Глава 46

— Я думала, они оставили тебя в покое, — удивилась я, увидев, что её привезла Костлявая.

— Кто? — удивилась она.

— Эта женщина, вооружённая охрана.

— Разве я не сказала, что она помогала моему мужу? — всё так же была Катерина в чёрном, но меньше всего элегантный брючный костюм походил на траурную одежду.

— Сказала, но это что-то должно было объяснить? — спросила я.

Спросила и тут же подумала: а с чего я, действительно, решила, что Костлявая как-то со всем этим связана? С чего решила, что играет за другую команду?

Спросила и сама себе ответила: может, потому, что выглядела она как надсмотрщица? А Кису убили, хоть человеком он был и непростым, а она работала на него.

— Это я пригласила её в свой дом, — ответила Катя. — Она помогает мне с делами.

— А охрана?

— Её тоже наняла я. Она меня охраняет.

— Я… я поняла совсем не так, — потрясла я головой.

И, честно говоря, уже не удивилась бы, если сейчас окажется, что и суд Катерина затеяла сама.

Если смотреть с этой стороны, которая мне и в голову не приходила, то бессмысленность суда можно было объяснить и другими причинами, не только тем, что так надо третьим лицам.

И это Епископа или любого другого мужика можно было отвлечь свободной одеждой. Я один раз сходила в туалет, и Катя тут же спросила:

— Ты что беременна?

— Я надеялась, ещё незаметно, — улыбнулась я.

— Ну, живот может быть и незаметно, но походка, — она тоже улыбнулась.

— Беременна, — кивнула я.

— И сколько уже? — тут же спросила она. А когда я назвала количество недель, что поставила врач, посчитала в обратную сторону и вытаращила глаза. — Май? Ты что, беременна от Кирсанова?

— Нет, конечно, — искренне изобразила я возмущение. Чёрт! Неужели это настолько предсказуемо? — У меня есть парень.

— Правда? Ты ничего не говорила, — наклонилась она доверительно, словно была моей лучшей подругой. — А как его зовут?

— Вадим.

— А кем он работает?

— Ты его знаешь. Это мой адвокат, — немного даже растерялась я, насколько быстро она соображала и цепко схватывала полученную информацию.

Ни блуждающего взгляда, ни отсутствующего выражения лица. Девушка, что сегодня сидела передо мной, легко могла затеять судебный процесс только ради того, чтобы заставить Андрея Кирсанова прилетать на его заседания. Только ради того, чтобы его видеть. И чем дольше будет длиться суд, чем чаще Кирсанову придётся прилетать, тем лучше.

— Вот как? — округлила она глаза. — Вот этот, — показала руками, что он высокий и широкоплечий. Но если учесть, что у меня был единственный адвокат, это было излишне.

Мы заказали по салату. Она взяла бокал мартини, я, естественно, не пила.

— Я не нашла твоё письмо, — на всякий случай сказала я, — хотя ещё раз всё обыскала.

Она кивнула:

— А о чём хотела поговорить?

— Скажи, Андрею правда нужна эта земля? — выдохнула я.

— К тебе приходил епископ, — догадалась она.

— Сама понимаешь, я не в том положении, чтобы с ним торговаться, и в принципе, мне глубоко всё равно, что станет с этой землёй, но если она важна Андрею…

Она улыбнулась. Погоняла шпажкой оливку в бокале.

— На что ещё ты готова ради него?

Я хотела задать ей тот же вопрос.

Как бы я ни пучила глаза, внутренним бабьим чутьём она безошибочно угадывала, что всё не так, как я пытаюсь выдать. Или просто ставила себя на моё место?

В душе я уже громко и не сомневаясь ответила: «На что угодно», но вопрос был слишком коварный, чтобы ответить на него вслух.

— А на что бы ради него пошла ты? — спросила я.

— О, на что угодно. На подлог, на воровство, на убийство. Ради него я бы задушила собственными руками, но… Андрею Кирсанову от меня ничего не надо. Ты даже не представляешь, как я мечтала, чтобы та наша ночь закончилась беременностью. Я бы душу дьяволу продала, — она покачала головой и подняла на меня глаза. — Но ты ведь не я.

— Нет, я не ты, — спокойно ответила я. — Так что бы ты сделала с землёй ради него?

— Позволила бы снова себя изнасиловать. Отрубила бы руку. Привязала себя к кресту на церкви, но землю бы не отдала.

«И как ему поможет привязывание к кресту?» — подумала я прагматично, но промолчала.

— Я знала, что ты меня снова спросишь про землю, поэтому кое-что тебе принесла. Вот, — протянула она копию какого-то старого документа.

Судя по грифу «секретно», незамысловатому названию организации типа «совсбыт» (неразборчиво) и дате, составлена она была в семидесятых годах двадцатого века и сообщала о перемещении какого-то груза, обозначенного номером.

Единственное, что можно было понять: груз был перемещён из пункта А в пункт Б. Ни, что за груз, ни откуда и куда его перемещали, понять не представлялось возможным.

Я посмотрела на Катю вопросительно.

— Я знаю не больше, но видела, как радовался Илья, когда ему прислали эту бумагу, — ответила она, зубами стягивая со шпажки оливку. — Если хочешь знать больше, спроси Рябцева.

— И эту бумагу можно ему показать?

— Что тебе делать с этой землёй, тоже можешь спросить у него.

— И что он мне ответит? — усмехнулась я. Ни первое, ни второе я делать не собиралась.

— Что Андрей очень расстроится.

Возможно, эта странная бумага что-то и значила, и я не зря тащилась в кафе и тратила силы и время на общение с Катей, но мне её ценность виделась сомнительной.

И перспектива, что нарисовал Епископ, совсем не воодушевляла, но к концу недели я не поехала в его приёмную. И к концу следующей тоже.

Не потому, что была такой бесстрашной, или у меня резко отказали мозги.

У меня были причины.

Девочка, которую главбух уговорила устроиться на работу в епархию вместо меня, вдохновенно поглощая печенье на моей кухне как раз накануне истекающего срока, поставленного мне Епископом, приехала меня проведать. От неё я и узнала, что в епархии что-то происходит, и епископу уже не до меня.

— Меня даже тайно вызывали в Следственный комитет, — шёпотом сообщила она. — Только я в бухгалтерии епархии человек новый, поэтому сказать мне было нечего, но Ви, клянусь, там творится что-то хреновое. И это как-то связано с епископом, — оглядывалась она, словно нас могут подслушать.

Я порадовалась, что она согласилась на эту работу и у меня был в епархии «свой человечек». Но ещё больше тому, что Андрей, конечно, не сидел сложа руки всё это время. Что работа шла, под епископа копали. И я очень надеялась, что мой Король собрал достаточно доказательств, чтобы раздавить гниду.

Даже расслабилась. Даже благополучно забыла про угрозы.

В канун Нового года я сидела перед телевизором с миской салата и смеялась над шуточками женского стендапа, когда мне позвонили.

— Машка, твой дом горит, — выдохнула запыхавшаяся Виолетта. — Слава богу, что ты не там. Там пожарных понаехало, а потом, как что-то бахнет.