Глава 18 · Обретение
Танжер – дагоранский город, приграничный, совсем небольшой, зато стоит на пересечении нескольких дорог, поэтому в нем много торговцев, путников, обозников, соответственно – факторий, таверн, обширный гостиный двор и солидная станция дилижансов. «Интересно, кого здесь больше: исконных жителей долины Дагоран или гостей?» – удивлялась я, прогуливаясь по ярмарке и центральной улице, симпатичной, чистенькой, мощеной камнем. Последнее поддерживалось стараниями местных домовладельцев, коих давно обязали содержать прилегающую территорию в порядке. Собственно, после Аэрты, здесь не было ничего особенного, если бы не коренное население – оборотни. О них, несмотря на такое тесное, как оказалось, соседство с Ританом, простым обывателям нашего королевства, к которым я и себя относила, известно немного.
Пару месяцев назад, приехав в город оборотней, я бы, наверное, подспудно ожидала чего-нибудь невероятного, сказочного, даже пугающего и зловещего. Но я уже познакомилась с оборотнями, путешествовала, соседствовала, работала с ними в департаменте, поэтому воспринимала Танжер проще, не как место обитания «легенд».
Но вот увидеть и прочувствовать невероятную двоякость отношения оборотней к младшему князю Дагорана было для меня зрелищем прелюбопытным, непривычным, отчасти пугающим. Большинство горожан, особенно оборотни, узнавали Людвига. Кто-то знал в лицо, другие чувствовали в нем того самого первородного зверя. Многие держались подальше, отчего и остальные поддавались безотчетному инстинкту толпы: раз народ расступается, жмется к стенам домов, то и мне надо поостеречься.
Вот и шли мы по своеобразному живому коридору, к чему Людвиг с Неро и Рейвиком давно привыкли и не обращали внимания, ну прямо как я на призраков. А мне было не по себе. Не боялась, конечно, но как-то неловко, непривычно себя чувствовала, тем более в столице ничего подобного не наблюдалось. Здешние жители, которые с мохнатыми ушами на макушке, словно намеренно кривлялись или страдали душевной болезнью. Иначе как объяснить, что они, завидев первородного альфу, сначала радушно улыбались, а в следующую секунду – скалились, испуганно огрызаясь и затравленно порыкивая?
Моя малоразмерная, в сравнении с гораздо более крупными танжерцами, персона в компании первородного и его закадычных друзей привлекала не менее жадное внимание. Встречные-поперечные за нами пристально следили со всех сторон, дико нервируя, как дворцовые призраки, отчего моя ладонь на локте Людвига непроизвольно и крепче сжималась.
Неужели та печальная история с проклятьем его мамы и отношением к нему сородичей – правда? Нахмурившись, натолкнувшись взглядом на очередную группу оборотней-кривляк, я невольно подняла растерянный взгляд на Людвига.
Он грустно улыбнулся, отметив выражение моего лица, и напомнил:
– Я же предупреждал, родная, что первородные – сила моего народа, крепкое и здоровое потомство, полноценная связь с внутренним зверем, поэтому нас по-настоящему любят и ценят. Но волки ненавидят тьму, а во мне ее чересчур. Поэтому мои сородичи в постоянной борьбе с самими собой, если я нахожусь рядом. С одной стороны, мое счастье – их искренняя радость и благополучие, с другой – инстинктивно опасаются, даже боятся гипертрофированно сильного первородного альфу. Страх гнет их, тревожит внутреннего зверя, заставляет огрызаться, показывать, что и они не слабаки. А почуяв мою измененную, усиленную проклятьем тьму, магию смерти, испытывают ненависть, отторжение, отвращение. Поверь, им тоже очень сложно, но они искренне рады нам.
– Не обращайте внимания, леди Мишель, со временем привыкните. В Дагоране вам ничто и никто не угрожает, поверьте, – улыбнулся Неро.
Меня вновь задело резкое изменение в обращении ко мне – леди. Сегодня с утра Неро с Рейвиком обращались ко мне не иначе как леди Мишель. Потому что я вчера согласилась стать женой их альфы. Моя попытка отказаться от столь высокого, но преждевременного статуса, вызвала у обоих оборотней снисходительную улыбку – отмахнулись и добавили, что, согласившись стать женой Дагорана, я вскоре стану княжной. По дагоранским традициям войду в семью князя как приемная дочь, а значит, как и его старшая сестра Елена, получу статус княжны. Она хоть и замужем за оборотнем ниже статусом, все равно княжна.
Для моих спутников «вскоре стану женой» приравнялось к «уже стала», и переубедить их в том, что они торопят события, у меня не вышло. Наоборот. Когда я приникла к руке Людвига и с мягкой, сочувствующей улыбкой, тихонечко спросила:
– Так значит ты не соврал и правда бедный, несчастный и одинокий оборотень из-за этого проклятья?
Он задорно хохотнул и, приобняв за плечи, прижал меня к себе, целуя в висок:
– Нет, я богатый и счастливый, к тому же почти семейный оборотень!
Вокруг резко наступила тишина, окружающие, оборотни и люди, здешние и пришлые, торговцы и путешественники – все вытаращились на нас. Точнее, на счастливо улыбавшегося первородного в обнимку со мной, маленькой девушкой, медиумом, смотревшей на него с обожанием. Вряд ли кто-то не догадался, что мы близки, да мы и не скрывали, что жених и невеста.
Рейвик с Неро довольно громко объявили:
– Да, земляки, все верно!
– Вы правильно поняли!
Только народ одобрительно загудел, Неро ужом скользнул мне за плечо и уже оттуда странно многозначительно скомандовал:
– Тихо! Удача любит тишину! И благословение богини! Поэтому держим язык за зубами, чтобы она не сбежала!
Ошеломленная публичным объявлением о наших с младшим князем отношениях, я недоуменно переводила взгляд с одного своего спутника на другого. Людвиг улыбнулся, разглядывая меня, срочно подбиравшую слова, чтобы выразить, что я по этому поводу думаю, крепче прижал к себе и поцеловал в губы. Коротко, крепко, словно лютый голод утолил, опять презрев приличия.
Дальше гуляние по Танжеру превратилось в балаган. Нас в буквальном смысле провожали толпами, молчаливыми, с жутковато менявшейся мимикой, но на редкость довольными. Гулять в такой обстановке мне вскоре надоело. В сердцах я проворчала:
– Ты точно сведешь меня с ума! Не сам, так сородичи.
– Призраки донимают? – обеспокоенно спросил Людвиг, склоняясь ко мне.
В кои-то веки нет, в чем я уныло призналась:
– Ни одного призрака оборотня пока не встретила, а было бы интересно на них глянуть хоть одним глазком. И вообще, это первый в моей жизни город, где призраков настолько мало. Но даже они разбегались от меня, отпустить за грань не просили и молчали. Неужели у них секретов нет и пожеланий? Как-то непривычно!
Людвиг улыбался, а Рейвик решил пояснить:
– Живущие в Дагоране люди быстро перенимают уклад и традиции оборотней, кто-то в браке, если наделен даром, кто-то в общем деле, кто-то просто от длительного проживания на наших землях. Проникаются нашей общностью, закрытой от чужаков жизнью. Поэтому важность первородных для процветания Дагорана осознают все. Не только оборотни, но и живущие здесь люди. Что касается отсутствия призраков оборотней, то зверь, умирая, оставляет обиды и жажду мести в этом мире. И с чистой душой уходит за грань, на перерождение. Поэтому практически невозможно встретить призрака оборотня…
– Если только у него разлад со зверем, – добавил Людвиг, – что бывает крайне редко, у психически нездоровых оборотней. Тогда зверь уйдет за грань, а человеческая половинка сути может остаться. Но думаю, ты поймешь, что это бывший оборотень. Я в студенческую бытность как-то нашел в аэртской академии прелюбопытный древний фолиант, написанный медиумом. Он описывал призрак оборотня как жуткую половину человека, словно его пополам разорвали.
Я, ни о чем подобном не ведавшая, заинтересовалась:
– О-о-о! Можно мне тоже эту книгу почитать, а?
– Хорошо, вернемся в Аэрту, сходим в академическую библиотеку, я оформлю для тебя разрешение на посещение закрытого раздела.
– Да-да-да, спасибо-спасибо-спасибо! – я чуть не запрыгала от радости, чем заслужила понимающие смешки моих спутников и широкие улыбки встречных.
Из-за чего смутилась и постаралась придать себе подобающий, взрослый вид. Все-таки не просто по городской ярмарке гуляю, а с наследником князя оборотней, аристократом.
В целом Танжер мне понравился: милый и зеленый, нарядный по случаю ярмарочных гуляний, но внутри свербело, что в одноименной столице оборотней, Дагоране, предстоит неведомое, и потому беспокоившее. Даром, что к своим спутникам я привыкла, и каким-то особенным поведением они на фоне ританцев не отличались. Но надо уже сейчас запасаться терпением и тренировать бесстрастную маску для лица, а то, чую, сюрпризы Людвиг преподнесет те еще.
На ночь мне сняли номер в лучшей местной гостинице, по истине королевский, роскошный, прямо как хорошая квартира размером. Чего стоила пышная кровать и огромная ванна, которые я в полной мере оценила, не меньше часа наслаждаясь комфортом в ароматной воде, всячески ублажая душу и тело, потом довольно растянулась на перине и накрылась легчайшим одеялом. И все для меня одной! Людвиг с друзьями поселился в соседних номерах и смотрел с несколько наигранной тоской, пока я прощалась с ним возле двери, а после мило улыбнулась, помахала ручкой перед наглым и коварным княжеским носом и закрыла.
А вот утром начались сюрпризы, которые я по наивности ожидала в столице. Только вышла из ванной, раздался настойчивый стук в дверь. Не успела разрешить войти, ко мне словно вихрь принесло – двух улыбающихся девушек. Точнее, молодых оборотниц, потому что с волчьими ушками на макушках. Хорошеньких, рослых, стройных и одетых не как здешние горничные, а скорее как зажиточные горожанки. У одной в руках необъятный кофр и футляр, в которых дорогую одежду носят и хранят, вторая огроменный поднос держит с накрытыми блюдами и вазочкой с фиолетовыми цветами. Завтрак! А запах!
– Доброго утречка, княжна, позвольте вам представиться, меня зовут Римси Тарк, – как-то уж слишком радостно поздоровалась одна из кареглазых красавиц, обожающе глядя на меня, – а это Лайжа Роук.
Лайжа вторила Римси и поведением, и тоном:
– Княгиня Эмилия назначила нас вашими личными горничными на время пребывания в Дагоране. Мы смеем вас уверить, что это честь для нас. Мы вас не подведем.
– Княгиня? – опешила я, а потом собралась, вспомнила про этикет. – Приятно познакомиться, Мишель Диль.
И нервно скосила взгляд на дверь в надежде, что вот прямо сейчас, следом за девушками, придет Людвиг и все пояснит. Но увы, меня уже не слушали, развивая бурную деятельность и попутно щебеча:
– Младший князь с телохранителями позавтракает внизу, а вас мы покормим здесь…
– С телохранителями? – испуганно пролепетала я. – Что с ним случилось, раз охрану приставили?
– Ничего не случилось.
– Лорды Неро и Рейвик всегда с наследником. Самые сильные альфы второй и третьей ветви издревле бессменные тени первородных, – дополняя друг друга, просветили оборотницы.
Я с облегчением выдохнула и решила потом побеседовать с женихом и… лордами Неро и Рейвиком, оказавшимися телохранителями будущего князя.
– Леди Мишель, Его Величество Дмитрий Девятнадцатый прислал для вас сказочно-красивый наряд. Танжерский Голова еще неделю назад получил его от королевского курьера вместе с повелением ждать приезда младшего князя и вручить ему. Голова голову сломал: для кого такой подарок, а оказалось для вас!
– Наряд? От короля Ритан-Даго? Неделю назад? – я даже закашлялась от удивления.
Я же согласилась стать женой только вчера, как король прислал подарок за неделю до?
– Конечно. В Дагоране все знают о невероятной интуиции его величества. Он почти как провидец, может многое предугадать. К тому же великодушный и благородный. Поэтому наш князь и согласился на соединение Дагорана с Ританом, когда его величество взошел на престол.
Довольные и веселые горничные порхали вокруг меня.
– Младший князь еще и украшения прибавил к подарку его величества, увидите, они бесподобны.
Одна оборотница быстро застелила кровать и разложила на ней множество вещей: чулки, рубашки, платье, коробочки, мешочки.
Вторая накрыла на стол и пригласила меня завтракать. И пока я ела омлет с овощами и пила ароматный чай с булочкой, щедро намазанной маслом, умильно поглядывала на меня и подкладывала всякие вкусности. А я опасливо жевала под щебет оборотниц:
– Ох, какой день, какой день для всего Дагорана…
– Обретение – это праздник для нашего народа…
– Столица на ушах, а для Танжера такая честь, такая честь приветствовать вас…
– Жаль, времени мало, а то бы мы размахнулись…
– Да-да, а так только-только и успеем самое необходимое …
– Цветы, радость и подношения богине…
– Ох, богиня будет довольна, мы все-все постараемся…
– Новость летит как пожар по степи в летний зной…
– Сколько радости всем, столько надежд, ведь столько силы и счастья каждой семье добавится скоро…
Насилу прожевав, я попыталась вмешаться в этот словесный поток:
– Я не совсем понимаю, о каком празднике идет речь?
– Вы кушайте, кушайте, леди, у нас еще столько дел…
– …столько дел. Красоту навести, прическу сделать…
– …народ порадовать, ведь такое раз в поколение случается, каждый захочет увидеть…
Наблюдая за суетой горничных, я в молчаливом напряжении доела завтрак, потом также молча позволила привести себя в порядок и одеть в подарок короля Ритан-Даго. Платье! Ну что сказать, оно, или я в нем, великолепны. Нижнее платье из белоснежного шелка с многослойной юбкой и аккуратным, нетугим корсетом, открывающим плечи. Верхнее – черное, прозрачное и сплошь кружевное, с рукавами, оставившее открытыми шею и ключицы.
Мои черные волосы заплели в несколько кос, две бубликами уложили вокруг ушей и закрепили вместе с остальными на затылке в сложносочиненную корзинку с моим роскошным ожерельем. Потом закрепили диадему. Вообще, с моими защитными артефактами оборотницы обходились бережно и осторожно. Даже с опаской. Видимо, драгоценных камней на моей голове и ожерелья из нескольких жемчужных нитей на шее им показалось недостаточно, поэтому боковые косы-бублики они тоже украсили жемчугом. А запястья – жемчужными браслетами. Ну что же, над признать, украшения идеально сочетались с черным кружевом и белым шелком платья.
Тем более красоты много не бывает! И по дороге в столицу оборотней каждый должен увидеть, насколько я… ослепительно хороша. С чем бы я поспорила, но упоминание о дороге позволило хоть чуть-чуть расслабиться: наряд на мне слишком торжественный, если бы не черное кружево поверх белого шелка, вообще бы решила, что свадебный, и запаниковала. А так спрячусь под бесстрастной, официальной маской – и все тут.
Надев бальные туфельки, я, наконец, вырвалась на свободу – ринулась на поиски Людвига, насколько позволял королевский наряд. Надо же выяснить: что происходит, в конце концов? А горничные, судя по щебету и шелесту, занялись моим багажом.
Младший князь с телохранителями завтракали в общем зале. И хорошо устроились: столы ломились от угощения, прислуга подпирала стену, предпочтя оттуда светиться от радости, правда прижав оборотничьи уши к макушке и порыкивая, но к их «противоположностям» я привыкла, почти.
– Мишель! – восхищение моего любимого согрело душу.
– Княжна?! – одобрительно восторженное от наших спутников добавило уверенности.
– О, княжна-а! – от радостно торжествующего выдоха остальных «свидетелей» у меня невольно дернулся глаз.
Раз-другой, потом Людвиг спрятал меня от всех в своих объятиях и с обаятельнейшей улыбкой предложил:
– Ну что, любимая, в дорогу? Едем в Дагоран?
Почерневшим, обожающим взглядом разглядывал мое лицо, прическу, покрытые черным изящным кружевом плечи. И стало уже плевать на все вопросы.
– Да… – прошептала я, купаясь в его восхищении и нежности.
Но ступив на порог и увидев ожидающий нас экипаж, я споткнулась, благо Людвиг удержал от падения. Кажется, у меня вырвался сиплый стон:
– Это что?..
– До столицы пять часов езды… если не спешить. Так положено, – как-то слишком осторожно сообщил Неро, – поэтому город предоставил нам открытую коляску, чтобы каждый житель Дагорана увидел прекрасную невесту наследника.
Н-да… огромное черное ландо, украшенное цветами и лентами, даже с паланкином из черного полотна, чтобы накрыть нас от солнца, но не от глаз зрителей. Как и прежний, наш новый экипаж запрягли четверкой черных огромных «монстров». Они так храпели, что казалось вот-вот с места сорвутся и понесут. А мне тут обещали неспешную прогулку?
В конце концов, тьма с этим «траурным катафалком», в столице и не такое бывало. А вот еще три лошади, привязанные к друг другу гуськом, – это из впечатлений в стиле «у нас в Дершире такого не видели». Первого, тоже огромного черного коня зачем-то покрыли волчьими шкурами, к шее прикрепили высоченный шест, увенчанный огромным черепом неизвестного существа. Наверное, прародителя волков – вытянут сильно и клыки размером с мужские длинные пальцы.
За ним привязаны две кобылы, тоже покрытые волчьими шкурами, на боках у них приторочены корзины, не маленькие, надо сказать. У одной поклажа «украшена» белыми клыками, звякающими при малейшем движении лошади. У второй – мохнатыми хвостами, кажется, тоже волчьими. И опять-таки, тьма бы с этими лошадьми, наверняка это дагоранские традиции и дорогой можно будет расспросить сопровождающих. Но! К кортежу стремительно стекались волки, вернее, оборотни в звериной ипостаси, отчего я машинально прижалась к Людвигу и испуганно прошептала:
– Что все это значит?
Мой оборотень выглядел необычно, виноватым, но довольным. Словно прекрасно понимал мое замешательство, но ничего не поделать. И наверняка опасался моей истерики, потому что ответил осторожно:
– У нас так положено невесту с сородичами и родными знакомить.
Не при посторонних же выяснять отношения? Меня родители не так воспитывали! Вот когда останемся одни за закрытыми дверями – ох, и устрою я этому прехитренному темному интригану допрос с пристрастием. Пришлось с невозмутимой миной молча забраться в торжественный… катафалк. Людвиг сел рядом, Рейвик – на козлы, а вот Неро, быстро обернувшись волком, подбежал к коню с шестом и черепом, ухватил зубами поводья и направил нашу колонну вдоль центральной улицы. С ума сойти! Только свиты призраков для полного счастья не хватило.
Сохранять бесстрастное выражение лица и прямо держать спину становилось все сложнее и сложнее: по улицам текла река из мохнатых волчьих спин, в небо, усиленный стенами домов и узкими улицами, несся торжествующий вой.
Горожане люди не боялись волков, они кидали под копыта первого коня из нашего кортежа, ведомого Неро, цветы и ягоды. Мостовая словно ярким ароматным ковром покрывалась. Кое-кто, как в Дершире, посыпал наш путь зерном, желая процветания и сытой жизни.
– Это все-таки свадьба? – едва слышно прошипела я.
– Нет, – усмехнулся Людвиг.
Я снова чуточку успокоилась, ладно, специфическое знакомство мы переживем, и сосредоточилась на лошадях, тем более было чем озадачиться еще больше. Жители бросали в корзины, притороченные к кобылам, следовавшим за конем с шестом, деньги. Ой, нет, в «хвостатую» корзину – деньги, а «зубастую» – золотые украшения, драгоценные камни.
Моему изумлению не было предела:
– Это что – нам?
– Нет, Богине, – спокойно, как о само собой разумеющемся, сказал Людвиг.
Гад, явно развлекался за мой счет.
Когда мы выехали из города, вой, наконец-то, прекратился. Я немного расслабилась. Хотя процессия из жутко украшенных коней, нашего черного «цветочного» ландо в окружении огромной стаи волков не способствовала. Так и подмывало попроситься в карету, на которой мы приехали в Танжер и теперь занятую моими личными горничными.
Дернув Людвига за рукав, чтобы наклонился, я осторожно, шепотом спросила, указывая глазами на неторопливо трусивших волков:
– Они будут вот так бежать рядом? Все пять часов?
– Волк во время охоты может легко преодолевать по сотне километров за сутки. А тут, можно сказать, обычная прогулка вразвалочку, так, лапы размять, – фыркнул жених.
Спустя пять на редкость утомительных часов, я наконец увидела столицу оборотней Дагоран. Выйти тоже «размять лапы» и перекусить мне довелось лишь раз в компании горничных Римси и Лайжи. Сбегать в кустики оказалось и вовсе проблемой: мой шикарный пышный наряд для этого не годился, ну и толпа, вернее, стая волков мешала. У них как с соображением в звериной ипостаси? Р-р-р! Ну и удружили мне король с женихом.
А Людвиг, совершенно спокойный, даже благостный, буквально наслаждался нашей более чем странной поездкой от Танжера до Дагорана. Его не напрягал торжествующий волчий вой, разрывавший пространство на подъезде к любому маломальскому поселению оборотней, от которого у меня начинался глазной тик. Мало того, сначала я думала, на нас напали, потом – мы на кого-то собирались напасть, а оказалось, наше сопровождение оповещало, что мы, такие все нарядные, приближаемся. И всех желающих на смотрины приглашаем!
Ухабы моему жениху тоже не мешали. Он расслабился, откинувшись на спинку сиденья, и меня пытался к себе плотнее прижать, чтобы не подпрыгивала. А у меня уже лицо сводило от всеобщего радостного внимания зевак, выстроившихся вдоль дороги, мимо которых мы с воем проезжали. Корзины на лошадях заменили, их заполнили, ведь каждый очевидец нашего торжественного кортежа щедрой рукой отправлял туда сокровища и деньги.
Моя бедная голова ныла от воя и раздрая, спину ломило, настроение – кого-нибудь прибить и сожрать. Вот только узнать бы, почему корзину с клыками заполняли быстрее и, главное, настоящими сокровищами? А корзину с хвостами – лишь монетками. Странно-странно!
– Потерпи, совсем немного осталось. Это последний рывок! – виновато попросил Дагоран, сжав мою руку и привычно переплетя наши пальцы.
Вот и предместья столицы, не такой огромной, как Аэрта, о чем сразу сказал Людвиг. Волков стало еще больше. Кажется, все мохнатые Даго собрались вокруг нас, словно серое шерстяное полотно. И выли, гады, беспрерывно – один выдыхался, другой подхватывал. Вой этот, нет, уже скорее рев, глушил все, даже мои мысли.
Широкие, свободные улицы, двухэтажные каменные и деревянные дома с двускатными крышами и вековые дубы, высоченными широкими кронами создающие настоящий лесной шатер над городом. И над всем этим зелено-серым морем солнце, мягко намекающее, что время неумолимо движется к вечеру и примерно четыре часа пополудни. Святая тьма, сегодня бесконечный день!
В отличие от Аэрты, в Дагоране дворец, или замок, как назвал его Людвиг, стоит за чертой города, на границе с настоящим лесом. Нет, не так, с Первородным лесом! Именно там находится то самое легендарное место, где первый будущий оборотень соединился с Духом леса и обрел вторую ипостась.
К древнему, такому же черному, как наш дом в Аэрте, замку вела ровная подъездная дорога. Он оказался гораздо меньше, чем королевский, без шпилей и бойниц, но чудесным образом притягивал взгляд, чувствовалась в нем могучая сила. Вся моя сущность медиума вещала, что этот оплот власти древнее и незыблемее, чем любой из виденных раньше. Весь пропитан магией не только тьмы, но и чем-то невыразимым… будто сказочным.
У замка нас ждали две женщины в окружении волков. Высокие, статные, красивые, одна раза в два старше другой и похожие друг на друга. Мать и дочь? Почему-то в черных, похоронных одеждах, но слишком простеньких, словно из рогожки, и с шестами с черепами, как у ведущего коня нашего кортежа. И опять-таки слишком счастливые, радостные. Странная встреча, однако.
Не успела я насторожиться еще больше, волк Неро остановил ведущего коня и передал поводья этим женщинам. А те, широко улыбаясь, сначала смерили любящим взглядом… моего Людвига, а потом меня, причем изучали пристальнее, чем хранитель ценных находок в департаменте, еще бы на глаз лупу нацепили.
В Черный замок нас «вели под уздцы», с тремя шестами с черепами во главе. Сопровождавшие женщин волки со свежими силами, вернее, воем влились в мохнатую толпу. Боги, я скоро сойду с ума!
Черная процессия вошла в огромные двустворчатые ворота, повозка остановилась у широкой лестницы, ведущей в замок. Я устало, если не обреченно, смотрела на встретившего нас мужчину. Тоже в черной хламиде, подпоясанной веревкой, с серой звериной шкурой на плечах. Высокий, широкоплечий, с шестом и черепом и… очень похожий на моего Людвига. Неужели его отец? Похож, те же черные некромантские глаза, тот же темный флер вокруг фигуры.
Внезапно все замолкли и это оказалось настолько неожиданным, словно мир погрузился в мертвую тишину, в которой громом среди ясного неба прозвучал мой всхлип облегчения. Женщины, вставшие за спиной встретившего нас мужчины, понимающе, с сочувствием улыбнулись. Людвиг помог мне спуститься и поддержал. Как же я устала, кто бы знал! Но в этот ответственный, напряженный момент я не позволила себе даже мимикой выдать ни усталости, ни страха, ни других терзавших меня чувств. Сейчас, сейчас все закончится, представление или знакомство, мы окажемся в комнате наедине, и я…
– Отец, мама, сестра, прошу любить и принять в нашу семью Мишель. Мою душу. Мой свет. Мою любовь, – без пафоса, с щемящей нежностью и нескрываемой гордостью произнес Людвиг.
Что я там хотела ему высказать недавно? Гнев и возмущение? Плевать! За эти слова все прощаю!
– Принимаем! – одновременно выдохнули его родные.
– Мишель, прошу принять и полюбить как семью моего отца Лейтара, Дагорана, мать Эмилию и сестру Елену.
– Принимаю! – хрипло ответила я, как и его родные.
– Да будет Луна свидетельницей! – взревел князь, взметнув над собой, шест с черепом.
Я содрогнулась, сжимаясь от последовавшего многоголосого воя. Бедные мои ушки! Но это был еще не конец. Под вой волков, дружной «семьей» мы двинулись не в замок, отдыхать и знакомиться, как я надеялась, а, обогнув замок, вышли за ворота и двинулись в лес по утоптанной широкой тропе, дальше и дальше, в чащу.
Ну я и «размяла лапы»: уже самой хотелось выть, ноги в туфельках ощущались как в колодках. Я устала, хотела есть, пить, лечь и вытянуться. И тишины! Мне до слез хотелось тишины. Судя по всему, мой жених почувствовал, что я на пределе, подхватил меня на руки. Его родители, оглянувшись на нас, зачем-то ускорились. Испугались, что сбегу? Это вряд ли, не в состоянии.
Я смотрела княжеской чете в спину, невольно любуясь статной княгиней, ступавшей легко и уверенно, с достоинством. Они с мужем крепко держались за руки. У них же двое взрослых, давно самостоятельных детей, а они по-прежнему держатся за руки. И чувствовалось, что с любовью, по велению души, а не на публику или по традиции. Но больше всего меня интересовал сам вожак, как называли его волки. Альфа альф. Князь оборотней.
Раньше думала, он должен быть лишь немного слабее Людвига, что именно наличие в его крови Тьмы отличает его от сородичей. Ан нет. Дар некроманта у него не выше шестой категории. А вот зверь… зверь в нем – совсем другое! Даже у меня, человека, хоть и мага, рядом с этим первородным альфой по коже пробегали тревожные мурашки, ведь он самый сильный хищник. Зверь! И стоило альфе в очередной раз оглянуться на меня, я инстинктивно прижималась к Людвигу, прятала нос у него на его груди. Ощущала себя песчинкой – волной смоет и не заметит.
Получается, что не только Тьма отличает первородных от остальных, но и их звери. Исключительные, рожденные с силой в крови, действительно первородные. Первые! Всегда и во всем! Это открытие заставило поднять голову и заглянуть в лицо своему жениху. Людвиг, поймав мой внимательный, тревожный взгляд, мягко улыбнулся, блеснув клыками, а потом легко коснулся губами моего виска, глубоко вдохнув.
– Все будет хорошо, не бойся, милая! – выдохнул он едва слышно, и я согласно крепче обняла его за шею, обманет – задушу.
Еще через полчаса ходу лесной тропинкой мы вышли на простор – огромную поляну, на которой возвышается ель, нет, Ель – исполинская, и в высоту, и в ширину. Чтобы обхватить ствол, понадобится не одна пара рук. И настолько древняя, будто каменная. У ее подножья, между мощных корней, я заметила лаз, в который вполне можно войти, лишь немного согнувшись. Земля возле Дерева сплошь устлана бурыми иголками – словно магический круг. Здесь ощущается сила – древняя, мощная энергия мира. Я чувствовала, как бесполезно пульсирует сила внутри меня, но, как и в Танжере, в Дагоране призраков я практически не встречала.
На поляне полыхал костер, сновали оборотни, расставляя на постеленных прямо на траве скатертях щедрое угощение: мясо, фрукты и овощи, зелень, хлебные лепешки – все за то, что народ собрался праздновать. Боги, если они так нашу помолвку и знакомство с невестой отмечают, то что будет на свадьбе?
– Еще немножко потерпи, родная, – снова шепнул мне на ухо Людвиг, в ответ я сжала его пальцы.
Пир-пикник набирал обороты. Женщинам положили мягкие толстые подстилки, чтобы было удобнее. Я осторожничала, опасаясь испортить наряд – королевский подарок все-таки. И пока мне подкладывали лучшие куски свежеприготовленного, умопомрачительно пахнувшего мяса, я косила глазом, как корзины с клыками и хвостами, доверху наполненные золотом, деньгами и украшениями, ставят к дереву. Затем в лаз под корни отнесли два ковра. Подношение богине? Ведь Людвиг сказал, что драгоценности предназначены богине, значит и ковры ей?!
Елена села рядом с нами, подле нее расположился супруг – русоволосый гигант, оборотень во всех отношениях заметный. И с нескрываемым обожанием ухаживал за Еленой, или как тут говорят, парой!
Князь с княгиней совершили какой-то обряд: обошли несколько раз вокруг Дерева с заунывной песней. Затем на границе между игольчатым ковром и травой воткнули в землю шесты с черепами, соединив верхушки в виде шалашика. Словно ритуальный костер готовили… или жертвенный алтарь. Кусок исходившего соком мяса застрял у меня в горле. Может они меня… в жертву собрались принести?
Я нервно покосилась на Людвига: он благостно улыбался, перебрасываясь с сородичами какими-то фразами на своем, оборотничьем языке. Запаниковать не позволила княгиня Эмилия. Села рядом с нами и, заметив мое напряжение и испуганный взгляд на скрещенные шесты, мягко, но чуть насмешливо улыбнулась, шепнув:
– Не бойся, девочка, сейчас луна взойдет, немного колдунства по случаю обретения и все, можно возвращаться в замок, в комфорт и уют.
– Правда? – с отчаянной надеждой выдохнула я.
– Конечно, – еще шире улыбнулась мама моего жениха, блеснув глазами.
Эмилия улыбалась настолько искренне, что ее подозрительно дернувшиеся уши я как-то не приняла во внимание. Дальше мне удалось расслабиться. Ко мне не лезли с разговорами, только попросили коротко рассказать о себе и своем роде. Выпили за моих родных, ушедших за грань, чем растрогали до глубины души. Закусили. Потом посетовали, что мои друзья не с нами сейчас, снова выпили. Дальше – за их родичей, давно ушедших на перерождение. И так еще много раз, ели, пили и снова пили. После первого тоста я начала под шумок меняться бокалами с Людвигом, я пить не умею. Мой любимый оборотень лишь посмеивался, с умилением наблюдая за моими жалкими потугами сохранить приличный леди вид и соблюдать застольный этикет. В общем, споить меня волки не смогли, хоть и старались! А вот накормить до отвала – вышло. Уф, тяжело, корсет сдавил невыносимо.
В небе взошла луна и по поляне разлилось незримое напряжение, вроде ничего не изменилось, но воздух словно загустел и дрожал.
– Может переоденешься? – Елена потрясла перед моим носом черным балахоном, похожим на свой, сочувствующим взглядом пройдясь по моему бедному, сжатому корсетом телу. – Все свои, лучше не мучиться.
– А можно? – встрепенулась я, забыв про условности.
– Нужно! – дружно заверили меня княгиня и княжна.
Мы с Еленой сходили в укромное местечко, я переоделась в длинный черный, как мне сказали, льняной балахон, подвязалась плетеным ремешком и развела руками – вот. Улыбнувшись, Елена приникла ко мне и тепло обняла со словами:
– Теперь ты точно готова стать дочерью Луны!
– Кем? – растерялась я.
– Любимой сестрой, – по-девчоночьи хихикнула эта молодая женщина, легонечко щелкнув меня по носу.
Вернувшись на поляну, я увидела, что горят воткнутые в землю четыре шеста, и море волков, вставших бок о бок, словно войско, в полной тишине, неестественной, давящей, уставилось на меня тоже горящими глазами. Одно из двух: либо я зря переоделась в этот балахон, чем они недовольны, либо меня сейчас принесут в жертву…
Лейтар с Людвигом в человеческом обличье стояли у горящих шестов, причем мой любимый мужчина разделся до штанов. И напоминал грозного варвара, дикого и зловещего. А вот князь в черном одеянии выглядел как жрец Тьмы, древний маг крови – некромант, которых не зря боится весь мир. Ведь они способны забрать душу!
– Мишель? – Людвиг, протянув мне ладонь, не попросил, а потребовал подойти.
Довериться!
Страшно! Но ведь он сколько раз защищал меня, сколько раз его тьма согревала и закрывала от опасности. И вчера, не раздумывая, нырнул в озеро, чтобы насмерть биться с обезумевшим русалом. Глупая, чего я испугалась? Ведь это же мой Людвиг! Мой любимый оборотень. И мало ли какие и сколько у них… странных, волчих традиций. Без веры любви не бывает!
Облизнув пересохшие губы, я качнулась вперед и быстро пошла к мужчине, которого полюбила, которому поверила. Горели шесты, всего четыре палки каким-то образом полыхали сильным, высоким пламенем, выстреливающим в небеса снопы искр. Засмотревшись на это наверняка магическое зрелище, я увидела, что над нами зависла луна, полная, ослепительно-яркая.
Князь запел низким, грудным, чуть хрипловатым голосом, отчего у меня по коже целый табун мурашек рванул, не от восторга, а от страха. Альфа альф взывал к самой Тьме! Я вскинула взгляд на Лейтара и вздрогнула – действительно темный жрец, лицо которого будто в темный туман погружалось. Растворялось в ночи. Судорожно сглотнув, я задрала голову к Людвигу и замерла – мой любимый, как и его отец, потемнел, глаза почернели, лицо исказилось, сквозь родные черты проступил зверь. Оба некроманта внимательно следили за мной и явно чего-то ждали. Что сбегу?
Нет уж, мне как медиуму и не такие «метаморфозы» доводилось наблюдать, чтобы истерить из-за проступившего волка Тьмы. Мы с ним знакомы, в конце концов, он меня от убийцы из Райтморена спас. И тем не менее странное, очень странное у нас знакомство с родителями и помолвка. Но и это беспокойство затихло, в голове стало пусто. Нет, скорее кристально чисто – свет от костра будто все уголки осветил, изгнал тени, оставил только облик Людвига.
– Закрой глаза, любимая, не смотри, – неожиданно попросил он, а потом добавил проникновенно, вкрадчиво, – и прости за боль, но без нее никак, наша магия должна смешаться.
Я послушно закрыла глаза, будто под гипнозом, а внутри у меня гудела собственная магия. Разбуженный, растревоженный дар медиума разливался холодом, вызывая дрожь, заставляя тянуться к Людвигу, чтобы согреться в его Тьме. Я охнула, когда что-то острое полоснуло меня по ладони, в следующий миг наши руки соединились, что-то зашипело, следом холод моего дара скулящим обиженным псом отступил, сменяясь теплом чужой магии. Она приникла к моей груди, свернулась там согревающим клубочком-котеночком и затихла, пульсируя едва ощутимо, словно второе сердце.
Сквозь гулкие, отдающиеся в пустой голове отдаленные голоса проступала реальность. Меня будто бы вытягивали на поверхность из толщи воды. И когда я, распахнув глаза, столкнулась с черными, полыхающими тьмой глазами Людвига, вокруг все словно взорвалось от звуков. В голове прояснилось. Моргнув пару раз, я, наконец, осознала смысл сказанного некромантом:
– Смешать нашу магию?
Посмотрела на наши крепко сжатые руки, покрытые кровью и пульсирующие болью, – магия медиума и некроманта смешались.
– Да, любимая, ты все верно поняла, – с нежностью улыбнулся Людвиг.
– Обретение состоялось! Луна – свидетельница! – торжественно провозгласил, или заревел, князь.
Ему вторили сотни волков – дико, оглушительно выли.
Я, невольно поморщившись от звуков волчьей радости, вспомнила:
– Так ты же сказал, что магию смешивают во время брачного обряда… когда становятся мужем и женой? – Подняв лицо и взглянув в наглые, коварные, хитрые глаза темного проныры, сердито завершила: – А не на помолвке!
– У оборотней не бывает помолвки! – насмешливо мурлыкнул у меня над ухом Неро.
– Только время обретения, пока до Священного Древа добираются, – в тон ему добавил Рейвик, хлопнув младшего князя по плечу, надо думать, поздравил… со свадьбой.
– Да знаете, кто вы? Все трое? – рыкнула я не хуже волка, переводя злобный взгляд с одного гада на другого.
– Хищники, да? – улыбнулся Людвиг.
– Нахалюги, – тихонечко сказала, подойдя к нам, Эмилия.
Н-да, поддержала, а сама меня обманула: «Не бойся, девочка, сейчас луна взойдет, немного колдунства по случаю обретения и все, можно возвращаться в замок, в комфорт и уют». Я недобро зыркнула и на нее, подумаешь, княгиня:
– Нам уже можно в замок, в комфорт и уют?
– Нет, еще немножечко осталось, – с виноватой гримаской развела руками моя свекровь. И не сдержала радостной улыбки.
– Тогда я сама пойду! – сухо объявила я, горя желанием завершить это представление.
Но Людвиг не дал и шага ступить, подхватил меня на руки и под снова поднявшийся волчий вой ступил в «запретную» зону священного дерева, туда, где воздух дрожал от энергии. Через несколько мгновений я осознала, что вокруг тишина. Выглянув из-за широкого плеча своего гм… мужа, коварного и хитрого, в полном изумлении увидела… точнее, никого не увидела. Поляна была абсолютно пуста. Даже следы застолья исчезли. И теперь под лунным небом, возле лаза у священного исполина мы остались совершенно одни. Только костер из шестов на месте и пылал, освещая наши лица и фигуры.
Людвиг сильнее прижал меня к себе, вынудив поднять на него взгляд. Хмуря брови и прижимая уши к макушке, попросил:
– Прости, я не рассказал о ритуале обретения. Заставил пройти его в неведении. Но ты могла испугаться и передумать. Отвергнуть или отвернуться от меня.
– Ты обещал советоваться со мной по важным вопросам, а сам обманул! – с обидой буркнула я.
Людвиг молча наклонился и занес меня в небольшую пещеру, образованную корнями священного дерева. Там лежали ковры, и теперь не надо быть семи пядей во лбу, чтобы не догадаться, для чего их тут заботливо расстелили. Опустив меня на ковер, муж встал на колени и сел на пятки. Глядя мне в глаза, в которых играли отблески костра, горевшего на границе магического круга, жестко произнес:
– Я некромант, маг крови. В твоей крови теперь и моя кровь. Капля моей магии. Как ты понимаешь, пускать ее бессмысленно, любая клятва, данная магу крови, незыблема. Так вот, я клянусь впредь по всем нашим семейным важным вопросам советоваться с тобой. Клянусь приложить все силы, чтобы ты верила мне и доверяла. Клянусь стать твоей надежной опорой и защитой, до последнего вздоха любить тебя и наших будущих детей. Принимаешь?
Внутри у меня словно вулкан выплеснулся, обжигая лавой эмоций. Страшная клятва, которую нельзя нарушить, даже если магом крови я буду очень недолго. Нарушит – умрет. А муж поклялся любить до последнего вздоха. Ур-р-р, захотелось ласковой кошечкой потереться, обвиться вокруг этого потрясающего мужчины. Моего! До последнего вздоха. Кажется, попавшая в меня капля крови зверя и во мне вызвала нечто нечеловеческое, такие вот «кошачьи» желания.
– Принимаю! – взволнованно пискнула я, голос перехватило от нахлынувших чувств. Прочистила горло и, вытирая побежавшие слезы, тоже дала обещание: – Я буду любить тебя до последнего вздоха. Тебя и наших детей!
Повторять другие обещания из его клятвы не стала, ведь мой любимый некромант тот еще жук. Всем известно про этих одиночек, которые не любят общество и крайне избирательно заводят дружбу, не жаждут всех и каждого спасать и защищать, излишне саркастичны и эмоциональные ледышки. Еще слишком продуманные, коварные и хитрые.
Ведь даже на эмоциях, давая клятву, мой некромант подбирал слова не просто так. Советоваться со мной он может и будет, но ведь не обещал исполнять то, о чем «насоветуемся». Насчет доверия и веры приложит усилия, да, тут не подкопаться. Его усилия я уже оценила со всей душой! Правда теперь я бы и «в полдуши» оценила усилия. Слишком уж усердный! А вот насчет надежной опоры и защиты… что-то я заволновалась о перспективах, поэтому быстренько выдохнула:
– Любимый, пообещай-ка, что я сама буду решать, где и кем мне работать!
Ага, я оказалась права. Черные глаза супруга вспыхнули зловещим огнем, с досадой, но затем он проскрежетал:
– Обещаю, любимая!
– Хорошо, тогда я тебя прощаю, – расслабилась я.
А зря!
– Ну, раз мы все меж собой решили, давай завершим обретение? – спокойно поинтересовался он и любезно добавил: – Может, воды? Или поесть хочешь?
– Нет, – поморщилась я, накормили и напоили меня сверх меры.
Даже весьма предусмотрительно «раздели», а я-то по наивности сочла, что пожалели мои сдавленные корсетом бока.
– Тогда поговорим о любви, – криво ухмыльнулся он.
Ну что сказать, разговор не сложился! Людвиг сразу снял с меня все, что оставили его родственницы, и так стремительно и решительно, что я не успела ни смутиться, ни пикнуть – оказалась обнаженной. А потом, как недавно у озера, подарил нежный, почти трепетный поцелуй, слишком быстро перешедший в лавину страсти, накрывшую нас обоих. Остались лишь горячечные слова о любви, зашкаливающая нежность, страсть и наслаждение.
За пределами нашего «логова» под луной по-прежнему полыхал ритуальный костер, раздавались крики ночных птиц, ветер шептался с деревьями, шелестя листвой. А мы, словно в волшебном коконе, созданном только для нас Деревом, на ковре, купаясь в отсветах пламени и страсти, сплетались в единое целое, телами, душами, магией. Горели в огне наслаждения, которое доставляли друг другу. Взлетая на вершину удовольствия, я выкрикивала имя любимого. Следом за мной он рычал от удовольствия, прижимая к себе, выплескиваясь в меня.
Гораздо позже, уже в спокойном лунном свете, засыпая, пресыщенная страстью, я услышала шепот мужа:
– Я люблю тебя, Мишель, слышишь, люблю!
И еще крепче прижал меня к своему телу, горячему, родному, подарившему мне столько страсти и нежности. Не отнять! И больше не разорвать нашу связь, никому и никогда. Луна свидетельница!