Глава 11

До конца дня у Наташи и остальных медиков было уйма работы. Почти четверть отряда была или покалечена, или ранена в разной степени тяжести. Всех перенесли в полевой лагерь. С ними же вернулись и медики. В лагере за ранеными установили постоянный уход, разместив их в одной большой палатке. Наташа то перевязывала, то помогала Власову зашивать раны, то делала уколы, то просто ходила за водой или мыла мединструменты. У других оставшихся невредимыми медиков тоже было много работы. Потому что отряд во время наступления потерял медтройку сержанта Полякова, из которой один санинструктор был убит, второй тяжело ранен. Попали под перекрестный обстрел. Третий, оставшийся целым, поступил под командование Власова. Третья тройка под командованием лейтенанта Тимофеева осталась невредимой в полном составе. Пятьдесят с лишним бойцов отряда, которые не пострадали при наступлении, остались на занятых позициях, чтобы, если понадобится, отбить контратаку. Ужин повара, Анна и хромой Илья, приготовили раньше и из трех блюд, так как во время обеда шел бой. А позже пять раз таскали в больших термосах еду в деревеньку, почти за километр. Им помогали Татьяна и Олег, снабженцы. Чтобы накормить всех бойцов, которые держали оборону уже занятой части поселка. Наташа кормила раненых, кто мог есть, остальным только вливала в рот воду, осторожно ложечкой. Только после семи вечера медперсонал и повара уселись за один из столов в пустынной походной кухне и уже последними стали ужинать. – Как думаете, завтра такая же жесть будет? – спросил Миша Васильев у присутствующих. Их за столом сидело девять человек: пять медиков, повар Илья. Аня с Наташей и Татьяна. Власов пока не пришел. Он говорил о чем-то у соседней палатки с Родионовым. Командир наведался в полевой лагерь узнать, как чувствуют себя раненые, и дать распоряжения. – Надеюсь, что нет, – мрачно ответил Евгений – санинструктор, единственный уцелевший из несчастливой тройки Полякова. – Иван Борисович говорил, что очередную хитрость придумал. – Опять снайперов заслать? – как-то кисло сказал Миша. – Думаю, не прокатит, неприятель уже ученый. Сразу дронов зашлют на них. – Нет, не снайперов, – замотал головой Евгений. – Как реку перейти и застать неприятеля врасплох. – Мост же взорвали, там даже ползком нельзя. Рухнет все к чертовой матери, – сказал Трофимов, старший лейтенант, военврач. – Брод, что ли, нашел? – догадалась Наташа, она слышала от кого-то из раненых, что речка, которая протекала последи деревни, в некоторых местах имела мелководье. – Ага, – закивал Евгений. – Зришь в корень, сержант. Один из местных показал ему этот брод. Дом этого местного как раз наши взяли. – Странно, – произнес подозрительно Миша. – Он что же, вот так взял и рассказал про брод? Поди, засада какая? – Вряд ли засада. У батьки того местного дочка живет на другой стороне реки. За нее боится. Родионов пообещал ее дом, что третьим по крайней улице стоит, не врывать и не стрелять там. У женщины той двое деток малых. Так она не уехала никуда, живет здесь с ними. Муж, похоже, в армии. – Почему она не уехала? – спросила Наташа. – Ведь тут же многие месяцы бомбят и стреляют. И военные кругом. – Наверное, ехать некуда, – ответил Евгений. – Тут люди бедные живут. У них даже на крышу денег нет. А уж ехать куда-то вообще не вариант. Вот и живут как на вулкане, терпят. – Бедняжки, – сказала жалостливо Наташа, вставая. Взяла свою тарелку, собираясь ее помыть в кухонном умывальнике. – Я спать. Завтра в четыре подъем. Надо еще перевязки всем сделать до наступления. – Наташ, Власов же сказал, что ты с Женей в лагере остаешься, – напомнил Васильев. – Приглядывать за ранеными. – Ну да. Вот пригляжу за всеми: перебинтую, накормлю, уколы сделаю и приду к вам на помощь. – Ага, только Власов против. – Не ему решать! Я у Ивана Борисовича утром спрошу! – возмущенно ответила Наташа. Быстро отойдя к умывальнику, начала нервно мыть тарелку. Она и так ощущала свою вину оттого, что сегодня умер Павел. Болезненно переживала от этого весь день. Так теперь Власов еще решил добить ее и сделать из нее какую-то немощную медсестру-сиделку, только потому что в первый раз она облажалась и истерила, как дура. Но Наташа чувствовала, что в следующий раз обязательно сможет сделать все верно, она знала свой потенциал. И что же, ей теперь из-за одной ошибки не давать шанса показать и проявить себя? Нет, это было несправедливо. Оттого она была обижена на Власова, что он приказал ей оставаться в лагере завтра. Точно считал ее кисейной барышней, как и сказал еще в первый день командиру. Когда сегодня Александр Петрович безапелляционно заявил при Мише и Евгении, втором санинструкторе‚ который теперь подчинялся Власову, что она будет завтра присматривать за ранеными в лагере, Наташа ничего не ответила. Молча кивнула. Но обиделась. И решила завтра с утра поговорить с Родионовым, после того как всех перевяжет и сделает все, что необходимо раненым. Она хотела, чтобы командир разрешил ей участвовать в дальнейшем наступлении. И она знала, что он может приказать Власову подчиниться. Домыв тарелку и жестяную кружку, Наташа медленно направилась в свою палатку. Надо было выспаться за эти краткие пять часов до рассвета. Однако чувствовала, что не уснет. Весь этот день был сплошным кошмаром и психологической мясорубкой. Гнетущие, мрачные мысли мучали ее весь вечер. А образ убитого Павла Пахомова стоял перед глазами. Да, все уверяли, что она ни в чем не виновата, но Наташа чувствовала, что виновна. Если бы тогда на ее месте оказался другой санинструктор, возможно, Павел остался бы жив. Что-то она явно сделала не так. И эти мысли терзали ее до сих пор, не давая душе покоя. Следуя в нужном направлении по палаточному лагерю, едва освещенному лунным светом, она невольно прошла мимо палатки командира. Там как раз курили Власов с Родионовым, что-то обсуждая. Заметив мужчин, девушка кратко поздоровались с командиром, так как видела его только утром, и направилась дальше. Краем глаза она заметила, что Власов как-то пронзительно смотрит на нее, прищурившись. Его лицо было непроницаемо. – Натали… утоли мои печали, Натали… – вдруг пропел Власов тягуче слова из песни, снова затягиваясь сигаретой. Вскинув на капитана несчастные глаза, Наташа поджала губы. Она вдруг вспомнила, как тогда он говорил Родионову, что от нее толку не будет, что при первой же горячей переделке она сбежит или испугается. Да, она не сбежала, но смерть несчастного Пахомова была на ее совести. И Власов оказался прав. Осознавать это было тягостно и больно. Это стало последней каплей. Наташа расстроилась, на ее глазах выступили слезы. Расплакавшись, она быстро устремилась прочь от мужчин, чувствуя себя жалкой и бесполезной. Заметив реакцию девушки на слова Власова, Родионов обернулся к капитану и процедил: – Как ты задолбал, Саша! Хорошая же девка! Чего тебе неймется? – Разве я сказал, что плохая? – ощетинился Александр, не понимая, отчего Наташа расплакалась и убежала. – Чего она тогда расплакалась? Опять ее довел? – Да иди ты, Ваня, – огрызнулся хмуро Власов, быстро затушив окурок, бросил его в железное ведро для мусора. Родионов, что-то проворчав, направился на походную кухню, чтобы поесть. Власов же некоторое время стоял и хмурился. Он реально не понимал, отчего Наташа расплакалась. Вроде сегодня они не ссорились. Он даже не придирался к ней последние три дня. Ну, не считая сегодняшней пощечины. Может, в ней дело? Возможно, он перегнул палку? Своим поступком обидел ее? А теперь он вообще не понял, что случилось. Просто сейчас увидел ее, такую печальную и прекрасную, и ему отчего-то вспомнилась эта песня Шуфутинского «Натали». Такая же красивая, романтичная, как и сама Наташа. Ему вдруг захотелось вернуться домой с такой вот Наташей, просто дальше жить, быть счастливым и… потому и спел, неосознанно. Аппетит у него пропал, хотя он и не ел сегодня с утра. Власов медленно побрел к медпалатке, решив помыть и прибрать все инструменты. Неожиданно услышал всхлипывания. Обернулся и увидел ее. Во мраке ночи она сидела на перевернутом ведре у одной из палаток и горько плакала, прикрыв лицо руками. Не понимая, что делает, Александр как в замедленной съемке приблизился к ней. Остановился рядом, смотря на ее склоненную голову и трясущиеся от всхлипываний хрупкие плечи в жесткой военной форме. Отчего-то ему очень захотелось ее утешить, приободрить. Он опустил широкую ладонь на волосы девушки, сплетенные в толстую косу, и тихо ласково произнес: – Наташа Андреевна, ты прости меня… ну, за то… что, по лицу тебя…. Я не хотел… но так получилось… – Что? – она подняла на него заплаканное лицо. – Вы тут ни при чем… – А что же тогда? – не понял он. – Все были правы! – выпалила он вдруг нервно. – И мама, и подполковник на границе! Все правы! И вы тоже! Слабая я. Девушка, одним словом, толку от меня здесь нет! А я не верила, а сейчас вижу… Не спасла я Павла, не вытащила его… Власов нахмурился и все понял. Она переживала из-за погибшего снайпера, который умер у нее на руках. Он тут же присел на корточки перед девушкой и приподнял ее подбородок сильными пальцами. – Товарищ санинструктор! – произнес Александр стальным голосом. Он всматривался в ее красные от слез глаза. – А ну прекратить плакать! Ты сделала все верно! Пыталась спасти. И твоя совесть чиста. А уж жить парню или идти в Свет – это Бог решает. Не ты. Не смей корить себя, поняла?! В ответ на его пафосную жизненную речь она вдруг икнула. – Какая же ты еще глупышка, – сказал он как-то ласково, по-доброму. Быстро обнял ее, крепко прижав к себе, желая защитить и пожалеть одновременно. От его крепких и каких-то надежных объятий, а еще от ласковых слов Наташа даже замерла. Опешила. Не ожидая, что вредный властный Власов может так вести себя. В следующий момент Александр склонился к ней и властно завладел губами девушки. Страстно и яростно исследуя ее рот губами. Так сильно притиснул ее к своей груди, что Наташе показалось, что он сейчас сломает ей ребра. Тут же придя в себя от его наглых действий, она вырвала свои губы из плена мужчины. – Да не надо этого! – вспылила она и с силой оттолкнула Власова от себя. Отклонившись, он как-то напряженно посмотрел на нее. Помолчал. Его темный, полный страстного нетерпения взгляд обжигал. И это окончательно добило девушку. Она не понимала, зачем он поцеловал ее? Ведь еще в прошлый раз Наташа дала ему понять, что не жаждет более близких отношений. Но Александр, видимо, не терял надежды заполучить ее для своих сексуальных желаний. К тому же Елена бегала за ним, любила. Но, похоже, этому бабнику было все равно. Он все-таки решил соблазнить Наташу. Теперь же под предлогом утешения полез с поцелуями. Это было так мерзко, что и не передать. – Не трогайте меня, капитан! – вспылила зло девушка и быстро поднялась на ноги. Окинув ее мрачным взглядом, Александр глухо выдохнул. Промолчал. Стремительно развернулся и зашагал прочь, сунув руки в карманы.