Глава 11

Я больше не могла сидеть молча и подняла руку.

– Да? – Его голос прозвучал учтиво.

– Простите, – начала я, стараясь говорить ровно, хотя внутри уже всё кипело от возмущения, – можете уточнить, в каком именно городе это было?

– Мисс… Ларен, верно? – Он прищурился, словно припоминая моё лицо. – Вы из Эрморы, как я понимаю? Упомянутый случай произошёл в городе Фростхейвен, год назад. Вы должны были об этом слышать.

Фростхейвен. Город в горах, известный своей Академией Магии Эрморы – моей альма-матер. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы удержаться от немедленной вспышки.

– Да, профессор, – ответила я, глядя на него прямо и твёрдо. – Я слышала об этом расследовании. Насколько мне известно, его вёл декан Мортон, а пересечение Грани в тот раз проводила его ассистентка.

На мгновение в его глазах промелькнуло что-то недоброе. Челюсть напряглась, а губы сжались в тонкую линию. Не ожидал, что кто-то из студентов будет настолько хорошо осведомлён?

– Мисс Ларен, – начал он с лёгкой насмешкой, наклонив голову. – Думаю, вы что-то путаете. У декана Мортона был помощник, не помощница. И этим помощником был я. Я лично присутствовал на месте событий и принимал участие в раскрытии дела.

А, ну да, конечно. А я, значит, так, мимо проходила!

В аудитории повисла гнетущая тишина. Девушки замерли, переводя взгляд с профессора на меня и обратно, явно растерянные происходящим. Ровен, казалось, напрягся, хотя всё ещё пытался сохранять холодное достоинство.

– Интересно, – произнесла я, стараясь говорить как можно более невозмутимо. – Если вы действительно руководили этим делом, скажите, почему преступник не использовал зелье забвения на убитом мальчике, как сделал это с его родителями? Он ведь должен был понимать, что это могло привести к его обнаружению.

Лицо профессора помрачнело, и я заметила, как тонкие губы сжались в узкую линию. На мгновение в его взгляде мелькнула растерянность, но он тут же сменил её на ледяную решимость.

– Извините, но я не вправе разглашать все детали дела, – ответил он, виновато улыбнувшись и разведя руки в стороны, показывая, что бессилен. – И я уже рассказал вам больше, чем следовало.

Его слова звучали как попытка отгородиться, и студенты, которые в начале лекции слушали его, затаив дыхание, теперь начали переглядываться с недоумением. Мой вопрос зародил у них сомнения. Перешёптывания заполнили аудиторию, как тихий гул моря, и уверенность профессора, которая так завораживала их в начале, начала трещать по швам.

– Разве? – не отступала я, чувствуя, как внутри меня закипает решимость. – Об этом писали даже в газетах! Если вы действительно вели это дело, то должны знать все нюансы. Почему же тогда эта деталь, столь важная для понимания действий преступника, остаётся для вас секретом?

Ровен утратил самообладание. Его лицо побледнело, а глаза блеснули гневом.

– Мисс Ларен, – начал он голосом, дрожащим от сдерживаемого раздражения, но я тут же его перебила.

– Ваша история – ложь. Это дело раскрыл декан Мортон.

– Хватит! – рявкнул профессор Ровен, ударив по кафедре так, что по аудитории прокатилась волна испуганных восклицаний. – Как вы смеете обвинять меня во лжи?! Я не потерплю таких обвинений в свой адрес от необученных девиц!

Он бросил взгляд на аудиторию, увидев, что студенты следят за каждым его словом.

– Вы, – он указал на меня дрожащим от ярости пальцем, – немедленно пойдёте со мной к декану. Я не позволю, чтобы моя репутация подвергалась угрозе из-за подобных выпадов! За мной!

И вылетел, хлопнув дверью.

Я поднялась и начала собирать вещи, ощущая, как все взгляды устремлены на меня.

– Эви, – окликнула меня одна из сокурсниц. – Почему он не использовал зелье на мальчике?

– Он так нервничал, что разлил его. Поэтому просто спрятал Кира.

Мои руки дрожали, история всколыхнула жуткие воспоминания. Но отступать я не собиралась. Не позволю какому-то столичному щёголю присвоить заслуги декана Мортона!

Секретарь декана встретила меня широко распахнутыми глазами и, недолго думая, указала карандашом на дверь, из-за которой доносились гневные мужские крики. В кабинете декана бушевал Ровен. Я коротко постучалась и вошла.

– Добрый день, студентка Ларен, – спокойно произнесла декан Моргвуд, сидя за своим столом с невозмутимым выражением лица. Уголки её губ чуть дёрнулись вверх, когда она заметила, как профессора Ровена перекосило от такой реакции.

– Здравствуйте, декан Моргвуд.

– Знаете, – добавила она с едва заметной усмешкой, – я запретила вам жаловаться на преподавателей, но вот обратной ситуации не предусмотрела. Итак, расскажите, что стало причиной конфликта?

Ровен буквально подскочил на месте, готовый снова взорваться, но декан Моргвуд одарила его ледяным взглядом, который мгновенно заставил его замолчать. Он замер, словно его окатили холодной водой, и перевёл гневный взгляд на меня.

– Я во время лекции обвинила профессора Ровена в присваивании чужих заслуг, – произнесла я чётко и ровно, стараясь держаться официально. – Он выдал расследование декана Мортона, в котором я ему ассистировала, за своё собственное. Наши имена были скрыты в официальных отчётах по настоянию декана Мортона, чем профессор и воспользовался.

Я сделала паузу, ожидая реакции. Профессор, казалось, едва сдерживал желание снова взорваться, но молчал, бросая на меня испепеляющие взгляды.

Декан Моргвуд не стала спорить или комментировать мои слова, лишь коротко кивнула.

– Это серьёзное обвинение, – сообщила она спокойно. – Для официального расследования вам необходимо будет подать письменную жалобу.

– Хорошо, – ответила я, едва заметно выдохнув от облегчения.

– Отлично, – декан кивнула. – Попросите форму у секретаря. А пока вы свободны.

И всё? Я растерянно смотрела на декана, но она уже отвернулась к документам на своём столе, давая понять, что разговор для меня окончен. А вот для профессора Ровена – нет.

– Профессор Ровен, прошу вас задержаться, – добавила она, не поднимая глаз от бумаг.

Его лицо исказилось от негодования, но он промолчал, понимая, что спорить с деканом бесполезно. Осознав, что мне указали на выход, я коротко кивнула и вышла из кабинета, пытаясь осмыслить произошедшее.

Секретарь, не сказав ни слова, но показав большой палец в знак одобрения, указала мне на стул для посетителей и молча подала бланк для жалобы. Взяв стилус, я принялась заполнять его, тщательно продумывая формулировки. Процесс занял не больше десяти минут, но за это время из-за двери кабинета декана не раздалось ни звука. Что бы там ни происходило, я об этом не узнаю.

Оставив жалобу, я покинула деканат. Едва оказавшись в коридоре, тут же заметила Кайроса, прислонившегося к стене. Он выпрямился, как только я вышла.

– Что ты здесь делаешь? – Мой голос прозвучал сухо.

– Услышал, что произошло, и сразу поспешил сюда. – Он пытливо посмотрел на меня, явно пытаясь понять, как я себя чувствую. – Ты в порядке?

Я удивлённо приподняла бровь. Откуда он узнал? Кайрос, словно угадав мои мысли, добавил:

– Вся академия на ушах, Эви. Все только об этом и говорят.

Я огляделась и поняла, что, увлёкшись бюрократическими процедурами, совсем потеряла счёт времени. Перерыв закончился, следующая лекция уже шла, и я на неё опоздала. А Кайрос, видимо, решил прогулять.

– Я в порядке, – сухо ответила я, намереваясь обогнуть его и уйти.

Но в этот момент из деканата вышел профессор Ровен. От его идеальности не осталось и следа: ворот был расстегнут, одна из пуговиц сорвана, волосы, которые он собирал в аккуратную косу, выглядели растрёпанными, словно он провёл по ним рукой в приступе ярости. Его глаза горели бешенством, и, заметив меня, он воскликнул:

– Ты!

Я не успела ничего сказать или сделать, как Кайрос шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Этот жест был настолько неожиданным, что я застыла на месте. Никогда раньше меня никто не защищал – я привыкла справляться сама. Но сейчас, когда передо мной стоял разъярённый профессор, которого я действительно боялась, защита Кайроса оказалась неожиданной и… приятной. Несмотря на то, что их рост был почти одинаковым, Кайрос выглядел гораздо более внушительно, особенно в своей тренировочной форме боевика. Его напряжённая поза давала понять, что он не позволит Ровену приблизиться.

– Профессор, держите себя в руках, – отрезал Кайрос, его голос прозвучал угрожающе спокойно.

– Я тебе этого не спущу, Ларен, и не надейся! – прошипел Ровен, прежде чем уйти, стуча каблуками так громко, что его шаги эхом разнеслись по коридору.

Я почувствовала смесь облегчения и смущения. Впервые в жизни кто-то встал за меня горой, и это вызывало целую бурю эмоций.

– Ну что ж, теперь тебе точно нужен телохранитель. – Кайрос попытался разрядить обстановку шуткой, обернувшись ко мне. – Раз уж мы оба опоздали на лекции, как насчёт того, чтобы прогуляться и поговорить? Я задолжал извинения.

Мы вышли в сквер при академии, где царила тёплая осенняя погода. Воздух был наполнен лёгким, почти незаметным ветерком, который покачивал золотящиеся листья на деревьях. Они медленно кружились, падая на землю, словно напоминая о том, что лето окончательно ушло.

Здесь, в столице, осень была уютной и умиротворяющей, в отличие от моих родных краёв. В горах, где я выросла, первые заморозки обычно приходят рано. В это время года по утрам трава блестит под тонким слоем инея, и дыхание замирает в ледяном воздухе, превращаясь в белое облачко.

Когда мы дошли до небольшой скамьи у края сквера, Кайрос вдруг остановился и повернулся ко мне лицом. Его взгляд был мягким, но в то же время серьёзным и глубоким. Я едва успела понять, что происходит, как он осторожно взял мои руки в свои, сжимая их. Прикосновение было тёплым, и я ощутила, как сердце предательски дрогнуло.

– Эви, – начал он тихо, глядя мне прямо в глаза. В его взгляде не было ни намёка на прежнюю резкость. Только тихое раскаяние. – Я хочу извиниться. За всё, что наговорил тогда за столом. И в лаборатории. Особенно в лаборатории. – Он опустил взгляд, словно воспоминание об этом моменте причиняло ему боль. – Я вёл себя ужасно. Сказал много вещей, которых не должен был говорить.

Он на мгновение замолчал, пытаясь подобрать слова, борясь с собственным замешательством и виной.

– Я был на взводе и просто выместил свой гнев на тебе, – продолжил он, вновь подняв взгляд. – Это было несправедливо и… отвратительно. Я знаю, что обидел тебя. И… – Его голос дрогнул, он нервно выдохнул, подбирая слова. – Мне очень жаль. Ты не заслужила этого.

Я стояла, глядя на него, и не знала, что сказать. Его слова словно ласковой волной проникали внутрь, смывая оставшуюся горечь. Я ощутила, как Кайрос большими пальцами поглаживают мою кожу, словно пытаясь успокоить и меня, и себя.

– Ты заслуживаешь большего уважения, чем то, что я тебе выказал, – продолжил он наконец. – Ты сильная, умная, добрая, мне не следовало так с тобой разговаривать. – Его голос звучал так искренне, что перехватило дыхание. – Я хочу, чтобы ты знала, я правда сожалею.

Мне пришлось глубоко вздохнуть, собираясь с мыслями. Отведя взгляд, я на мгновение посмотрела на наши сцепленные руки, чувствуя тепло, исходящее от его прикосновения. Его слова, его искренность – всё это тронуло меня, и злость, которую я таила в себе все эти дни, растаяла, словно лёд под лучами весеннего солнца.

– Хорошо, Кайрос. Я прощаю тебя, – тихо сказала я, вновь подняв на него взгляд. – Просто… в следующий раз, когда что-то пойдёт не так, поговори со мной, а не нападай, ладно?

Он кивнул, и мы, словно по договорённости, сели на лавочку рядом. Но даже тогда Кайрос не отпустил мою руку. Напротив, он снова перехватил кисть, сжав её ладонями, как будто это прикосновение его успокаивало. Мгновение мы просто молчали, наслаждаясь солнечным осенним днём и тем спокойствием, которое наконец пришло после пережитого напряжения.

– Ты решил, что будешь делать дальше? – осторожно спросила я, возвращаясь к главной теме, которая нас объединила. – Узнал что-то новое?

Кайрос тяжело вздохнул, глядя вдаль. Я почувствовала, как его пальцы чуть сильнее сжались вокруг моей руки.

– Ты действительно считаешь, что моя мать может быть жива? – Его голос был полон неуверенности, и мне стало ясно, насколько этот вопрос мучает его.

– Кайрос… – Я вздохнула, подбирая слова. – Не представляю, что произошло с твоей матерью, но точно знаю, что её души не было на той стороне. Даже если там стоит защита или наложен запрет, я бы почувствовала след. Но его не было. Ничего не было.

Он помолчал, а потом тихо спросил:

– Но, если всё так, как ты говоришь… кого мы тогда похоронили? Где моя мать?

Я крепче сжала его руку.

– Не знаю, что тебе ответить, – честно призналась я. – Мне не доводилось сталкиваться с подобными ситуациями, и я вполне допускаю, что это выходит за пределы моих знаний. Но есть человек, который знает о таких вещах больше, чем кто-либо другой. Мы можем съездить к нему на выходных, если захочешь. Думаю, он не откажет мне в просьбе.

Кайрос резко поднял голову, его глаза расширились от удивления.

– Ты не про Рафаэля Вейланда сейчас говоришь? – недоверчиво переспросил он. Я кивнула, и на его лице отразилось ошеломление. – Ты что, действительно его знаешь? Элисон не шутила?

– Да, мы знакомы. – Я не смогла удержаться от улыбки.

Кайрос покачал головой, словно пытаясь осмыслить услышанное.

– Если ты устроишь мне встречу с Рафаэлем Вейландом… – Его голос стал напряжённым, и я заметила, как серьёзно он смотрит на меня. – Я буду обязан тебе по гроб жизни.

Я хихикнула, не удержавшись.

– По гроб жизни? Кай, ты говоришь с некромантом. Это прозвучало слишком буквально.