50

Тук. Тук. Тук.

Когда в дверь постучали, я даже не вздрогнула. Просто знала — всё, время вышло. Стук был таким ритмичным и бездушным, словно отбивал такт сам механизм Судьбы. Ни один человек так не стучит. За дверью застыли две фигуры в длинных белых одеяниях. Капюшоны, строгие и безликие, прятали лица, но я и без того знала — драконицы. Жрицы Древнего Пламени, вестницы моей новой жизни.

— Леди Элизабет, — голос первой был подобен скрежету камней в глубине пещеры. — Мы пришли.

Я молча кивнула, не доверяя голосу, который мог предательски дрогнуть. Ладони мгновенно стали ледяными, но я заставила себя подняться с кровати, сцепив пальцы в замок.

— Время ритуала, — проронила вторая жрица. Из-под ее капюшона на меня впились два серебряных огня. — Следуй.

Не «пожалуйста», не «будьте добры». Просто — «следуй». И в этом единственном слове была вся тяжесть и торжественность грядущего момента.

И я пошла. Губы сжаты, спина прямая. Пусть видят, что я готова. Пусть думают, что я иду добровольно и без сомнений. В конце концов, сомнения — моя личная ноша, не для чужих глаз.

Мы шли по коридорам замка, и гулкое эхо моих шагов вторило биению сердца. Жрицы плыли рядом бесшумными тенями, мои молчаливые провожатые. Каждый поворот, каждый сквозняк, касающийся щек холодком предвкушения, приближал меня к финалу. К ритуалу, который свяжет меня с Кассианом.

Навечно.

Или просто убьет. Так, походя. Мелкая неприятность на пути к великой цели.

Мы спускались все ниже, в промозглые недра замка, где камни сочились древней магией и помнили времена, когда драконы еще не носили человеческих масок. Воздух стал плотным и холодным, а тишина давила на уши. Наконец мы замерли перед исполинскими дубовыми дверями. Их поверхность покрывала вязь рун, тускло мерцающих в полумраке собственной силой.

— Здесь ты встретишь своего нареченного, — проскрежетала первая. — А затем начнется ритуал.

Двери со стоном отворились, и я шагнула в огромный круглый зал. Высоченный свод терялся во тьме, а в центре, на алтаре из черного, как сама ночь, обсидиана, плясали блики от факелов.

Вокруг алтаря в каменном полу был вырезан круг из тех же светящихся рун. Но не это заставило мое сердце пропустить удар. Драконы. Десятки драконов в человеческих обличьях стояли по периметру зала. Молчаливые, неподвижные, они образовали живое кольцо, и их глаза горели в полумраке всеми оттенками драгоценных камней: золотом, серебром, изумрудами и аметистами.

И среди них — он. Винтес.

На его губах играла едва заметная усмешка. Улыбка победителя. Что-то здесь было не так. Катастрофически не так.

— Элизабет.

Я резко обернулась. Кассиан. Он вошел в зал, и у меня на миг украли весь воздух. Церемониальная черная мантия с серебряной вышивкой, темные волосы свободно рассыпаны по плечам. Но глаза… О, предки, его глаза! В них бушевал первородный огонь, древний, могучий и совершенно неукротимый.

— Ты готова? — он протянул мне руку, и этот простой жест показался интимнее поцелуя. Я посмотрела на его ладонь, потом в его огненные глаза. И поняла — точка невозврата пройдена. Каким бы ни был финал, мы встретим его вместе.

— Да, — выдохнула я и вложила свою ладонь в его.

Его пальцы сомкнулись, сильные и горячие, словно по руке пробежал разряд тока. Он повел меня к алтарю, и драконы безмолвно расступились, склоняя головы. Одна из жриц-провожатых вскинула руки, и ее голос, усиленный магией, прогремел под сводами:

— Свидетели! Сегодня свершится древний ритуал Первого Пламени! Да благословит огонь наших предков этот союз!

Кассиан помог мне взойти на алтарь. Холодный обсидиан обжег ступни, но его рука горела жаром. Жрица приблизилась с ритуальным кинжалом, чей клинок хищно поблескивал в свете факелов.

— Ваши руки, — приказала она.

Мы одновременно протянули левые руки ладонями вверх. Секунда — и острая, короткая боль полоснула по коже. Его темная кровь и моя алая упали на черный камень шипящими каплями.

— Соедините ладони.

В тот миг, когда наши кровоточащие руки соприкоснулись, мир взорвался. Это была не просто боль. Это была агония, разрывающая на части не тело — душу. Огонь пронзил каждую клетку, выжигая меня изнутри, а в ушах зазвенел дикий, нечеловеческий крик.

И кричала не я. Кричал Кассиан. Его лицо исказила чудовищная гримаса, глаза расширились от шока и боли. Он попытался отдернуть руку, но наши ладони словно спаялись воедино.

— Что происходит?! — взвизгнула одна из жриц. Воздух вокруг нас завибрировал, и я увидела их — черные, маслянистые нити, что вырастали из наших соединенных рук, обвивая нас, словно клубок ядовитых змей. Они пульсировали злобой, и с каждым толчком боль становилась невыносимой.

— Кровное проклятие! — в голосе второй драконицы прозвучал животный ужас. — Ее кровь отравлена!

— Невозможно! — взвыла первая. — Мы проверяли! Ее род чист!

Но было поздно. Древняя дрянь, дремавшая в моих жилах, пробудилась, и наша связь стала для нее пиршественным столом. Я чувствовала, как жизнь вытекает из меня ледяным потоком. Рядом Кассиан рухнул на колени, все еще не разжимая пальцев.

— Они умрут! — паника в голосе жрицы была почти осязаемой. — Проклятие сожрет их обоих!

Король приблизился к алтарю. Его победная улыбка стала хищным оскалом.

— Какая жалость, — промурлыкал он, явно наслаждаясь каждым словом. — Видимо, даже древние ритуалы бессильны против грязной крови.

Вот оно. Вот он, ответ. Он знал. Знал и пришел насладиться шоу. Смертью последнего и самого могучего из рода Даркмор. Убить его вместе со мной, на глазах у всего рода, унизив и растоптав.

— Даркмор!

Отчаянный крик разорвал тишину. К нам приблизился дядя Кассиана. Его глаза метали молнии, а от его простертых к нам рук исходило видимое сияние.

— Держись, мальчик! — взревел он, и в меня ударил поток его силы. Он отдавал всего себя, всю свою жизнь, до капли, пытаясь разорвать путы проклятия.

— Не смей! — прохрипел Кассиан. — Ты умрешь!

— Если это спасет тебя… — старик улыбнулся, и его лицо на миг стало юным и светлым. — Клан должен жить.

Но даже его мощь лишь на мгновение замедлила агонию. Черные змеи стягивались все туже, высасывая жизнь уже из нас троих.

И тогда что-то внутри меня сломалось. Не кость, не душа. С треском лопнула древняя печать. В самой сердцевине боли, где уже не было ничего, кроме тьмы, на наших соединенных запястьях, там, где смешалась кровь, вспыхнула сложная серебряная вязь. Метка.

— Не может быть… — прошептала одна из жриц, отступая на шаг. Ее глаза под капюшоном расширились от ужаса и благоговения. — Метка Истинности!

— Моя метка, — прохрипел Даркмор.

— Она очищает кровь! — подхватила вторая жрица, указывая дрожащим пальцем. — Смотрите! Проклятие… оно сгорает!

Серебряный свет, исходящий от метки, превратился в огонь, который хлынул по моим венам, выжигая черные нити проклятия дотла. Это была не борьба. Это было тотальное уничтожение. Очищение. И как только последний след яда исчез, оковы, сдерживавшие мою суть, рухнули. Запечатанная в крови сила вырвалась на свободу ревущим потоком.

Кассиан поднял голову, и в его огненных глазах плескался шок.

— Моя метка… — прошептал он, глядя не на меня, а на сияющий символ на моей коже.

Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы стали длиннее, ногти превратились в изящные серебряные когти. Кожа мерцала, покрытая тончайшей чешуей, а внутри меня бушевал мой собственный, очищенный от скверны огонь.

— Грязнокровка! — выплюнул король.

Я медленно повернула к нему голову.

— Да, — произнесла я, и мой голос — глубокий и властный — эхом прокатился по залу. — Я дочь Данти Бринсон и Дангейла Дорса.

Игнорируя присутствие короля, я перевела взгляд на Кассиана. Он все еще стоял на коленях, глядя на меня снизу вверх. В его глазах больше не было боли — только потрясение.

— Встань, — мой голос прозвучал мягко, но в нем была сила, которой невозможно было не подчиниться. Он поднялся. Я посмотрела на наши сцепленные ладони, на смешавшуюся кровь, на серебряную вязь метки. — Теперь, когда кровь чиста, мы завершим его. Как и должны были, — произнесла я, и серебряная метка на моей руке вспыхнула ярче в подтверждение моих слов.

Я сжала его ладонь. Серебряное пламя хлынуло от метки, окутывая нас сияющим коконом. Не было боли. Лишь ошеломляющее чувство единства, силы и бесконечности. Я чувствовала его сердцебиение как свое собственное, его мощь — как продолжение моей. Когда свет померк, мы по-прежнему стояли на алтаре. Одна из жриц, оправившись от шока, сделала шаг вперед и преклонила колено.

— Ритуал завершен, — выдохнула она с трепетом. — Да здравствует истинный союз Первого Пламени.

— Да здравствует истинный союз Первого Пламени, — хором повторили присутствующие так же преклонив колено.

Я не понимала, почему у всех такие потрясенные лица. Только потому что я пережила этот ритуал?

Тишину разорвал яростный рев:

— Я сохранил тебе жизнь не для того, чтобы ты сделала Даркмора еще сильнее!

Винтес, обезумевший от ярости, бросился вперед. В его руке блеснул нож, выхваченный у опешившей жрицы. Кассиан двинулся молниеносно, становясь живым щитом между мной и королем. Он даже не отпустил моей руки, просто ударил его с такой силой, что у него хрустнул череп. И он бесформенной куклой рухнул к его ногам.

В наступившей оглушительной тишине мы все смотрели на нелепо распростертое на полу тело и не знали, что делать. Кассиан только что убил короля. Это ведь… смертельное преступление. Но даже королевская стража у стены растерянно моргала, переводя взгляд с тела на убийцу.

— Про этот ритуал придется рассказывать не только внукам, — заметила Астрид, вскинув бровь.

А меня вдруг повело. Я посмотрела на Кассиана. В его янтарном взгляде горели эмоции, которым я не смогла дать определения, но от них у меня замирало сердце. А потом мир качнулся и погас. Последнее, что я почувствовала — как сильные руки Кассиана подхватили мое обмякшее тело.