44

Следующие дни превратились в бесконечную череду встреч с родственниками, каждый из которых был хуже предыдущего. Драконы, как оказалось, умели холодность возводить в искусство., достойного лучших галерей преисподней.

Встречи шли конвейером, и я чувствовала себя экспонатом на выставке достижений чужого снобизма.

Графиня Матильда — мумия, чудом сбежавшая из саркофага, с глазами-льдинками и улыбкой, от которой дохли мухи. Лорд Радован с супругой — идеальная парочка: он молчал, как рыба об лед, зато она сыпала колкостями так щедро, словно это был жемчуг, а не отборный яд. А кузен Дмитрий! О, этот вообще превзошел всех, даже руки не подал. Ограничился кивком. Таким, знаете ли, каким швейцар приветствует особо назойливого попрошайку.

К концу третьего дня до меня наконец дошло: «родственники» в драконьем мире — это эвфемизм для «коллекции особо изощренных садистов». Каждый считал своим святым долгом проверить меня на прочность. Кто-то — ядовитыми намеками на мою «грязную кровь». Кто-то — прямыми оскорблениями. Самые «деликатные» просто делали вид, что я — пустое место. Прозрачная такая, незаметная. Но главное, что никто не решался открыто демонстрировать свое отношение при Кассиане.

К четвертому дню я ощущала себя растерзанной мышью, которую ленивые, сытые коты по очереди таскают по всему замку. Но, как учит нас классика жанра, когда думаешь, что достиг дна, снизу обязательно постучат.

Резкий стук в дверь прервал мои философские размышления на тему «а не проще ли будет сигануть с самой высокой башни?». В комнату, едва не снеся косяк, влетела Лина с таким лицом, будто узрела самого Повелителя Мертвых.

— Леди, — выдохнула она, — приехали ваши… родители.

Мир не просто качнулся. Он сделал сальто, кувырок и ушел в крутое пике.

Я стояла посреди комнаты, и в голове билась одна-единственная, оглушающая мысль: «Нет. Только. Не. Это».

— Лорд Даркмор просит вас спуститься во двор для официальной встречи, — продолжала щебетать Лина, явно опасаясь, что я сейчас исполню красивый обморок прямо на персидский ковер.

А я и была близка. Не от слабости. От ярости. Чистокровной, дистиллированной, всепоглощающей ярости. Они приехали! Гроуверы! Мои «любящие родители»! Явились, не запылились, чтобы торжественно передать меня с рук на руки дракону.

На подгибающихся ногах, которые грозили превратиться в вату, я поплыла в холл. Адреналин бил в кровь, делая каждый звук оглушительным, а каждый цвет — нестерпимо ярким. Даркмор ждал у входа. Его лицо — идеальная маска из холодного камня, но в золотых глазах на долю секунды мелькнула тень… сочувствия? Или это у меня уже галлюцинации на нервной почве?

— Традиции, — бросил он коротко, когда я замерла рядом. — Невесту должны передать из рук родителей.

Ну конечно. Традиции. Священная корова драконьего мира, которую все боятся лишний раз тронуть.

Мы вышли во двор. Карета Гроуверов выглядела потрепанной после долгого пути. Из нее выплыли мои мучители.

Раниэль не изменился: все тот же коренастый боров с поросячьими глазками и сальной улыбочкой. Он окинул двор хищным взглядом лавочника, явно прикидывая, сколько можно выручить за каждый камень в брусчатке. Подхалим восьмидесятого уровня.

А вот Миринда…

Я ее едва узнала. Сияющая красавица превратилась в свою бледную копию. Она походила на искусно загримированную покойницу: под толстым слоем белил и румян проступала нездоровая серость, а персиковая кожа стала тусклой, землистой. Фарфоровая маска, под которой угадывалось тление.

В ее глазах плескалась все та же жестокость, но теперь к ней примешивалось отчаяние голодного зверя. Неужели отсутствие ее «батарейки» в моем лице так быстро дало о себе знать?

Даркмор, стоявший рядом, тоже изучал Миринду. Его ноздри чуть заметно дрогнули. Интересно, чем она пахнет для его драконьего обоняния?

— Дочь моя! — Раниэль расплылся в улыбке, от которой хотелось вымыть руки, и двинулся ко мне. — Как же ты похорошела! Настоящая леди Даркмор!

Уже приписал к чужому роду, делец. Его объятия были короткими и липкими.

— Лорд Даркмор! — он тут же, как хорошо выдрессированный пудель, переключился на дракона. — Какая честь! Ваш замок… он превосходит все самые смелые мечты!

Миринда приблизилась с грацией кобры, готовой к броску. Каждый шаг выверен, каждое движение — представление.

— Эли, солнышко, — ее голос остался медовым, но теперь в нем чувствовались ядовитые ммиазмы. — Я так скучала! Она раскрыла объятия.

Выбора не было, приходилось играть ту самую радушную невесту. Они же гости…

Я шагнула в этот ледяной кокон, и каждая клетка моего тела взвыла от омерзения. Она прижала меня к себе и прошипела прямо в ухо, обдав холодом:

— Нам нужно поговорить. Наедине.

По спине пробежал ледяной ручеек. Но что-то изменилось. Я больше не была той забитой девчонкой, не смевшей перечить и эта мысль принесла мне удовлетворение. Здесь ее власть была призрачной. Что она может? Убить меня на глазах у всего драконьего клана? Смешно.

— Конечно, мама, — проворковала я с идеальной дочерней покорностью. — Как только у вас будет время. Она отстранилась, и в ее глазах сверкнуло недоумение. Явно не ожидала такого смирения.

Слуги повели моих «родителей» в их покои, а мы с Даркмором остались одни.

— Хвалю, — неожиданно тихо сказал он.

Я вскинула на него удивленный взгляд.

— За что?

— За то, что не плюнула ей в лицо.

Значит, все-таки видел спектр эмоций на моем лице. Читал меня, как открытую книгу. Неприятно. И… почему-то лестно.

— Думаете, мне хотелось? — я попыталась изобразить саму невинность.

Уголок его губ дрогнул.

— Судя по твоим глазам, ты мысленно ее уже испепелила.

Мы помолчали. Ветер гонял по двору сухие листья, словно чужие тайны.

— После ритуала, — нарушила я тишину, — мне ведь не придется их видеть?

— Никогда, — его ответ был резок и окончателен.

— И они не смогут мне навредить?

Он повернул голову, и в его золотых глазах полыхнули искорки.

— Никто не сможет тебе навредить. Ни они, ни кто-либо еще. Ты станешь Даркмор. А мы защищаем своих.

«Своих». Слово, которое внезапно оказалось теплым, как глоток горячего вина в промозглый вечер.

* * *

Ужин прошел в атмосфере театра абсурда. Раниэль лебезил, Миринда изображала любящую мать, я — послушную невесту. После этого цирка Изабелла — единственная из всей этой семейки, кто не вызывал у меня желания немедленно применить тяжелый тупой предмет, — предложила прогуляться.

Мы шли по ночному саду, пропитанному дурманящим ароматом цветов.

— Как вы? — тихо спросила Изабелла.

— Держусь. Стараюсь помнить, что даже самая страшная пытка когда-нибудь заканчивается.

Она понимающе улыбнулась.

— Вы храбрая.

— Или просто очень упрямая, — хмыкнула я.

Мы подошли к беседке, и от другой, скрытой в глубине сада, донесся женский смех. Звонкий и ядовитый.

— …да что вы! — голос Селены сочился злорадством. — Эта мышь и в подметки не годится бывшей Кассиана!

Слова, острые и ядовитые, как осколки стекла, ударили в спину. Я замерла.

— Селена права, — подхватил мужской бас. — Леди Виолетта — вот это была пара для лорда! Совершенство!

Виолетта?

Я хмкрюсь, вспоминая красивую статную женщину с таким именем. За общим столом она сидит от нас очень далеко. Мне не довелось с ней пообщаться, кроме того раза, когда они с мужем прибыли в замок. Ну как пообщаться. Это был очередной презрительный взгляд и брезгливая улыбка.

— А вы заметили, как Кассиан на нее смотрит? — снова Селена. — Даже рядом с невестой глаз не отрывает! И плевать, что она замужем. Настоящую любовь не обманешь!

Дружный, подлый смех.

— Бедняжка и не догадывается, что выходит замуж за дракона, в чьем сердце для нее нет места.

Что за детсадовские злые шутки? Это же брак по договору! Очевидно, что любви нет и не будет! Однако все равно было неприятно, и, наверное, все дело в том, что они разговаривают обо мне за моей спиной. Я резко развернулась и почти бегом пошла прочь. Отчего-то в груди неприятно жгло. Словно кто-то плюнул в душу.

— Элизабет, не слушайте! — Изабелла догнала меня у фонтана.

— Это правда? — спросила я, глядя в темную воду. — У него есть возлюбленная? — Зачем я об этом спрашиваю? Мне не интересно!

Однако останавливать Изабеллу не стала. Она тяжело вздохнула.

— Была. Леди Виолетта Стинклер. Все ждали их свадьбы. Но… она выбрала его кузена. Лорда Доминика. У него больше земель.

— Как прозаично, — выдавила я.

— Кассиан тяжело это пережил. Замкнулся окончательно.

— И она здесь? На свадьбе? — зачем я об этом спрашиваю? Хочу ошибится?

— Да. Традиции.

Да твою ж мать!

Закусила губу, размышляя над всем этим. Это неприятно. Но почему? Подумаешь, у дракона в прошлом была история любви! Я то тут каким боком? Мне бы просто выжить!

Однако в груди ныло, а на Кассиана я была зла. И Виолетту эту хотелось за волосы оттаскать. По всем коридорам замка.

— Элизабет? — Изабелла коснулась моей руки. — Вы бледны.

— Устала, — цежу я сквозь зубы. — День был полон открытий.

— Понимаю, — мягко сказала Изабелла. — Идите отдыхайте. Завтра будет легче.

Я бы не была так уверена, однако решила прислушаться к совету. К тому же, плечо начинало ныть.

Я шла по гулким коридорам, и в голове стучало: жизнь — та еще стерва с богатой фантазией. Только решишь, что хуже уже некуда, как она с ехидной ухмылкой достает из рукава новый козырь.

Я уже видела дверь в свои покои, когда из темной ниши бесшумно шагнули две фигуры.

Миринда. И та самая наглая старшая служанка.

— А вот и мы, дорогая, — улыбнулась Миринда. Улыбка у нее была, как у пираньи. — Я же говорила, что нам нужно поговорить. Я отступила на шаг.

— Что тебе нужно?

— Всего лишь маленький разговор.

Она щелкнула пальцами. Знакомый, омерзительный звук. Мир замер. Тело мгновенно окаменело, превратившись в тюрьму. Я могла видеть, слышать, но не могла даже вздохнуть.

— Тише, тише, куколка, — пропела Миринда, приближаясь вплотную. Ее лицо в полумраке казалось маской демона. — Никто нас не услышит. Никто тебе не поможет. А у нас так много нерешенных вопросов.

Паника ледяными тисками сжала горло. Я была заперта. Снова беспомощная, парализованная кукла в руках своего кукловода.

— Ты ведь не думала, что сбежала от меня? — ее глаза горели голодным огнем. — Ты моя. И всегда была. А теперь верни то, что я дала тебе с собой. Где брошь?