлен, но многие из клана погибли, включая родителей нашего лорда.

Оу.

— А как они?.. — вопрос задавать вслух не хотелось и я замялась.

— Бабушка рассказывала, что Данти Бринсон и армия оборотней напали прямо на этот замок. Здесь была такая бойня… говорят хоронить драконов на родовом кладбище приходилось в братских могилах. В живых осталось менее половины от клана.

Мне стало нехорошо, когда я представила себе, какая бойня тут развернулась и что довелось пережить Кассиану. Вот откуда такая ненависть. Его заставили женится на грязнокровке. На дочери убийц своих родителей.

— А Гроуверы?..

— Возлюбленного Данти убили, а ее выдали замуж за Раниэля Гроувера, — тихо закончила Лина и убрала расческу от моих волос. — Мне жаль.

В голове щелкнуло. Теперь все оскорбления папаши возымели смысл. Элизабет никогда не была его дочерью. Вот почему она грязнокровка.