Глава 8

Андрей: собачья работа, но я не жалуюсь

Несмотря на то, что я несколько раз заглядывал в библиотеку, чтобы разобраться, что за Закрытые территории, которыми раньше управляла Ядвига и ее семья, а теперь — нервные князья и княгини, я так и не нашел внятных ответов. Что это за земли, какие отношения между ними, сколько городов — все это пригодилось бы, чтобы рассчитать первый тираж. Элементарно, у меня нет сведений о количестве читающего населения.

Даже карты мне не попалось, а еще оставалась загадка Занавеса. Можно ли пробиться с газетой за его пределы и надо ли нам оно? Налицо нехватка вводных данных. Наверное, для начала мне стоило усадить за чай Ядвигу и по пунктам получить у нее ТЗ (техзадание) для издательского проекта. С другой стороны, мы оба доказали, что разговаривать не умеем — или ругаемся, или целуемся.

Я постарался изложить слушателям суть проблемы. И кот тут же замахал на меня лапами:

— Решается очень просто: ты ложишься спать, я включаю транслятор и ты слушаешь аудиодорожку. В принципе, можно и как видео организовать — тогда посмотришь карты, диаграммы нарисую. Но тогда на отдых останется в два раза меньше времени. Если слушать, то твой сон сократится на 25 %, сущие пустяки.

Я аж присвистнул. Какие невероятно высокие магические технологии. Кот настаивал, что этот способ эффективнее и сработает быстрее, чем несколько вечеров, проведенных в библиотеке. Мол, в таком случае запоминается 100 % информации. Я сильно сомневался, но спорить не стал.

— А почему в библиотеке я не нашел ни упоминаний, ни карт?

— Неудивительно, земли закрыли примерно двести лет назад. До этого часть Семиречья принадлежала Гаевским, они постепенно выкупали надел за наделом, двигаясь с запада на восток в попытке укрыться от притязаний древних магических родов. Другая — верховной ведьме, что, кстати тоже наследный титул, с более гибкой схемой передачи, — кот демонстративно молчал, и к разговору подключилась Василиса. — Когда случился кризис, новых карт некому было рисовать. А для остального мира — мы запретные земли, которые угрожают всеобщему равновесию.

Она немного помедлила.

— Вообще-то дело в моем папочке. Он помешался и запустил Перелив — это когда очень сильное магическое существо забирает магию у других. При помощи артефактов он мог обезмажить Белогорье за пару часов. Его остановила мама, но без коллапса и там не обошлось. Чтобы убрать источник нестабильности, на Семиречье накинули колпак.

Я с интересом слушал Василису, отмечая про себя, что сейчас беседует она, находясь по ту сторону занавеса, а не далее как вчера пила с нами и чай, и компот собственной персоной.

— Белый маг — это тебе нестабильность похлеще темного, — сердито бросил кот. — Поиски идеальной формы и содержательного совершенства множат маньяков обоих полов. Прости, Василиса, к тебе это не относится.

— Истинная магия не делает различий, — спокойно ответила та. И в этом мне почудилась отработанная годами закалка.

Из дальнейших расспросов я вытянул, что Семиречье занимает существенную часть суши в этом мире. Точных цифр они не называли. Когда я предложил делить на доли, то получалась одна десятая, или «меньше, а то и больше». Но в пересчете с их «перстов» на километры все шесть княжеств, куда меня приземлило, помещалось на территории Вологодской области. Их мир, явно, компактнее моего.

Меня удивило, что Василиса и котофей утверждали, что население и городов, и деревень в основном грамотное, и «темных» почти нет. Я стал приставать с расспросами, как так получилось:

— Это нужно, чтобы читать священные книги? Учить молитвы, псалмы?

Василиса из зеркала взглянула на меня с некоторой опаской.

— Уметь складывать из букв слова учится каждый, чтобы чинить простейшие оберегающие заклинания: для дома, для сна, перед выходом на улицу. Такие записочки помещают внутри оберега. У тебя его нет, ты под защитой колец, которыми Глаз Гора связал вас с мамой.

Марта сидела рядом с серьезным видом и иногда кивала. Я решил, что польза от нее будет только на конечном этапе логистики и, как всегда, ошибся на ее счет.

— У библиотечного терминала я видел несколько листков, которые выходят при княжеских дворах. Это больше похоже на календарь, афишу и пересказ баек от соседа: так, якобы в части Перепустья, граничащей с Открытыми землями, из-за магического поединка по ту сторону, прошел сильнейший ливень из фиолетовых лягушек. Возможно, читатели у вас за века и к такому привыкли, но мы пойдем другим пойдем. — Тут я зафиксировал про себя, что отсылка к В.И. Ленину и, тем более, к В.В. Маяковскому, не прошла.

Это значит, большая часть культурных коннотаций мне в этом мире недоступны. Видимо, придется подключать кота с его ночными трансляциями и много читать самому. А ведь на ночи в избушке у меня появились другие виды. Есть и хорошие новости: кажется, я увлекся этим проектом. И пока с трудом поддается оценке, хорошо это или плохо, запал на заказчицу.

Кстати, к вопросу о коннотациях — насколько я мог судить, хорошо образованные Ядвига, Василиса и, разумеется, Глаз Гора осведомлены об истории, искусстве и современной жизни в моем мире. То есть связь между ним и этим все-таки имеется.

— Давайте собирать настоящие новости. Это гораздо интереснее, в хозяйстве пригодится. Можно еще публиковать объявления о продаже товаров, предлагать услуги. А мы получим возможность рассказывать о том, что происходит здесь и в соседних землях на самом деле, — я перечислял, а самому хотелось других подробностей. На какие печатные станки я смогу рассчитывать, со сменными литерами или на более современные?

И хоть убей, я совсем не помнил, как печатный пресс Гутенберга размножал иллюстрации — на фото я и не замахивался.

— А обязательно, чтобы эти ваши «новости» выходили на бумаге? Вот бы сделать версию для кажущих экранов на браслетах. Целый лист туда не войдет, но несколько строчек — это удобно. А то присылают всякую ерунду: купи то, купи се, — подала голос Марта.

— Это оно, — взвился мой внутренний голос, — это идея.

— Прекрасно, Марта, — сказал я. — Тогда мы сможем даже брать небольшую денежку. У нас это называется подпиской. А за газету — другую сумму, все-таки печатная версия требует расходов на порядок выше.

— В Семиречье так не принято, — тут же возразила Василиса. — Зачем платить за листы с новостями, если каждый из князей минимум раз в месяц, а то и чаще, раздает их на главной площади.

Я был с ней не согласен. Наши новости должны отличаться, вызывать привыкание, дарить иллюзию контроля, расширять границы: сидит читатель у себя в усадьбе, как и мы, кофе пьет. И при этом листает, что в каждом большом городе делается. Или взять другое, не менее теплое чувство, даже два, — узнавание и сопричастность. Это когда условный Иван Иваныч находит заметку, что на соседней улице прошло открытое заседание клуба филателистов, на котором председательствовала его тетушка.

Но я не стал углубляться в социальную роль печатных медиа. И в финансовую сторону нового предприятия. КотоКот дал понять, что деньги для нас, то есть для Ядвиги, не проблема.

Это значит, что назначаем за номер газеты невысокую цену, какую-то местную копеечку — сколько там у них стоит булка, калач — и, возможно, когда-нибудь выйдем на нулевую рентабельность.

— Наши новости будут с первой полосы вопить «Купи меня!», — заявил я. — Осталось решить, для кого мы их пишем. На землях княгини есть население или ориентируемся на соседние страны?

— Сейчас у мамы остался только этот медвежий угол, в народе его прозвали Медвежье. О населении тебе лучше Марта расскажет. Как я понимаю, местные уважают Ядвигу и в ее дела не вмешиваются. Впрочем, как и она, — произнесла Василиса, оглядываясь куда-то через плечо.

Марта в этот момент задумчиво поедала блины, поочередно обмакивая каждый то в мед, то в сметану, щедро накладывая свежую малину с соседнего блюда. Она, видимо, решила про себя, что мы с котом аппетитом не отличаемся и взяла инициативу в свои руки.

— Нас не больше двух-трех тысяч, не было оказии считать. Оседлых меньше: думаю, тысяча. Остальные все время ездят в другие княжества на заработки и возвращаются сюда. Тут, пожалуй, самое безопасное место для беглых. А что такое новости для газеты, зачем это?

Я набрал в легкие побольше воздуха, чтобы объяснить невеже, что нападение магов на избушку три дня назад — это новость, и решение Ядвиги принять титул Верховной, хоть я и сам до конца не понимал, что это дает, — тоже, причем для первой полосы. И еще десятки местных новостей для каждого княжества, но где нам взять столько корреспондентов?

Тут зеркало Василисы пошло рябью и оттуда на нас воззрился серьезный длинноносый мужчина. Черноволосый и черноглазый, со скорбной складкой от носа к губам слева — и губы, разумеется, поджаты, словно он заметил насекомое на своей белоснежной манжете.

Меня возмутило выражение его лица и еще больше — длинная прядь отливающих синевой волос, попавшая за ворот рубашки, небрежно расстёгнутый как минимум на две пуговицы.

— Это кто? — спросил он хорошо поставленным голосом. Ну, один в один, как у актера советского кино Алексея Баталова. Мало кто в курсе, что Баталов выступал чтецом.

Яга: две встречи и ни одного смертоубийства

День не задался примерно со вчерашней ночи, мря. Когда Андрей наклонился к ней, чтобы поцеловать, вся тяжесть недосыпа придавила ее к скрипучим ступеням и заставила нести бред. Ребра сжало как будто в тиски, в горле заклокотало сильнее обычного, вдруг стало не продохнуть — это, может, и есть то самое влечение, оно же волнение, которое последний раз испытывала так давно, что теперь принимает за недомогание?

Андрей в ее спальне запутался с тем, как включить ночник и чуть не снес его со столика, был напряжен, старался дышать медленнее, а, уложив ее на подушки, на несколько секунд задержал губы у ее виска. И все. И весь сказ. Она провалилась в сон, как в магическую дыру, чтобы через несколько часов ее так же быстро выбросило обратно.

В 8 утра она навестила Глеба, воеводу Влады. И хотя добрая половина отряда, в котором всего-то человек тридцать, еще не проснулась, он встретил ее подтянутым и быстро сообразил, что от него требуется. Ни чем не выказал волнения, держался спокойно.

Поговаривали о возможном неравном браке с княгиней и о древних магических корнях парня, а дальше слухи друг с другом не сходились. Одни утверждали, что начинающий воитель быстро сделал карьеру, околдовав малютку княжну, другие — что она сама польстилась на былое магическое величие и мечтает передать правильные гены будущим детям.

Глеб думал не быстро, но рассудительно, и услышал ровно то, что прозвучало. Сейчас он предан интересам Дивногорья, и в планы ведьмы не входит сбивать его с пути.

Тем не менее, воевода Ядвиге понравился. Он реагировал настороженно, с полным отсутствием раболепия, умело скрывал свой страх — его выдавали разве что расширенные зрачки и некоторое онемение обычно подвижного лица. Ведь, в отличие от немагов, он чувствовал, какая сила скрывается за ней. И противопоставить-то ему нечего — только щеголять отличной осанкой и машинально держать руку на рукояти меча.

— Я не затеваю зло, — ритуальная фраза прозвучала скорее доброжелательно, чем торжественно. — Против тебя, твоей госпожи и народа, которому ты служишь.

На ладони Ядвиги разгорелся маленький зеленый огонек. Традиционный ритуал подтверждения намерений у одного из носителей чистой стихийной силы. Знать бы, как давно в Семиречье не зажигались эти маячки. Все маги или ведьмы такой мощи надежно упакованы в учебники истории и не беспокоят ныне живущих.

На лице Глеба ужас и облегчение изобразились одновременно. Возможно, со временем силу можно будет черпать не в таких объемах, а переносить сюда только необходимую часть, подумала про себя Ядвига.

На прощанье она задержала взгляд на защитнике Дивногорья чуть дольше, чем следовало. Внезапный переизбыток магии поднял в ней волну энергии: скачешь бывало по лужам стовосьмидесятилетней девчонкой, улыбаешься каждому прохожему и каждой вороне.

«Не собираюсь я его очаровывать, — напомнила себе ведьма. — От этих стукнутых сплошная морока. У меня один такой по дому бродит, пригляду требует».

От макушки до пяток Ядвига ощущала, как идет регенерация: судя по всему при ней останется только легкая хромота. На правой ноге изуродованные кости и суставы выглядели лучше; как же ей повезло, что самым уязвимым местом на теле оказался голеностоп, а, например, не среднее полушарие мозга, отвечающее за реакции и контроль. Что-то подсказывало, что зрение, голосовые связки и, так ее раз так, нервная система восстановятся полностью.

Она запрыгнула на спину Каурому, — его как раз успели пригнать с утра — и пустила коня в галоп. Как хорошо, что у магических хозяев и кони становятся долгожителями, и умеют преодолевать расстояния через пространственные тоннели, если уже проходили этот маршрут ранее на обычный манер.

Вокруг заставы, куда пустили на постой Глеба с его людьми, простирались поля пшеницы. Вдалеке, или ей показалось, желтел подсолнечник. Когда это поселенцы успели так расхозяйствоваться, успела удивиться Ядвига прежде, чем Каурый вошел в тоннель и покинул земли Медвежьего.

*****************************************************

В сказках, во всяком случае в тех, которые читали Ядвиге, ведьмы жили в лачугах или, что реже, в пряничных домиках. Старая Гайдучиха презрела правила и поселилась в пещере. Вход в нее предостерегающе распахнут: полотнище, грубо сшитое из нескольких волчьих шкур, сбилось кулем и лежит на земле справа.

— Хозяйка? — повысила голос Ядвига, потому что стучать по каменным сводам ей было нечем.

Каурого она привязала в нескольких сотнях метров отсюда. Конь не любил контакты с посторонними, навязчивые запахи и громкую речь.

— Чего орешь? — невозмутимо ответила бабка где-то за ее спиной. Ядвиге даже не требовалось оборачиваться — она наизусть знала манеру Гайдучихи задирать немыслимо крючковатый нос и щуриться при каждом слове.

По всем правилам ведьме полагалось встречать гостью, сидя в кресле, где бы это ни происходило, в комнатенке или в зале. Это соответствовало каждой из ролей — хозяйки и просителя. Но Гайдучиха не выносила традиций в их дословной трактовке, она пребывала в по-ведьмински упорном убеждении, что хозяйкой на своей территории она остается, хоть повиснув на потолке.

В наплевательском отношении к канонам она перещеголяла даже бабушку Ксению, которая считалась прямо-таки передовой ведьмой — шутка ли, курила тонкие дамские сигареты и имела несколько платьев.

Впрочем, Гайдучихе давно перевалило за первую тысячу лет, вспомнила Ядвига. В этом возрасте женщине позволительно быть немного ветреной.

— Не стой столбом, я тебя ждала, чайку заварила, — протянула старуха и улыбнулась, обнажив рот, полный крепких и острых зубов.

— Я бы почаевничала, хороши твои травки, но полон дом гостей. Части из них пора выметаться.

— Узнаю тебя, девочка, все так же вежлива, не хочешь обидеть бабушку. А вот суетливость твоя не на пользу, — сказала Гайдучиха, внезапно выпрямив спину. Ростом она почти сровнялась с Ядвигой.

Яга подавила порыв ответить на эту легкую угрозу, пустив гулять ветер по кронам деревьев, для наглядности.

Потому и существуют протоколы, что ведьмам сложно беседовать друг с другом, как это принято между людьми, да и магами тоже. Для того и образовывают они ковен, чтобы каждая занимала в нем строго отведенное место, а энергия, ресурс которой все-таки не бесконечен, всякий раз не тратилась на определение рангов.

— Ты знаешь, зачем я здесь. Очагу должно гореть снова. Сила вернулась. Я отдам долг сторицей. Если кто-то из сестер ушел, передам наследие тем дочерям, кому оно предназначалось.

— Я знаю, в чем твоя проблема, — не сводя с Ядвиги немигающих желтых глаз, усмехнулась старуха. — Ты торопишься с выводами, торопишься жить. Иногда стоит остановиться и оглядеться, упереться лбом в ствол родового дерева, послушать, что в его жилах…

Ядвига прикрыла глаза, сжала и разжала кулаки — слишком горячо, эмоции перехлестывают. С Гайдучихой проще беседовать по чайной ложке в час, не имея планов закончить переговоры до отхода ко сну.

— Вы пожертвовали ради меня самым ценным. Ваша потеря все эти столетия была моей раной.

Гайдучиха досадливо поморщилась:

— Мы отпустили верховную, позволили ей выбрать смерть. Мы чуть не потеряли тебя, ее преемницу. А ты не приняла ведьмовства и взялась запечатать силу, с которой нельзя тягаться. Проиграй ты вместе со своей волшебной дубиной, и запечатывать соседским олухам было бы нечего. Ни нас, ни олухов, ни Белогорья, — бабка сделала паузу. — Быть ведьмой — это ответственность, а ты и до сих пор — взбалмошная девчонка.

Последнюю фразу она произнеслась без злости, со вздохом.

— Ах, да, и наша новая верховная ведьма, — теперь улыбнулась Гайдучиха, скорее глазами, чем губами. — Не пыхти ты так, все мы видим, что сила возвращается.

Она аккуратно взяла Ядвигу за руку и провела в пещеру, где в углу, лихо потрескивая в открытом очаге, резвилось пламя.

— Видишь? — кивнула Гайдучиха. — Как погас, так и возвернулся. А каменный я приказала разобрать. Переносной куда удобнее. С такой штукой мы сможем проводить обряды даже за Занавесом.

— Ты принимаешь? — тихо спросила Ядвига.

— Смешно, — теперь уже по-настоящему улыбнулась старая ведьма. — Это же я когда-то помогала тебе зажигать лучину. Я первая считывала твой уровень силы. И сейчас повторю: не синий, не зеленый, не красный — запредельный. И оттого загадывать наперед с тобой невозможно.

Ядвига даже не успела подумать, что все прошло слишком гладко, как Гайдучиха добавила:

— Но ковен не примет, пока нового хранителя не покажешь. Полоумные бабки, а в курсе, как устроены дела в Семиречье. Хранитель — твоя вторая половина, магия сотни родов перейдет к нему. Первый муженек о таком только мечтал, и с каким же трудом его похоронили.

Ядвига вспыхнула и вырвала руку, про себя отметив, что и сейчас силу удалось удержать без видимого труда. Не вдова Гаевская с потухшей нейтральной магией — после замужества она сохранила фамилию отца, так как вступила в права наследования без передачи их супругу — а ведьма-ходячий вулкан. Часть этой энергии требовалось как можно быстрее раздать упрямым товаркам.

— Хорошо, я приведу Андрея. Передай мегерам, чтобы руки загребущие держали при себе и пообедали как следует, чтобы слюной не капать.

— Мне тоже не терпится с ним познакомиться, — захихикала Гайдучиха, буквально растворяясь на фоне поросшей мхом и сочащейся мутной водицей стены.

Ядвига внимательно смотрела на тающую в воздухе темно-зеленую юбку со здоровенными заплатами. За все эти годы она так и не поняла, как именно бабка сливается с предметами, становясь невидимой. Ведьмовству Ягу никто не обучал, только магии в школе для отпрысков древних родов.

Она не удержалась и плюнула на грязный пол: откуда в ведьмах эта потребность пустить пыль в глаза?

Яга: как не стать жертвой своих сексуальных фантазий

Когда Ядвига вернулась к избушке, солнце поднялось высоко. И подпорченная сорняками центральная аллея, и нагромождение сараев за домом на этот раз диссонировали с ее настроением. Приказать нанять людей и привести участок в порядок?

Если чаще выезжать верхом и оставить жеребца и лошадку, которую она заказала для Андрея, здесь, то неминуемо к конюшням потребуется пристроить манеж. И ведь на этом метаморфозы не закончатся.

Садовник исчез накануне большой беды, еще когда был жив Ясномысл, но сюда из господского дома он почти не наезжал. Значит, чтобы под окнами появились изгибающиеся клумбы и такие низенькие, с круглой кроной деревья, понадобится выписать дизайнера в одной из столиц.

Ядвига вздохнула и с укором потрепала Каурого по широкому лбу. Конь лениво пощипывал траву и делал вид, что не имеет к грядущим переменам никакого отношения.

На данный момент она одно из самых сильных существ в Белогорье — возможно, прогулка на лошади и, правда, не при чем, и это здравый смысл шепчет ей, что новое положение обвязывает по всем фронтам.

Нет, на самом деле он подсказывает, что она с рождения была тем, кто есть сейчас: хозяйкой арсенала, ягой восточных земель. Как говорят в мире Андрея, два в одном, супер комбо. Гадство, но отсидеться в с виду неприметной лачуге не удастся.

Ядвига свистнула, и к ней подбежал конюх.

— Асклепий, подготовь Каурого с Лизкой к вечерней прогулке. И подумай, кто в вашей семье сгодился бы на роль управляющего? Твоя сестрица дюже расторопна и ты быстро сладил со стройкой, но хозяйство подрастать будет с каждым днем.

Брат Марты принял похвалу невозмутимо, кивнул то ли своим мыслям, то ли ее словам, и вместо ответа взял коня под уздцы, дождавшись, когда Ядвига спешится.

**********************************************

Формально Андрей не имел допуска к волшебному арсеналу — ни помолвка, ни практически стопроцентная совместимость (Ядвига подразумевает его максимальную нейтральность по отношению к магическому воздействию, выявленную заклинанием отбора, которое Андрей словил на HH.ru, а не что-то более личное, — прим. автора) не давали ему свободного прохода в хранилище.

Однако княгиня рассчитывала, что заинтересованный Котокот обойдет любой блок и сейчас показывает «мальчику», — про себя, хотя уже и с большим трудом, она по-прежнему называла его так, — как устроены амулеты, фамильяры, боевые и защитные приспособления разных видов, размеров и эпох.

Ее ждало разочарование. Судя по голосам из гостиной, там увлеченно спорили насчет этого дурацкого новостного листка, которым Андрей загорелся куда сильнее, чем поразительными образцами из ее коллекции. Один Грам чего стоил, но этого странного человека воинская слава, обязательная составляющая мужской стати, не волновала от слова совсем. Как будто бы речь шла о брачных песнях редких тюленей, с которыми носилась Василиса.

Яга отправилась на кухню. В одном из трех закрытых погребков у нее припасен успокоительный взвар на ромашке. Надо больше спать и медитировать по утрам, как это описывается в тех инструкциях, которые ей на словокажущий браслет присылала дочь — на каждый день недели своя поза. Тогда припадки ярости совсем перестанут маячить (проклятое зелье!), и, возможно, от мыслей о сексе тоже получится избавиться.

В отношениях с Андреем пора объясниться. Да, ей нравилось находиться с ним в одной комнате, от этого становилось теплее. Да, при сближении к нему тянуло еще больше: влечение вперемешку с любопытством захлестывало с такой силой, что сложно было разобраться, какое движение она совершала инстинктивно, повинуясь потребности прикоснуться, а где — ей не терпелось увидеть, как отзовется его тело.

Да и какая разница. Буйная живая радость, щебет птичек в обоих ушах одновременно не соответствовали роду занятий верховной ведьмы и негласной правительницы Семиречья (эх, не зря так тяжко вздыхал Берендей, — прим. автора).

Эту кутерьму между ними, с закидыванием локтей и коленей, с задиранием юбок и тем, что неминуемо последует дальше, необходимо как можно быстрее распланировать так, чтобы иллюзий не оставалось ни у него, ни у нее.

Андрей получит работу, за которую ему заплатят не по-княжески — по-королевски, определенные личные обязательства, из-за которых даже находясь в своем мире и будучи связанным контрактом с ней, не заведет серьезные отношения — магия не отпустит, — но за ним останется свободное перемещение между мирами. Не исключено, что и привычный образ жизни на Земле, как минимум на четыре-пять месяцев в год.

Надо заказать Коту магическую модель баланса для их союза. Какое количество времени вместе будет засчитано за брак, сколько половых сношений понадобится и за какой период. Еще их стоит распределить по календарю, чтобы не создавать препятствий потокам силы и не провоцировать всплески. Пройти обоим медицинское обследование, а для нее понадобится и ментальное.

Мря, эти процедуры займут месяц или же больше. И вдруг получится, что они с Андреем в принципе не могут заниматься любовью: в Белогорье считалось, что пара должна более или менее совпадать по магическому потенциалу, а у него — чистый и доказанный ноль, что редкость даже для безмаговых миров.

Она вспомнила истории, когда не помогали ни обереги, ни самые сильные заговоренные амулеты, ни спальни, спроектированные для поглощения излишков магии — и один из партнеров все равно погибал. Представила мертвого Андрея, распластанного на кровати, среди подушек и развешенных над балдахином нитей с нанизанными поганками и головками чеснока.

Чашка с недопитым взваром полетела на пол. Такие видения озабоченным ведьмам помогают лучше холодного душа, согласилась сама с собой Ядвига. В гостиной тем времени наступила полная тишина.

Ядвига: пристально разглядывает еще одного красавца-мужчину

Первое, что удивило Ядвигу, когда она вошла в комнату, это то, что людей в ней находилось, всего два. Кот же не в счет. Они со своей «газетой» до этого издавали столько шума, будто там заседал земский собор любого из пяти княжеств когда-то единого Семиречья.

Второе, что бросилось в глаза — это Большая кормчая книга. Ее водрузили посреди стола, перенеся на подоконник и другие поверхности посуду и часть блюд, оставшихся, видимо, от позднего завтрака. Что Андрей, Марта и Кот пытались вытащить из книги, где проповеди перемежались с законами первых князей и сводками об урожаях пшеницы, для нее могло бы стать загадкой, если бы ее внимание не переключилось на еще более насущные вопросы.

Например, третье, на чем она задержала взгляд — выражение досады на выразительном лице Андрея, словно его оборвали посреди вдохновенной речи. Он машинально теребил кольцо, выданное котом. Может ли быть такое, что Котокот общается с ним по отдельному каналу и ей их беседа недоступна? Этот момент требовал отдельного разъяснения, к тому же пялиться на Андрея дольше нескольких секунд не стоило.

Зеркало, из которого на нее в упор смотрел Кощей, Ядвига заметила в последнюю очередь. Значит, правильно ей послышался голос Василисы. Проректор Первой объединенной академии, он же глава верховного наблюдательного совета магов пожаловал к ним прямо из рабочего кабинета ее дочери. Другой возможности, кроме как личный канал Васьки, для него не существовало.

Кот замысловато хрюкнул и приготовился смотреть представление, явно предлагая Андрею и Марте заняться тем же самым. Этой встречи избегали веками, и Ядвига бы предпочла оттягивать ее и далее.

Кощею пришлось заговорить первым, потому что княгиня отказалась облегчать ему эту задачу: закинула брови повыше и уставилась прямо на него. Молча закипая.

— Приветствую, госпожа Гаевская. Вы, я вижу, на редкость в добром здравии, — с улыбкой, которой можно было резать металл средней мягкости, ни на миллиметр не дрогнув перед ее тихой яростью, заявил последний представитель Кощеевого семейства.

После секундного промедления он продолжил, решив, что ситуация все-таки нуждается в минимальном пояснении:

— Василиса срочно переместилась на первый этаж к первогодкам, там неосторожное обращение с животными. Зеркальный портал, ты же тоже училась, знаешь, нельзя оставлять без присмотра — тем более в Закрытые земли. Это тянет на дисциплинарное нарушение.

— Значит, мимо проходил? — вместо приветствия хмыкнула Яга. — Зря твои министры меня хоронили, а шпионы чушь несли, что вот-вот преставлюсь. Здорова, чего тебе не желаю.

— О, какой ты стала. Грубишь без повода. Ни намека на признательность. Мне она ни к чему, конечно, но все равно любопытно, — скривил губы Кощей. И хотя его мимика свидетельствовала о легком разочаровании, голос оставался таким же невозмутимым и слегка завораживающим.

— Мы с детства знакомы, твои фокусы не работают, обижаешь, — молвила Ядвига, поудобнее усаживаясь в свободное кресло.

— А мне нет смысла оправдываться, за каким лядом я зашел к своей невесте. Извини, не собираюсь, — спокойно улыбнулся мужчина.

Андрею, который внимательно наблюдал за обоими, показалось, что перед ним разыгрывается поединок, где победит тот, кто докажет свою полную холодность. Кощей пока лидировал, потому что сдерженное негодование хозяйки избушки засчитывалось, но, тем не менее, искрило.

— Раз уж ты заговорила о том, что нас связывает, я хотел бы подчеркнуть доброжелательность намерений по отношению к тебе лично и их серьезность в том, что касается Василисы. Хорошо, что чувствуешь себя лучше, давай встретимся и подумаем, что мешает тебе признать наш брак. Я уверен, это единственное, что удерживает твою дочь от того, чтобы на него согласиться, — вот в последней фразе Андрей уловил неуверенность, даже слабость противника. А Яга перешла в нападение.

— Боюсь, ты ошибаешься, Темнейший. Ваша помолвка вызвала скандал в совете, несмотря на то, что ты делал все, чтобы его замять, — хладнокровно парировала Ядвига. — Ты воспользовался тем, что девочка находилась под твоим покровительством. Такой выбор нельзя счесть независимым, а это первое, на что проверяют союз одного из магов первой десятки.

— Это ложь! — вскричал Кощей, мигом теряя самообладание и все завоеванное превосходство. — И это ты, ты будешь говорить мне о воздействии?!

— Ха, тебе это любой скажет, — почти невозмутимо сообщила ведьма. — У вас противоположные типы магии, кому-то придется уйти в нейтрал. Семья по отцовской линии никогда не одобрит такого мужа. Кроме того, есть случай кровной мести. Про то, что пустить тебя в хранилище, наследницей которого является Василиса, то же самое, что открыть ворота козлу в огород, я уже говорила?

— Ты все больше меня поражаешь. Когда-то все эти аргументы тебя не останавливали и ты передумала выходить за меня по другой причине, — засмеялся Кощей. — Кажется, имела место ложная трактовка предсказаний. Какая ты после этого ведьма?

Это нокаут, решил про себя Андрей. Одновременно к горлу подкатила ледяная волна, которая остановилась ровно под языком. На Ядвигу смотреть не хотелось.

— Не думала, что ты вспомнишь про такую малость, — голос княгини ни чуть не изменился. — Ноги твоей здесь не будет. Это мое последнее слово. Не верю, что тебя в моем доме беспокоит еще что-то, кроме окислившихся колец и потрепанного сундука.

— Можно я вклинюсь, уважаемые, — не выдержал Андрей. — Если Василиса к нам не вернется, то давайте вы продолжите ваши разборки без нас. Ты, Ядвига, доходчиво объяснишь, почему отказала этому господину. А вы, мистер Кривая улыбка, определитесь, на ком вы в итоге собрались жениться.

Зеркало снова пошло рябью, и через несколько секунд там как ни в чем не бывало возникла Василиса.

— Что у вас тут происходит? Ты наложила порчу на Кощея, мама? Он выскочил, как ошпаренный и держался за челюсть.

Ядвига окончательно потеряла дар речи и, встряхнув головой, откинулась в кресле.

— Андрей… нам надо поговорить.