54

Когда мы прибыли в замок, Кассиан снова, проигнорировав мои шипящие протесты, подхватил меня на руки. Видимо, решил, что функция «ходить самостоятельно» мне сегодня без надобности. Он пронес меня через главные ворота, мимо рядов ошарашенных слуг, чьи челюсти, казалось, вот-вот оставят вмятины в каменном полу. Еще бы, лорд вернулся, весь в чужой крови, с новоиспеченной женой на руках. Зрелище, достойное баллад. И сплетен на ближайшие сто лет.

Он занес меня в свои покои — логово дракона. Просторное, сумрачное, с высоченными потолками и окнами, выходящими во внутренний двор. Осторожно опустил в глубокое кресло у холодного камина и щелкнул пальцами. Огонь взревел, жадно впиваясь в поленья, и комната утонула в теплых, пляшущих тенях.

— Сейчас вернусь, — бросил он. — И мы поговорим.

Кассиан вернулся минут через двадцать. Он был уже в чистой белой рубашке и темных штанах, влажные длинные волосы спиральками лежали на плечах, пропитывая ткань влагой. Я невольно залипла на том, как они блестели в свете камина, как красиво обрамляли его лицо.

Он сел в кресло напротив меня, скрестив ноги, и внимательно посмотрел в глаза.

— Итак, — сказал он спокойно. — Кто ты такая на самом деле?

Я глубоко вздохнула. Раз уж начала говорить правду, то надо было заканчивать.

— Меня звали Анна. Аня. Я жила в другом мире — без магии, без драконов, без оборотней. Там все было… проще. И сложнее одновременно. У нас были машины вместо карет, электричество вместо свечей, лекарства от большинства болезней.

Кассиан слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым.

— Я умерла, — продолжала я тише. — И проснулась здесь, в теле Элизабет. Не помню, как это произошло. Просто однажды открыла глаза и поняла, что все изменилось.

— Сколько тебе было лет? В том мире?

— Двадцать четыре. Он кивнул, словно это объясняло многое. — Что будет дальше? — спросила я. — С нами, я имею в виду.

Его лицо помрачнело.

— Наше сосуществование по отдельности невозможно, — сказал он медленно. — Ритуал связал нас навсегда. Наши драконы не позволят нам сопротивляться влечению.

Я уставилась на него в шоке.

— Какому влечению? — выпалила я. — У тебя же нет ко мне никакого влечения!

Кассиан посмотрел на меня холодно, почти с насмешкой.

— Действительно ли ты желаешь, чтобы я показал, насколько сильно хочу тебя?

Мое сердце подскочило к горлу. Я смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Он хотел меня? Всё это время?

— Я… — я сглотнула. — Да?

Это прозвучало скорее как вопрос, чем утверждение. Я боялась до умопомрачения, но любопытство было сильнее. Кассиан медленно растянул губы в улыбке, которая заставила меня забыть, как дышать. Он придвинулся в кресле, наклонился ко мне и взял за руку, мягко, но настойчиво потянув к себе.

— Тогда иди сюда.

Я послушно встала, и он усадил меня к себе на колени. Кассиан взял мою ладонь и приложил к своей груди, прямо над сердцем. Под моими пальцами бешено колотился пульс — быстрый, неровный, совсем не такой спокойный, как я ожидала.

— Так происходит каждый раз, когда я смотрю на тебя, — сказал он тихо. — С того первого дня, как увидел тебя впервые.

— Но… — я покачала головой. — Тебе же воняла моя кровь… гнилью, тиной.

— Моему дракону, — поправил он. — Дракон чувствовал омерзение от запаха артефакта. И бесился, что его все равно тянет к тебе, несмотря на отвращение. А я был ослеплен ненавистью, чтобы хоть что-то понять.

Его свободная рука легла мне на щеку, большой палец провел по скуле.

— И когда артефакта не стало…

Он наклонился ко мне, и я поняла, что сейчас он меня поцелует. Должна была отстраниться, сказать, что еще не готова, что все происходит слишком быстро. Но вместо этого я замерла, глядя в его золотые глаза. Его губы коснулись моих — властно, жадно, как будто он годами сдерживался и больше не мог ждать. В этом поцелуе была вся его накопившаяся страсть, вся сдерживаемая нужда.

Я почувствовала, как мир вокруг растворяется, оставляя только нас двоих, только тепло его рук и вкус его губ. Когда мы оторвались друг от друга, я почти задыхалась.

— Теперь понимаешь? — прошептал он, его лоб касался моего.

Я смогла только кивнуть. И этого оказалось достаточно.

Он поднялся, не выпуская меня из рук, и в несколько шагов пересек комнату. Я оказалась на его кровати, на мягких, темных мехах. Камин отбрасывал на нас дрожащие отблески, превращая мир в театр теней. В его золотых глазах плясало пламя, и в этом огне я видела не просто желание. Там было что-то древнее, собственническое, обещание вечности и обладания.

Он навис надо мной, опираясь на руки по обе стороны от моей головы, и просто смотрел. Изучал. Запоминал. В этой тишине не было неловкости. Была лишь оглушающая правда — вот он, конец моего старого мира и начало чего-то нового, пугающего и невероятно притягательного.

Его пальцы медленно, почти благоговейно, скользнули по моей шее, к застежкам платья. Я не дрогнула. Страх, который должен был сковать меня, утонул в волне жара, исходящего от него. Я видела в его глазах отражение своего собственного принятия. Своего выбора.

Одежда исчезала, становясь несущественной преградой. Прохладный воздух комнаты коснулся моей кожи, но тут же был согрет жаром его тела. Он не торопился. Каждое его прикосновение было пропитано такой нежностью, о которой я и не подозревала в этом суровом воине. Он касался моей кожи так, словно боялся обжечь, словно я была сделана из хрупкого стекла, а не из плоти и крови.

И когда между нами не осталось ничего, кроме дрожащего воздуха и света камина, он снова посмотрел мне в глаза.

— Моя, — выдохнул он, и это слово было не вопросом и не утверждением. Это была клятва.

— Мой, — выдохнула я в ответ.

В этот миг я почувствовала не только его прикосновения. Я почувствовала его силу, его душу, его дракона, который тянулся к моему. Это было слияние не только тел, но и магии, двух одиночеств, двух изломанных судеб, которые наконец-то нашли друг в друге целое. И я поняла, что да, мы действительно были связаны. Не магией. Не обстоятельствами. А чем-то гораздо более сильным, первобытным и опасным. И я добровольно шагнула в этот огонь.