Глава 8

Для старушенции вызвали медиков, и пока она постанывала на крохотной скрипучей банкетке в прихожей, Вилла села на табурет напротив и принялась допрашивать. Бабка стонала, увиливала, хваталась за сердце, но все же рассказала, что живет в этой квартире давно, как и покойница. Комнаты у них одинаковые, а вот детей усопшая не нажила – куковала одна весь век, порхая, как бабочка. А вот “тетушка Миркл” вышла замуж, родила сына и, когда муж бросил ее, осталась жить в своей комнате, уже с ребенком. Вилла все старательно записывала, храня на лице доброжелательное внимание, хотя стажер давно уже топтался за ее спиной, кривился и вздыхал. Между тем из комнаты, вытянув хвост, вышел капитан Агер, сморщил нос и, чихнув, негромко доложил: – Ничего общего. Запахи только хозяйки и соседки. Баба Яся уточнит детали, но я уже сейчас вижу, что это не “Сердцеед”. Старший лейтенант Гримхольд поморщилась. Репортеры не спали, и новости про маньяка успели появиться в газетах. Для яркости и броскости заголовков убийцу прозвали “Сердцеедом”. Как орал майор! Как нудел Лионэль! Вспомнить страшно! Передернув плечами Вилла вернула свое внимание старушенции. – А сын ваш где живет? – вскользь спросила она, меняя лист протокола допроса на чистый. – Женился, к жене съехал, – с некоторой гордостью ответила бабуленция, подтягивая беленький платочек. – И ладно живут? – улыбнулась лейтенант Гримхольд. – Ой, дура эта Фимка, набитая! – запричитала старуха. – Затеребила моего мальчика! То ей шубу купи, то магомобиль! А у него организм хрупкий, недокормленный… Из двери ведущей в кухню раздался отчетливый хмык. – Не верьте ей, госпожа магполицейский! Валлент тот еще кабанчик откормленный! Ленив без меры, но есть любит сладко, одеваться нарядно! Как его жена четыре года терпела – непонятно. Влюбилась видно, дурочка. А теперь Валечка к маменьке собрался переезжать и снова к ней на шею усаживаться! Старуха ожила и кинулась на соседа с кулаками, но тот ухмыляясь скрылся в кухне. Старший лейтенант и стажер переглянулись. Картина вырисовывалась любопытная. – А скажите мне, любезная тетушка Миркл, кто унаследует комнату Дорис Макдонал? Глаза жабоподобной бабки забегали, потом закатились и она довольно неумело изобразила глубокий обморок. Между тем из кухни вышел капитан Агер и сухо сказал: – Вилла, там в мусорном ведре… Изымать надо с понятыми. – Риз, зови соседей, пройдем! – тут же скомандовала Вилла, цепляя на якобы беспамятную бабку наручники. В мусоре нашлась газета с неумело вырезанным сердцем, а рядом – окровавленный головной платок. То-то Вилле показалось, что головной убор у бабульки слишком свежий! Обычно пожилые женщины такого возраста и типа: прибывшие когда-то из деревни, не получившие образования и отдельного жилья, сохраняли привычку мыться раз в неделю – по субботам. И тогда же менять одежду и головной убор. Собрав и описав улики, лейтенант Гримхольд приказала всем возвращаться в отделение. Приехавшие, наконец, медики сделали тетушке Миркл укол и заявили, что бабулю нужно положить в больницу. Вилла поморщилась и отправила с ними “Усика”, пока не прибудет специальный наряд из изолятора. Под дикий вой бабку уложили на носилки, пристегнули к ним наручниками и увезли. Следом увезли покойницу в морг отделения, и лейтенант Гримхольд провела для стажера мастер-класс по сбору показаний у соседей и наложению печатей на помещения с ограничением доступа. Риз все старательно повторил – опросил молодую семью с младенцем и пьяненького старика из дальней комнаты, а потом сам наложил печать на двери “тетушки Миркл”. Получив все подписи, магполицейские собрали бумаги и поехали на службу – узнавать подробности убийства у бабы Яси. Выпив чаю с пирожками, где начинкой, к облегчению Виллы, оказались грибы и картошка, а не то, что она всегда боялась обнаружить в пирожках, лейтенант Гримхольд получила подтверждение своим подозрениям. – Это точно не сердцеед, – сообщила баба Яся. – Покойнице по паспорту восемьдесят и по внутренним органам ровно столько же. Клинок другой, работа топорная. Да и умерла старушка совсем не потому, что ей вырезали сердце. – Не потому? – осмелился переспросить Риз, аккуратно пряча пирожок в карман. Баба Яся кивнула. – На голове гематома. Удар был нанесен сверху и под таким углом, что я бы сказала: ваша жертва сидела, а убийца стояла. А сердце вырезали примерно через час, кровь успела свернуться. Следователь и стажер переглянулись – ну да, как же они не обратили внимания на то, что в комнате старушки нет привычного веера брызг! – Кровь на платке и газете? – для проформы уточнила Вилла. – Кровь пострадавшей, – подтвердила баба Яся, – а ножик нашли? Риз вытащил из мешка с уликами пакет с ножами, собранными на кухне. Патологоанатом вздохнула. – Притащили работки! – сказала она, потом повела рукой над клинками, заставляя их слабо светиться. – Так, эти чистые. – Она сгребла в сторону часть ножей. – Здесь… курятина, это… Ох, бабка! – Что такое? – напряглась Вилла. – Голубей она резала. Вот эти ножички все в голубиной крови! Лейтенант брезгливо передернулась. Городской голубь, питающийся с помойки – та же крыса, только с крыльями! – А вот тут… куриная печень, говядина и…человечина! Вилла ловко подхватила отложенный нож, упаковала в бумажный пакет и написала: “орудие убийства”. – Ну все, идите, – отмахнулась от них баба Яся, – отчет завтра будет, мне еще парочку маргиналов привезли с вокзала, и “поплавок” очередной ждет. Магполицейские поспешили выйти, но за дверью Риз уточнил: – “Поплавок”? – А, это легенда наша местная. Набережную у двух химер знаешь? Там, где кошкольвы еще и фонари с рунами? – Знаю! Красиво там, после учебы иногда там собирались. – Ну вот, раз в месяц примерно к этим химерам утопленника прибивает. Ступени там широкие. Заплывает такой бедолага на них и болтается, подпрыгивает, как поплавок! – Да ну! – Точно, – вздохнула Вилла. – Причем умирают эти несчастные от разных причин, в разных местах, но притаскивает их туда. Раньше на течение грешили, даже эксперименты проводили мешки имитирующие тела кидали – ни один к ступеням не подплыл! Да и тонет в Шеве много народу, а приплывает на ступени один раз в месяц примерно. Так что этих “поплавков” по договоренности развозят каждый раз в новый отдел, чтобы никому не обидно было. Вот сейчас наша очередь! Риз покачал головой и постучал по нарядному наручному хронометру: – Госпожа следователь, рабочий день уже закончен, дело мы раскрыли, подвезти вас домой? – А подвези! – решила Вилла. На улице снова зарядил дождь и мокнуть на метле ей отчаянно не хотелось. Риз усадил ее в мобиль, подождал, пока мотор приятно зарокочет и вдруг спросил: – Госпожа следователь, а почему у вас позывной “Ведьма”? – Потому что живу на улице Ведьм, – пожимая плечами в ответ, сказала она. – И все? – А, ну была еще история. Давно бы спросил, тебе ребята бы рассказали, – хмыкнула Вилла. – Я тогда только на службу пришла, тут парень работал, Дрейк – рыжий, как морковка, резкий такой. Ну вот я в первый день к оперативникам зашла, увидела стопку бумаг на шкафу и говорю этому Дрейку: “не дергайся, а то на голову что-нибудь упадет”. Он разорался, задергался и локтем в этот шкаф заехал… Вся пирамида, которую они месяц наверху лепили рухнула ему на голову. Вот он и заорал, что я ведьма! Вилла рассмеялась, и Риз охотно улыбнулся ей в ответ. – Ну, а почему у тебя позывной “Дракон”, я уже знаю, – добавила она. Тут как раз показался доходный дом Сивиллы, лейтенант Гримхольд выскочила из мобиля, махнула стажеру рукой и скрылась в парадной. Брэндон посмотрел ей вслед, вздохнул и поехал домой.