Глава 22. Новый Год

Утром на телефоне было двадцать пропущенных вызовов. И одно сообщение.

«Ответь!»

Что ж, можно и ответить.

«Не могу, очень занята. Сижу и всего боюсь», — настучала Лара ядовитое сообщение. Интересно, поймет ли он иронию? С этими иностранцами никогда нельзя быть ни в чем уверенной.

«Прости меня».

Ого. Сердце больно дернулось, щекам стало горячо. Не ожидала от него. И вот теперь захотелось плакать.

Мирек снова позвонил, и на этот раз она взяла трубку.

— Чего хотел? — прохладно спросила Лара.

— Ты дома?

— Да.

Повисло молчание.

— Я хотел вчера тебя проводить, но потерял ключи. Пока искал, ты уехала.

— Понятно. Нашел?

— Нашел.

Снова молчание.

— Это всё, что ты хотел сказать? — наконец осведомилась Лара. — Если всё, то пока.

— Подожди, — досадливо оборвал ее Мирек, — могу… на чешском?

— Ну можешь, наверное, — решила она. В конце концов, не поймет — переспросит.

Мирек говорил сбивчиво, долго, и Лара действительно поняла не всё, но основную мысль ухватила. Вечеринка у Макса, на которую ее звал Мирек, планировалась, оказывается, не только как праздник, но еще и как мероприятие для спонсоров.

Поэтому сначала там будет тусовка для своих, а потом, ближе к ночи, фейерверки и трюковая программа, где Миреку и другим скейтерам надо будет выступить. Он уже пообещал Максу быть, потому что был уверен, что Лара тоже пойдет.

Лара раздраженно нахмурилась. Какой он молодец: взял и решил все за неё! С другой стороны, она ведь тоже решила за него, что ему захочется встретить Новый год с ней вдвоем в романтической обстановке. Они оба ошиблись. И наверное, оба виноваты в этой ссоре.

— Мир, — прервала она его монолог, когда информация уже пошла по второму кругу. — Да? — в напряженном голосе отчетливо прозвучала надежда. В конце концов, раз назвала его так, значит, уже не сердится.

— Я поняла. Ты тоже меня прости, надо было не убегать, а нормально все обсудить. Я просто очень разозлилась.

— Понимаю. Бэрушко, я не думаю так, как говорил. Я просто очень хотел, чтобы ты со мной пошла.

— Знаю, — Лара вздохнула. Так, а теперь минутка самопожертвования. — Мир, если ты пообещал и тебе надо там быть, иди к Максу.

— Сам? А ты?

— Я не пойду. Прости. И давай не будем спорить по этому поводу. А в следующий раз лучше спрашивай заранее, не надо за меня ничего решать.

Смешно, но в итоге Лара сама убедила Мирека ехать без нее к Максу. Что поделаешь — надо так надо. Нет, она не обидится. Нет, сейчас не надо к ней приезжать. Да, будет дома, никуда не пойдет. Да, можно встретиться завтра. Нет, она не обижается, сколько можно спрашивать, Мирек! Клади уже эту чертову трубку.

Когда разговор закончился, Ларе хотелось выть от обиды. Ну почему у нее все через жопу?! Впервые в жизни появился парень, который ей очень нравится и которому она нравится, у них классный секс, он хочет познакомить её со своими друзьями, а она не может пойти. Ужасно хочет. Но не может.

А еще у Лары не хватило духу объяснить Миреку, как для нее важен Новый год, ведь тогда он бы себя чувствовал еще более виноватым. И еще взял бы и не пошел на мероприятие, испортив отношения с Максом. А делать этого не стоило: Лара прекрасно понимала, что чемпион заинтересован в Миреке и тянет его за собой. Миру это нужно. Так же, как и появление в тусовке.

А ей… Ей, конечно, хотелось сегодня настоящего праздника, потому что Новый год — это что-то незыблемое. Это неизменная радость, которая обязательно приходит, что бы вокруг ни происходило! Даже когда было совсем тяжело с деньгами, они с родителями всегда отмечали Новый год: ставилась и украшалась елка — обязательно живая, чтобы пахла! — заранее продумывалось праздничное меню и наряды. А в полночь, когда били куранты, они жгли бумажки с написанным желанием, запивали пепел шампанским или соком, и им было очень весело! А потом дарили подарки. Лара не знала, как и на чем экономили родители, но Деду Морозу всегда удавалось исполнять ее желания и приносить под елочку что-то из заветного списка. Именно поэтому Лара дольше всех в классе верила в то, что новогодний волшебник существует. Ведь не могли же мама с папой купить ей все эти прекрасные вещи! Они же сами говорили, что денег на глупости нет!

Лара улыбнулась сквозь слезы. Ну вот, она даже не заметила, что начала плакать.

Посылка с подарками для родителей успела дойти, мама вчера писала, а значит, сегодня в полночь они её откроют и порадуются. Хоть одна хорошая новость.

Внезапно зазвонил телефон. Незнакомый номер. Взять или не взять? А вдруг что-то важное и звонят из полиции или из банка?

— Д-добры дэн…

— Привет, с Новым годом! — весело поздоровался смутно знакомый голос.

— А с кем я… — осторожно начала Лара и тут вдруг сообразила. — Антон!

— Это я, — подтвердил он радостно и вдруг осекся и совсем другим голосом спросил, — Лариса Дмитриевна, вы… плачете что ли?

— Н-нет, — очень трудно было сдерживать непроизвольные всхлипывания и еще как-то разговаривать с полным носом соплей. — И г-говори м-мне т-ты.

— Вы, то есть ты, сейчас где? Дома?

— Д-дома.

— Одна?

— Одна.

— Лариса, а хочешь — приходи к нам домой встречать Новый год! — вдруг выпалил Антон. — Мама не будет против, она сама предлагала вас, то есть тебя, позвать.

— Нет! — в ужасе отказалась Лара.

В трубке раздался шум, потом высокий женский голос уточнил «Антош, кто?» и, услышав ответ, видимо, взял управление на себя.

— Лариса Дмитриевна, — затараторили ей в ухо, — это Наташа, мама Антона. Он про вас много рассказывал, и я очень рада, что у него наконец-то появился хороший преподаватель по русскому. Для нас будет большой честью, если вы зайдете к нам в гости! Нет, нет, возражений не принимаю, и вовсе даже не неловко! У нас дома это не семейный праздник, а практически день русской культуры: придут несколько моих русскоговорящих приятельниц, кое-кто с детьми, поговорим, пообщаемся, будет приятная для вас компания! Ну же, соглашайтесь!

Похоже, что мама у Антона обладала навыками гипноза, иначе чем еще объяснить то, что Лара послушно записала адрес и пообещала быть к семи часам. И только потом, положив трубку, сообразила, во что ввязалась. Впрочем, может, это и не такой плохой вариант. Она хотя бы встретит Новый год не одна, а если компания будет скучноватой, всегда можно будет пообщаться с Антоном. И, кстати, отдать ему подарок!

Что ж, тогда надо идти мыть голову, гладить платье и краситься. Новому году быть! Пусть даже он пройдет так, без Мирека…

Лара вдруг схватила телефон и написала ему сообщение:

«Буду скучать и очень ждать завтрашнего дня. Хорошего праздника! Увидимся в новом году. Любл…»

Ого, а вот это явно лишнее. Наверное, машинально выскочило. Лара быстро стерла этот недописанный «любл» и ограничилась простым «целую». И отправила.

Ответа она не ждала, во всяком случае быстрого, потому что знала: Мирек сейчас как раз едет к Максу, им надо проверить все перед выступлением, потом он поможет ему с настройкой звука. В общем, дел по горло.

Но тем радостнее было, когда через несколько минут телефон пиликнул и пришел ответ:

«Moje beruško». И смайлик сердечко.

Лара засмеялась и закружилась с телефоном по комнате. Он все равно рядом с ней. Даже если не рядом. Наверное, это и есть самое важное.

— Здравствуйте, проходите! — миниатюрная бодрая женщина почти втащила её в прихожую. — Вот тапочки. Антоша, Антоша! Помоги Ларисе Дмитриевне с верхней одеждой!

— Да что тут помогать, — неловко пробормотала Лара, снимая куртку. От тапочек она вежливо отказалась — ей всегда казался странным этот гостеприимный жест — и прошла сразу в комнату. Там была ёлка. Нет, не так: там была ЁЛКА! Огромная, под потолок, с пушистыми раскидистыми лапами и вся украшенная старинными игрушками.

— Какая красота! — выдохнула Лара, завороженно разглядывая бесчисленные колокольчики, шары и стеклянных зверушек.

— Вот это еще советская! Я из дома привезла, — хвастливо указала на одну из игрушек мама Антона. — Качество-то, качество какое! Не то что сейчас делают. Но что мы стоим, давайте скорее к столу!

Лару познакомили с гостями и положили полную тарелку всяких салатов: оливье, мимозы и крабового. Мама Антона пыталась добавить горсточку еще одного — «вот очень вкусный, с грибами!» — но Лара отказалась, и без того еды было больше, чем она могла съесть.

Салаты и правда были замечательными, но толком заняться ими не получалось, потому что её постоянно отвлекали вопросами. Про работу, про Россию, про то, что ей нравится или не нравится в Чехии… Очень скоро Лара поняла, что Натальиных приятельниц очень радует, когда она хвалит что-то русское, и напрягает, когда она восторженно отзывается о Чехии.

— Вот вы правильно сказали, Лариса, что здесь странная медицина, — довольно закивала одна, кажется, Марина.

— Я имела в виду, что мне просто не очень была понятна местная система здравоохранения, — попыталась оправдаться Лара, но Марина уже увлеклась:

— И врачи здесь ужас какие некомпетентные! Да и не записаться к ним, талончики через три месяца дают, ну разве это нормально?

— Мы ходим со Светой только к русскому врачу, — подхватила другая мама, на вид немного младше остальных, — он хотя бы нормально осматривает и анализы всегда назначает, не то что чешские педиатры!

Тема оказалась горячей: все тут же стали обсуждать чешскую медицину, потом перекинулись на чешское образование, которым дамы тоже оказались недовольны, ведь «то ли дело в России нормально учат, а тут все баловство какое-то».

Лара тихонько отползла от стола к дивану, где сидел, уткнувшись в телефон Тонда, а рядом бегали трое детей. Собственно, та самая Света и еще два мальчика.

Дети, что характерно, говорили между собой на чешском.

— Антон, — тихо спросила Лара, — а что это за русофильский кружок?

Тот отчетливо хмыкнул:

— Прости, не предупредил. Но я подумал, что тебе хотя бы забавно будет.

— Ну такое…

Ларе не было забавно, скорее неприятно. Понятно, что везде есть свои недостатки и нет идеальной страны, но было что-то лицемерное в том, чтобы, находясь в Чехии, ругать её на все лады, и при этом продолжать тут жить.

— Они сейчас наговорятся и дальше будет веселее, — шепотом пообещал Антон. — Например, песни петь будут. Я когда маленький был, мне это очень нравилось.

Лара засмеялась.

— А если все равно скучно будет, то хотя бы поешь, — подмигнул он. — Мама вкусно готовит.

— Очень, — искренне согласилась она, — и вообще спасибо, что позвал! На Новый год оставаться одной очень неприятно.

— Я так и понял, — кивнул Антон, — но знаешь, для меня все равно Сильвестр не такой праздник, как для мамы. Она все пытается, чтобы я ощутил новогоднюю атмосферу, но для меня это как будто… ну… второе Рождество что ли. Не очень понятно, зачем его еще раз отмечать.

— А как чехи отмечают Сильвестр? — с любопытством спросила Лара.

— В компании, потом на площадь идут, фейерверки запускают — на Новый год должно быть весело!

— А ты почему тогда не с друзьями?

— Настроения нет, — коротко ответил он, нахмурившись. — Я вообще планировал в Америку на эти каникулы улететь.

— Но не получилось?

— Не имело смысла. Меня там никто не ждет, — непонятно сказал он и тут же переключил её внимание. — О, сейчас они в фанты будут играть! Пойдем? Иногда это бывает весело.

В фанты и правда оказалось играть намного веселее, чем ругать чешский уклад жизни, и Лара наконец отвлеклась. Потом стали играть в шляпу, потом в крокодила, и оказалось, что Натальины гостьи очень даже неплохие тетки, с мозгами и чувством юмора. Главное, не обсуждать с ними Россию и Чехию, но, с другой стороны, у всех свои тараканы. Лара даже договорилась с мамой одного из мальчиков провести пробный урок после каникул.

— Так, возвращаемся к столу, — объявила Наталья. — Сейчас будет горячее!

И тут у Тонды зазвонил телефон. Он радостно поприветствовал кого-то на чешском, но улыбка тут же сползла с его лица, брови нахмурились, голос стал напряженным. Лара невольно начала прислушиваться к разговору, но Тонда уже вышел в коридор. Потом вернулся и быстро подошел к Ларе:

— На минуту, идем.

Она уже предчувствовала неладное и с замирающим сердцем вышла за ним.

— Времени мало, — сухо пояснил Тонда, — потому что Мирек здесь будет минут через пятнадцать.

— Мирек?!

— Тише. Сразу говорю: он злой. Очень злой. Мне повезет, если все мои зубы останутся сегодня при мне.

— Но при чем тут ты? И почему он тебе звонил?

— А это интересный вопрос! Насколько я понял, он приехал в общежитие. Тебя не нашел, стал звонить, ты не брала трубку, тогда он на всякий случай позвонил мне. И, как видишь, угадал.

Чееерт… Лара схватила сумку и вытащила телефон, который там лежал. На беззвучном режиме. Шесть пропущенных от Мирека. Вот же она дура!

— А еще я не люблю чувствовать себя идиотом, — слышать в голосе Антона злые нотки было очень непривычно. — Вы все-таки стали встречаться и поэтому он так бесится?

— Да, — призналась Лара. Что уж теперь!

— И ты не говорила ему, что отмечаешь Новый год у меня?

— Нет…

— Мне пиздец, — обреченно вздохнул Тонда.

— Так, — решительно сказала Лара, — я сама сейчас выйду и мы все с ним решим!

Наверное…

— Я с тобой.

— Нет, — оборвала она. — Сколько у меня есть, говоришь? Пятнадцать минут? Пойду пока с гостями и с твоей мамой попрощаюсь. И прости, что так тебя подставила.

* * *

Лара вышла из дома как раз в тот момент, когда из-за угла вывернул Мирек.

Сначала она даже испугалась, потому что первый раз видела его в таком состоянии.

Взбешенный, дикий и — черт бы его побрал! — дьявольски красивый. По позвоночнику пробежал холодок страха от того, с каким лицом он приближался к ней.

— Já ho zabiju,[44] — прорычал Мирек.

— Подожди! — она перехватила руку, тянувшуюся к домофону, и попыталась его обнять. Он зло стряхнул её с себя и шарахнул кулаком по двери.

— Мир! Давай поговорим! Пожалуйста!

— Раньше. Надо. Говорить.

— Мир, послушай…

Он вдруг схватил её одной рукой за шею и прижал к стене. Так близко, что Лара чувствовала его горячее прерывистое дыхание. Глаза горели мрачным огнем:

— Что ты там делала? Зачем пошла к нему?

Лара сглотнула, завороженно глядя в его искаженное от злости лицо. Ревнующий, бешеный. Она извращенка, если её это заводит? Кажется, что даже воздух вокруг Мирека излучает сейчас тестостерон. Агрессия, сила и страсть. Убойная смесь.

— Антон просто позвал отмечать Новый год, — пролепетала она, — я согласилась.

Ну чтобы дома не сидеть.

— С ним пошла. А со мной нет? Почему, до прдэлэ, этот хайзл тебя позвал? Чем он, курва, думал?

— Она плакала.

Мирек резко обернулся. В дверях стоял Тонда и спокойно, даже задумчиво на них смотрел.

— Она плакала, потому что ты, кретин, оставил её одну на Сильвестра.

— Я звал ее с собой!

— Куда? К Максу? Где, судя по вашим сторис, тусовалась половина Праги? — скептично уточнил Тонда. — Хорошая идея, если ты хочешь, чтобы Лару выгнали из университета и она ближайшим рейсом улетела в Россию.

— Jdi do hajzlu[45], - не выдержал Мирек, побагровев.

— Лара, ты можешь вернуться к нам, если хочешь, — предложил Тонда, не обращая на друга внимания. — Мама расстроилась, что ты так быстро ушла.

— Н-нет, — отказалась она, чувствуя, как напряглась мужская рука на её шее. Он что, и правда думал, что она может сейчас уйти?

— Vypadni odsud, Tondo[46], - рявкнул Мирек.

— Окей, — ухмыльнулся тот. — Хорошего вам Нового года, ребята. Лара, ты, если что, звони.

Мир молча показал ему фак и подождал, пока за Антоном захлопнется дверь.

— Почему ты плакала? — он все еще был напряжен и голос был по-прежнему злой, но руки уже нежно поглаживали шею и плечи, а губы прижались к виску.

— Я никогда не оставалась одна на Новый год. А это очень важный для меня праздник. Как для вас Рождество, — прошептала Лара, чувствуя, как от его прикосновений по телу бегут мурашки.

— Бэрушко, почему ты не сказала?

— Тебе надо было быть у Макса. Ты же пообещал. И это было важно для тебя. Я боялась, что, если скажу, ты туда не пойдешь.

— Я хотел не идти, — признался Мирек. — И сегодня уехал оттуда сразу после своих трюков. Думал, ты обрадуешься, а тебя не было в общежитии. И телефон не отвечал.

Я очень испугался, потом взбесился…

— Прости, — Лара потянулась к нему.

Их губы встретились, и обоих обожгло жаркими искрами, вспыхнувшими одновременно во всем теле. Нежный поцелуй моментально перешел в пошлое засасывание друг друга и бесстыдные ласки языком и губами.

— Почему не сказала, что пойдешь к этому дебилу? — выдохнул Мирек ей в ухо, его горячие ладони уже забрались ей под куртку и обжигали поясницу сквозь тонкую ткань платья.

— Боялась, что ты рассердишься. И не называй Антона дебилом, пожалуйста.

Лара почувствовала, что он напрягся, и слегка отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Тебе надо говорить мне, — Мирек был удивительно серьезен. — Говорить всё, как есть.

— Я пытаюсь, — Лара вздохнула. — Мне просто кажется, что ты не всегда меня слышишь.

— Скажи два раза, — он усмехнулся и легко поцеловал её, — или три. Пока не услышу.

Лара шмыгнула носом (к глазам вдруг подступили слезы) и кивнула, снова крепко к нему прижимаясь.

— Через час Новый год, — Мирек куснул ее за ухо. — Что будем делать?

— Ну точно не стоять всю ночь около подъезда Антона, — хихикнула она. — Можем в общежитие вернуться, тут недалеко.

— Пошли лучше на Старомак, — серьезно предложил Мирек, заглядывая ей в глаза. — Я тут кое-что взял…

И он выудил из рюкзака два парика, явно с Хэллоуина. И две полумаски: одна женщины-кошки, другая вампирская.

— Шампанское я тоже взял.

— Мир! — ахнула Лара. — А это ведь неплохая идея! Нас так никто не узнает.

— Нас и так никто не заметит, — закатил глаза Мирек, — там такая толпа… Но это чтобы ты не переживала.

— Спасибо, — она порывисто обняла его и натянула на себя длинные черно-красные ведьминские космы. — Мне идет?

— Очень! А мне? — Мирек нацепил вампирскую маску, шутливо зарычал и попытался укусить её в шею.

— Нет! — Лара хохотала и уворачивалась. — Ты страшный!

— Так и должно быть! — довольно кивнул он. — Идем, нам надо на автобус успеть.

Мирек взял её за руку, и от этого простого, но очень искреннего жеста у Лары перехватило горло. А когда через час они громко кричали вместе с толпой на Старомнестской площади, отсчитывая удары часов, а потом целовались сладкими от шампанского губами под аккомпанемент взорвавшегося фейерверками города, Лара отчетливо понимала: она счастлива. Счастлива так, что ей хочется нажать на «стоп» и остаться навсегда в этом мгновении, потому что так хорошо ей не было никогда в жизни. И очень возможно, что больше уже и не будет.