Глава 19. Последний шанс

На последнем субботнем занятии с Игорем Ларе было немного грустно. Она успела привязаться к этому мальчишке, да и с русским языком у них с каждым разом шло все лучше и лучше. Оставалось надеяться, что мама продолжит обучение по Лариной программе и что все их труды не пропадут даром.

— Лара, можно вас на пару слов, — Катя заглянула в детскую, вид у нее был загадочный.

Лара кивнула и, попросив Игоря сложить в грузовик только те кубики, на которых была буква А, пошла в зал. Там мама мальчика торжественно вручила ей конверт с оплатой всех занятий за неделю и с небольшой премией сверху. А еще красивый подарочный пакет.

— Спасибо, — Ларе было безумно приятно, но немного неловко, что для Кати у нее не было подарка. Игорю она припасла небольшой сюрприз, а вот про его маму даже не подумала. Лара заглянула в пакет и не смогла сдержать радостного возгласа:

— Чай! Ничего себе, нормальный чай — рассыпной, для заваривания, а не этот мусор в пакетиках! Катя, где вы его нашли?

— В некоторых магазинах есть, — улыбнулась та, явно довольная тем, что подарок понравился. — Но именно этот из Узбекистана, мне друзья привозят. Тоже не могу пить чай из пакетиков, но другой в Чехии сложно найти.

— Это точно!

— Лара, спасибо вам огромное за вашу работу. Няня нам с января уже не нужна будет, как я и говорила, но преподаватель по русскому языку нужен очень. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить ваши занятия с Игорем? Понимаю, что цена будет другой, и я готова обсуждать условия. Кстати, у меня есть знакомые, которым тоже нужен учитель русского. Я уже расхвалила вас, и они очень хотят заниматься. Там две holčičky[38] — шесть и десять лет.

Лара, не веря своему счастью, тут же закивала головой. Конечно, она согласна!

Тем более что и сами занятия, и подготовка к ним ей реально нравились. Даже больше университетских пар. Студенты не относились к особо мотивированным ученикам, да и русский язык был для них чем-то чужим, непонятным и не очень нужным, если уж быть до конца честным. А во время занятий с Игорем Лару очень вдохновляло осознание того, что у нее есть важная миссия по возвращению ребенку его родного языка. И она ощущала себя невероятно круто, делая эту работу. Так почему бы не продолжить? Ни одной причины, которая могла бы ей в этом помешать, Лара не видела.

Выйдя на улицу, она вдохнула морозный свежий воздух — сегодня в Прагу пришла настоящая зима! С минусовой температурой и снегом. Тонкий слой снега, правда, уже почти растаял под ногами, превратившись в кашу, но чешская детвора не унывала и пыталась построить во дворе что-то типа снеговика. Получался скорее «грязевик», но детей это не смущало.

Скоро Рождество. Позавчера был последний учебный день: у студентов начались каникулы. Общежитие быстро и как-то неожиданно опустело. Соседка Барча уехала еще вчера: сначала они с парнем поедут в горы — кататься на лыжах, а потом к родителям. Лара бы тоже очень хотела. К родителям. Но билеты на эти даты стоили столько, что пришлось срочно перехотеть. Ничего страшного, встретит Новый год одна. А Рождество — это вообще для неё не праздник, она даже не в курсе, как его отмечают.

В магазинах было по-праздничному суетно: в супермаркетах люди загружали полные тележки еды, в торговых центрах народ закупался подарками. Лара решила поддаться общему настроению и с огромным удовольствием потратила сегодняшнюю зарплату на всякие вкусности и на два маленьких подарка. Нет, не родителям (им она уже отправила небольшую посылку в начале декабря), а Тонде и Миреку. Причем Лара подозревала, что второй подарок она никогда не вручит — духу не хватит — но все равно купила.

Она постоянно возвращалась мыслями к их поцелую на станции метро: сначала ругала себя за неосторожность, потом почему-то ждала ответного шага от Мирека. А под конец просто впала в какую-то апатию. Пора уже смириться с тем, что у них ничего не выйдет, и занять себя чем-то другим. Вот только чем? Дни перед Рождеством оказались совершенно пустыми: ей не надо было ходить на работу, не надо было готовить праздничный стол, подбирать наряд и убираться к приходу гостей.

Не надо было делать ни-че-го. Абсолютная свобода. Абсолютная ненужность.

Утром 24 декабря Лара поехала одна гулять по Праге. Изначально она планировала позвать с собой Антона, но тот извинился и отказался, сказав, что этот праздник они всегда отмечают у бабушки в Ческих Будейовицах. Что ж, Рождество в семейном кругу для чехов — это святое.

Через два часа Лара не выдержала и поехала обратно в общежитие: прогулка не приносила никакого удовольствия, скорее наоборот. Счастливые лица людей действовали ей на нервы, а веселая музыка и мигающие гирлянды будто усиливали ту паршивость, что была у неё сейчас на душе.

Как этому можно было противостоять? Делать вид, что никакого праздника нет, во всяком случае для неё. Лара поехала домой, поела и упала на кровать с книжкой.

Читала пару часов, потом уснула. Проснулась, когда уже было темно, и долго не могла понять, что не так. А потом догадалась, в чем дело: в общежитии царила полная, абсолютная, нереальная тишина. Было так тихо, будто она осталась тут совершенно одна. Что, кстати, вполне могло быть правдой.

И тут Лара неожиданно расплакалась. Стесняться было некого, так что можно было прореветься на всю катушку, позорно подвывая и утирая текущие сопли.

Вдоволь наплакавшись, Лара почувствовала, что ей стало немного легче, пошла умылась, высморкалась, вернулась под одеяло и решила дальше читать, но руки сами потянулись к телефону и включили Ютуб-канал Макса.

Лара ужасно себя за это ругала, но все равно минимум раз в день туда заходила — пересматривала видео, в которых участвовал Мирек. Там были не только трюки, но и бэкстэйдж: рабочие моменты со съемок. Ларин любимый ролик, который она посмотрела уже раз десять точно, был тот, где разгоряченный после съемок Мирек жадно пил воду, а остаток выливал себе за шиворот. Судя по количеству просмотров, не ей одной нравилось смотреть на его красивую спину, облепленную мокрой тканью.

Внезапно под видео Лара обнаружила ссылку на соцсети Макса. Уже понимая, что это не приведет ни к чему хорошему, зашла на его страницу и порадовалась, увидев там ту самую Наталку, которая обнимала своего чемпиона. Лара и так знала, что Мирек ей не врал, но приятно было лишний раз в этом убедиться. А потом… уф… она полезла в комментарии. Зачем-то. Вернее, понятно зачем… Но, черт возьми, Лара, не надо этого де… Поздно. Она уже наткнулась на аккаунт Мирека и, затаив дыхание, перешла туда. В отличие от Макса, который выкладывал в соцсетях буквально каждый свой чих, тут было мало фотографий, зато на удивление много подписчиков. И под последним постом с рождественской елкой, уютно украшенной разномастными игрушками, была просто гора комментариев в духе «с Рождеством тебя, братан». И тут Лара, наверное, сошла с ума, потому что тоже написала «С Рождеством». На русском. И тут же закрыла приложение и убрала телефон. Сердце стучало, как у испуганного зайца.

Вряд ли Мирек читает комментарии. А даже если читает, вряд ли среди всех этих поздравлений увидит её. А даже если увидит…

Лара вскочила и забегала по комнате. Глупости какие. Она же не в детском саду, честное слово! И уж точно не будет каждые пять минут проверять телефон: сейчас спокойно ляжет спать, а завтра утром посмотрит! Но, противореча сама себе, Лара уже открыла приложение и больно закусила губу, увидев одно непрочитанное сообщение. Пульс грохотал так, что от биения крови заложило уши. Пришлось сделать несколько выдохов и вдохов, чтобы хоть немного успокоиться. И все же открыть сообщение.

«Lara???»

Сердце ухнуло вниз, точно на американских горках, и по щекам тут же прокатилась волна жара, от которой запылало не только лицо, но и шея. Лара секунду поколебалась, а потом ответила, с неожиданным спокойствием понимая, что это последний шанс. Или сейчас что-то случится, или больше не будет ничего. Никогда.

«Да, это я. Привет, Мирек».

Они переписывались осторожно, словно прощупывая почву под ногами и только потом делая следующий шаг.

Как дела?

Нормально, я у родителей, Рождество отмечаем.

Красивая елка, видела у тебя на странице.

Да, это мама с братом наряжали. А ты где?

В общежитии.

Одна?

Одна. Но мне не скучно, я вот читаю.

А что читаешь?…

Через час телефон стал разряжаться, Лара воткнула его в розетку и устроилась рядом с ним на полу, продолжая набирать ответ. Сообщения сыпались одно за другим, без перерывов. Похоже, что Мирек сидел за праздничным столом, не выпуская из рук мобильный. Запас дружеских тем для общения постепенно исчерпался, они оба осмелели, и разговор стал перетекать в другое, более опасное русло.

Я смотрела видео у Макса, ты очень круто катаешься.

Спасибо, а какое больше понравилось?

Где ты по перилам ездишь.

А я думал, где я в мокрой футболке, девочкам оно нравится.

И каким это, интересно, девочкам?!

Разным:) а что, правда, не видела?

Видела.

И не понравилось?

Понравилось, но здесь нет твоей заслуги, просто у тебя красивая спина и ты этим пользуешься!

А хочешь скажу, что у тебя красивое?

Лара с трудом сдержала улыбку, прочитав последний вопрос. Вот засранец.

Почему-то смущения не было, был сладкий нежный трепет внутри и будоражащее предвкушение. Каким приятным, оказывается, может быть флирт. Намного лучше, чем секс, где всем всё понятно и огненные чувства заменяются тупой физиологией.

Говори, мне интересно!

У тебя красивые глаза.

Только глаза?

Не только.

А что еще?

Не скажу.

Может быть, грудь?

Лара написала и сама испугалась своей смелости. Ответа некоторое время не было, она уже решила, что перегнула палку, но тут прилетело длинное сообщение.

Да, у тебя очень красивая грудь. Но мне нельзя сейчас об этом думать. Штаны порвутся. А тут родители и родственники, будет стыдно.

Вот теперь она покраснела и так отчетливо вспомнила ощущение его крепкого члена в своей ладони и то, как он пульсировал, когда кончал ей в руку, что непроизвольно чаще задышала, чувствуя, как во рту все пересохло. Ничего себе, как её кроет. Пожалуй, на сегодня достаточно. Они и так забрели дальше, чем Лара думала.

Тогда не буду отвлекать тебя от семейного ужина! Спасибо за разговор, было приятно поболтать.

В ответ долго ничего не было, а потом прилетело короткое:

Я очень рад, что ты написала. Очень.

Лара несколько раз перечитала и, спасаясь от искушения, убрала телефон подальше от себя. Хватит. А то она сейчас скажет что-нибудь такое, о чем потом будет жалеть.

Полночи она не могла заснуть, ворочалась и била себя по рукам, чтобы не написать Миреку еще раз. Поэтому неудивительно, что проснулась позже обычного, когда телефон показывал пятнадцать минут одиннадцатого. И одно непрочитанное сообщение.

Привет, проснулась?

Лара нежно коснулась телефона, будто погладила, а потом быстро напечатала:

Доброе утро! Да, вот только что.

Откроешь мне дверь?

Что?! Лара подскочила и неверяще уставилась на экран. Да это шутка какая-то, ну не может же быть, чтобы… Но был только один способ это проверить. И делать это надо явно не в ночной рубашке, которая едва прикрывает попу.

Наскоро натянув футболку и штаны, Лара помчалась к входной двери, замерла перед ней испуганным сусликом и, медленно протянув руку, щелкнула замком.

Мирек. Черт возьми, и правда Мирек.

— Ты с ума сошел? — прошептала Лара внезапно охрипшим голосом.

— Ты не рада? — голос звучал уверенно, насмешливо, но глаза смотрели так напряженно, что было понятно: Мирек тоже волнуется. И ему вовсе не так легко, как он это демонстрирует.

— Очень рада, — честно призналась Лара, откровенно им любуясь. Такой красивый, мамочки, ну какой же он красивый. Жаль, что куртка закрывает татуировки на руках, она так давно их не видела. Снять бы с него это всё и провести ладонями по горячей коже. Везде.

— Мне кажется, что ты меня… svlékáš očima…

— Раздеваю глазами?

— Да, — Мирек ухмыльнулся.

— Тебе не кажется, — Лара выглядела скорее довольной, чем смущенной, причем взгляд от него так и не отвела.

Он шагнул вперед и захлопнул за собой дверь, оказавшись к ней неожиданно близко. Нос защекотал знакомый запах — такой манящий, с терпкими нотками — и захотелось притиснуться еще ближе, найти местечко на шее или за ухом, где будет пахнуть особенно сильно, и вжаться туда губами, попробовать на вкус, лизнуть, укусить…

Лару потряхивало от возбуждения. Она совершенно точно хотела Мирека. И знала, что он её хочет. Даже если не смотреть на подозрительно оттопыривающиеся джинсы, одного взгляда в его потемневшие от желания глаза хватило бы, чтобы это понять. Но ведь и в прошлый раз так все начиналось: она хотела, он хотел, а в итоге было сначала больно и неприятно, а потом вообще никак. Можно ли попросить Мирека, чтобы он её просто ласкал — без секса? Он не посчитает её ненормальной?

Лара облизнула пересохшие губы, и Мирек тут же, тихо выругавшись, накрыл их своими. Рюкзак и скейт с грохотом упали на пол, а он, освободив руки, тут же одну запустил ей под футболку, а большим пальцем второй нежно поглаживал шею.

— Лаарко, — хрипло тянул он, когда ненадолго отрывался от её губ, чтобы глотнуть воздуха. — Šílím z tebe[39]…

Его возбужденный голос действовал на Лару, как афродизиак. Похоже, если они не остановятся, секс у неё случится прямо тут — в узком неудобном коридоре. Эта мысль ее немного отрезвила, Лара уперлась ладонями в грудь Миреку и нежно прошептала:

— Тшш, притормози. Хотя бы разуйся сначала и разденься.

— Разденусь, — тяжело дыша, пообещал он. — Но сначала ты.

— Мирек!

— Хорошо, могу я первым.

Лара рассмеялась, еще раз прижалась к нему и поцеловала где-то возле уха.

— Ты в комнату зайди сначала, стриптизер, а то вдруг соседка внезапно решит вернуться, а тут ты такой красивый в коридоре стоишь.

— Красивый? — самодовольно уточнил он.

— Как будто сам не знаешь! Конечно, ты красавчик. Не то что я, одни только глаза красивые, и всё, больше не на что посмотреть, — поддразнила его Лара.

— Ты вся очень красивая, — с обезоруживающей искренностью сказал Мирек, и у нее перехватило дыхание.

— Спасибо… ну… проходи, — неловко сказала Лара и ушла на кухню. Наверное, он голодный. Надо чем-то покормить.

— Мир, ты есть хочешь?

— Хочу, — он снова оказался очень близко, прижался сзади и поцеловал в шею. — И у меня есть много еды.

— Откуда?

— От мамы, — объявил Мирек и открыл рюкзак. Лара с приоткрытым от удивления ртом смотрела, как оттуда появляются контейнеры, банки, коробочки и как все это добро горой вырастает на столешнице.

— Мир, ну зачем, у меня есть же…

— А это маме моей можешь объяснить, — ухмыльнулся он. — Я сказал, что должен уехать, мама спросила куда, а когда узнала, что к девушке, дала еды. И если бы я не взял, никуда бы не поехал. Что будешь? Есть гуляш, ржизки, суп, утка, брамборовы салат…

— Салат и утку! — Ларе сначала странным казался чешский картофельный салат — эдакая пародия на оливье — но потом она распробовала его и даже полюбила. А в исполнении мамы Мирека это и вовсе стало гастрономическим оргазмом, ничего общего с салатом из столовой. Утка тоже была безумно вкусной, за одну хрустящую корочку можно было полцарства отдать!

Но настоящим объедением были домашние сладости: пышная сдоба vánočka, которая была немножко похожа по вкусу на кулич и куча видов рождественского печенья. Не верилось, что кто-то приготовил эту красоту своими руками.

— Передай маме от меня большое спасибо, это очень вкусно.

— Передам, — кивнул Мирек, расслабленно валяющийся на Лариной кровати. От чая со сладостями он отказался, сказав, что еще вчера их наелся, и теперь лениво наблюдал за ней из-под полуприкрытых век. — Иди ко мне.

Чувствуя внезапную робость, Лара присела на краешек кровати, которая казалась сейчас очень узкой: Мирек занимал все свободное место. Как бы тут уместиться…

Но он решил все за неё: просто сгреб в объятья и практически уложил на себя.

Лара надеялась, что после такого сытного завтрака ему будет не до секса и они просто полежат в обнимку. И может, даже получится поговорить. Она, конечно, была очень рада, что Мирек вот так сорвался и приехал, но к этому чувству примешивалась некоторая степень досады. Ларе хотелось еще какое-то время попереписываться, чтобы получше узнать друг друга. А заодно можно было бы в переписке (это не так стыдно, как глаза в глаза) обсудить некоторые моменты, например, то, почему ей не нравится секс. Но сложилось так, как сложилось, и, наверное, говорить про это надо сейчас, пока Мирек лежит с ней под боком, как разморенный сытый кот, и не пристает (неторопливое поглаживание задницы не в счет). Тем более что вряд ли он будет долго в таком состоянии, там под джинсами уже начало все твердеть и увеличиваться.

— Мирек…

— Ммм?

— Я хотела поговорить про тот раз… ну когда мы…

— Давай забудем, — перебил её Мирек. — Я правильно понял, что ты хочешь еще раз попробовать? Обещаю: я постараюсь, чтобы было лучше.

— Не надо, — Лара залилась краской. Черт, как сложно про это говорить! Он что, думает, в нем было дело? Ну вот она молодец, добавила парню комплексов. Он-то тут вообще не при чем, это у неё проблемы. Как же это объяснить? — Мир, тебе не надо стараться, в этом нет смысла, правда!

— Не понял, — Мирек приподнялся на локте и настороженно заглянул ей в лицо. — Но тебе же тогда не понравился наш секс. Я что-то не так делал, наверное. И в этот раз…

— Да мне вообще секс не особо нравится, — перебила его Лара. — Не только с тобой. В принципе. Это… ну, не моё что ли.

Мирек уставился на неё абсолютно охреневшими глазами. Нет, он читал, конечно, про асексуалов, которых не интересует секс, но это мог быть кто угодно, только не Лара! Она так загоралась от малейших, даже самых легких прикосновений, так стонала и выгибалась в его руках… Хотя во время секса и правда вела себя так, будто ей все равно. Во всем этом был какой-то подвох, но он никак не мог понять, какой.

— Ларко, а коликрат у тебя был секс? — проговорил Мирек, мешая от волнения чешский и русский. Лара, закусив губу, смотрела в потолок, избегая смотреть ему в глаза. Лицо и шея у нее были красными от стыда.

— Три. Ты третий.

Миреку показалось, что он неправильно понял.

— Я твой третий партнер? — уточнил он.

— Третий партнер, — Лара невесело усмехнулась, — и третий раз. Да, вот так. Слушай, я пойму, если ты не захочешь.

— А когда был второй раз? — перебил её Мирек, которого накрывало осознанием того, что он абсолютный идиот.

— Полтора года назад, кажется, или больше. А это важно?

Два половых акта. Однократных, не очень удачных. Потом огромный перерыв. И потом он, который так старался впечатлить ее, что трахался, будто нормативы сдавал: сильно, жестко, глубоко. Еще и размер у него, хм, не для начинающих.

— Тебе было очень больно, да? — прошептал он.

Лара молча кивнула, слезы беззвучно потекли по щекам. Мирек привлек её к себе и обнял.

— Я не знал, — покаянно шептал он. — Почему ты не сказала?

— Мне было стыдно, — всхлипнула Лара. — Я же старше тебя, должна быть опытной… Я же видела, что ты старался, но понимаешь, я никакого удовольствия в этом дурацком сексе не вижу. Мне или больно, или вообще никак. Я, наверное, просто фригидная.

— А ты получала оргазм сама? От пальцев или с вибратором? — хрипло спросил он. Лара замолчала, а потом смущенно выдохнула:

— Да… от пальцев…

— А от секса никогда? — Мирек слегка поглаживал ее руку, а потом прижался губами к запястью, и кожа сразу покрылась мурашками от его горячего дыхания.

— Нееет, — ее голос был предательски хриплым.

— А хочешь? — Мирек требовательно прикусил кожу, и Лара неожиданно для себя вздрогнула от удовольствия, пронзившего все тело.

— Хочу, — тихо призналась она.

Через мгновение Мирек уже нависал над ней, челка падала на лоб, глаза были как темные озера с еле заметной зеленой кромкой.

— Не бойся, — бархатно прошептал он на чешском. — Сегодня не будет больно, обещаю. Я войду, только когда ты об этом попросишь. Очень хорошо попросишь.