52

Тело жило новой, странной жизнью. Словно кто-то во мне не просто сделал ремонт, а снес все к чертям и отстроил заново по последнему слову магической инженерии. Мир стал оглушительно ярким. Я различала пылинки, танцующие в солнечном луче, слышала, как бьется мое сердце, и — что самое странное — как где-то далеко-далеко, в унисон ему, бьется другое. Сердце Кассиана.

Он испарился на следующий же день. Не оставив даже записки. Просто велел своему заместителю, Гейросу, передать, что я должна «обустроиться и привыкнуть». Романтично до колик в животе.

Впрочем, его молчание меня более чем устраивало. У него — проблемы государственного масштаба, у меня — знакомство с собственным, внезапно прокачанным организмом. Каждому свое.

На четвертое утро тишину нарушила Лина, влетевшая в комнату с письмом. Глаза ее горели.

— Леди! От лорда!

Записка была шедевром лаконичности.

«Элизабет. Выезжай в столицу. Карета в полдень у ворот. Не опаздывай. К.»

Никаких тебе «дорогая женушка» или «надеюсь, твое самочувствие улучшилось». Приказ. Короткий и ясный, как для подчиненного.

— Что ж, — пробормотала я, брезгливо откладывая пергамент. — Собираемся.

— Сию минуту, леди! Ваше дорожное платье…

— Не то, — оборвала я ее. — Темно-синее. С серебряной вышивкой.

Если уж ехать на ковер к муженьку в столицу, то выглядеть нужно соответственно. То есть — дорого, опасно и нагло.

Ровно в полдень я уже сидела в знакомой карете. Только теперь я ехала не жертвенной овцой на заклание, а… кем? Женой? Истинной? В любом случае, фигурой на доске, а не пешкой.

Первый час я честно дремала под стук копыт. А когда проснулась, по спине пробежал холодок. Солнце, которое должно было светить справа, нагло било в левое окно. Мы ехали не на север, в столицу. Мы ехали на юг. В никуда.

Дернула ручку двери. Заперто. Естественно.

Желудок скрутило в ледяной узел. Либо Кассиан — идиот, перепутавший направление, либо… либо это письмо — подделка, а я еду в один конец.

Карета резко встала. Снаружи — гортанные крики, топот. Щелкнул замок. Дверь распахнулась. На пороге, кривя губы в подобии улыбки, стояла Миринда. Выглядела она омерзительно. Словно под гладкой кожей уже вовсю хозяйничал тлен. Волосы потускнели, лицо покрылось трупными пятнами. Лишь глаза горели прежней голодной злобой.

— Привет, дорогуша. Соскучилась?

Я медленно, очень медленно выпрямилась. Вокруг кареты — десяток наемников. Грязные, пропитанные запахом крови и дешевого пойла. Бежать некуда. Дрожать — бессмысленно.

— Миринда, — мой голос прозвучал ровно и холодно. — Выглядишь отвратительно. Тебя что, из склепа выкопали?

Ее лицо перекосило.

— Не волнуйся. Скоро я это исправлю. За твой счет.

Она щелкнула пальцами, посылая в меня привычный импульс. Я приготовилась… и не почувствовала ничего. Абсолютно. Пусто. Словно в стену бросили горошину. Так-так-так. А вот это уже интересно. Но вида я не подала, конечно. Изобразила на лице муку, и очень постаралась изобразить одеревеневшую от магии куклу. Играем по ее правилам. Пока что.

Меня грубо вытолкали из кареты и повели к дому, который, казалось, сам давно умер и начал разлагаться. Когда-то это, наверное, была приличная усадьба, но теперь от былого величия остались лишь облезлые колонны и заколоченные окна. Воздух пропитался запахом гнили, сырости и запустения.

Меня провели через скрипучие двери в холл, где с потолка свисали клочья паутины, а затем толкнули к лестнице, ведущей вниз, в темноту. С каждой ступенькой холод становился все более ощутимым, пробирая до костей. Подвал встретил меня могильным смрадом и влажностью. Единственным источником света был тусклый магический огонек в руке Миринды, выхватывающий из мрака мокрые каменные стены и одинокий, ящики у стен и грубо сколоченный деревянный стул, стоящий прямо посередине. Прямо таки хоррор сцена.

Я покосилась на один из ящиков и увидела на нем нож. Что ж, если мы будем драться, у меня будут все шансы до него добраться.

— Садись, — приказала Миринда, пока ее головорезы охраняли выход. Я послушно села, изображая покорность.

Она достала из складок плаща брошь. Точную копию той, что Кассиан испепелил.

— Сложно было достать последний дубликат из королевской лаборатории, но у меня повсюду свои люди, — проворковала она, любуясь артефактом. — Наверное, у тебя куча вопросов? — Отлично. Сеанс семейной психотерапии от похитительницы. — Мы с Раниэлем никогда не говорили тебе о родителях. Знаешь, твоя мать… она была идеальной. Лучшей ученицей в академии. А я — серой мышкой на ее фоне.

Я слушала вполуха, прикидывая расклад. Двое у двери. Сколько еще наверху? Пять? Десять?

— Но как же я ликовала, когда она опозорилась! Связалась с оборотнем, забеременела! А их тогда считали грязью! — в ее голосе шипел яд. — Твоя мамаша, такая правильная, даже восстание подняла за своих блохастых дружков. Благородная дура. И все бы у нее вышло, если бы не клан Даркмор. Они утопили бунт в крови. Твоего отца убили, а ее отдали замуж за Раниэля.

Ага. Только она забыла упомянуть сколько драконов она истребила, прежде чем бунт был подавлен.

Она обошла меня, провела пальцами по моим волосам.

— А потом я узнала самое интересное. Король Винтес наложил на тебя проклятие. Запер драконью суть в слабом детском тельце. Знаешь зачем? — она усмехнулась. — Он пообещал Даркморам трон, а когда свидетели умерли, решил всех кинуть. Ему оставалось лишь убрать последнего дракона, который был ему не по зубам. Единственного.

Кассиан.

— Кассиана Даркмор, — выплюнула она. — Никогда не забуду выражения лица этого идиота, когда он понял, что метка выжгла проклятие и весь план пошел псу под хвост.

О, она еще не знала, что и ее планам не суждено сбыться.

— А теперь, — Миринда выпрямилась и направила острие броши к моему запястью, — пора возобновить наши старые добрые традиции. Только на этот раз я выжму из тебя все до последней капли.

Именно в этот момент стены подвала содрогнулись от чудовищного рева, донесшегося снаружи. Звук был такой силы, что с потолка посыпалась каменная крошка.

Кассиан. Я только сейчас поняла, что все это время чувствовала, как его сердце бьется где-то совсем рядом.

— Что за… — начала Миринда, но я не дала ей договорить.

Я не стала ждать второго приглашения. Вскочив со стула, я изо всех сил толкнула ее в грудь. Она не ожидала сопротивления и отлетела назад, едва удержавшись на ногах. Брошь выпала из ее рук и со звоном покатилась по грязному полу.

— Как ты смеешь?! — взвизгнула она, глядя на меня с неподдельным шоком. — Ты же должна быть обездвижена!

— Должна, — согласилась я, отступая к стене. — Видимо, в твоем колдовском справочнике забыли обновить главу «Как НЕ надо нападать на дракониц».

Рев снаружи повторился, еще громче, яростнее. Весь дом затрясся, как при землетрясении.

Миринда бросилась на меня. И тут я поняла, что сильно недооценила ее. Несмотря на болезненный вид, она была сильна. Ее руки, схватившие меня за плечи, были как железные тиски.

— Думаешь, твой драконий муженек тебя спасет? — шипела она, прижимая меня к сырой каменной стене. — Я расправлюсь с тобой раньше, чем он сюда войдет!

Я оттолкнула ее снова, но она так вцепилась в меня, что мы вместе рухнули на пол. Она прижимала меня к полу, а другой рукой нащупала упавшую брошь.

— Неважно, что твоя кровь изменилась, — процедила она. — Уверена, твое тело ее помнит, а значит допустит!

Она занесла брошь, целясь мне в плечо. Я дернулась, но игла все равно пронзила ткань и вонзилась в кожу. Миринда замерла, ожидая, когда камень засветится и начнет высасывать из меня силу, но…

Ничего. Вместо привычного красного свечения камень потемнел, подернулся трещинами, а потом просто рассыпался в прах. Брошь в руках Миринды превратилась в обычный кусок бесполезного металла.

— Нет! — ее крик был полон такого отчаяния, что на миг мне стало ее почти жаль. Почти. — НЕТ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО!

Она отшатнулась, уставившись на горстку пыли, которая мгновение назад была ее источником молодости. Ее лицо превратилось в маску вселенского ужаса.

— Что ты сделала?! — голос сорвался на визг. — Что ты наделала?!

Я отползла к стене, чувствуя, как из ранки на плече сочится кровь.

— Я больше никогда… никогда не стану красивой! — она схватилась за голову, ее лицо исказилось. — Я буду стареть! Гнить! Умирать! Ты все разрушила! — завопила она, оборачиваясь ко мне. — Все мои годы! Мои планы! Моя жизнь!

Миринда метнулась в сторону и схватила с ящика тот самый нож, про который я в пылу борьбы напрочь забыла.

Твою ж мать.

— Если я не могу тебя использовать, — прошипела она, и в ее глазах плескалось чистое безумие, — то ты просто сдохнешь!

Она подняла нож над головой. Клинок хищно блеснул в тусклом свете. И я поняла, что сейчас она действительно меня убьет.