Глава 9

Всю ночь Виктория и Селеста ворочались, как парочка рассерженных тюленей, и непрерывно вздыхали. Из-за их постоянного шороха и ворчания я не могла сомкнуть глаз. А когда наступило утро и пришло время их сборов, разверзся настоящий ад.

Для начала эти кумушки распахнули окно, впуская в комнату оглушительный шум с мужского полигона. Там проходили утренние тренировки, и крики командиров моментально заставили меня подскочить на кровати. Я бросила на девушек недовольный взгляд, но, не желая вступать в словесные перепалки, одним щелчком пальцев повесила на окно бытовую заглушку, отсекающую все звуки.

Едва я снова погрузилась в сон, как Виктория с грохотом выволокла из-под кровати свой чемодан. И началось… Топанье, шарканье, хлопанье дверьми – и всё это с таким энтузиазмом, что сомневаться не приходилось: они явно старались вывести меня из себя!

Ладно бы они действительно собирали вещи, но нет. Они вывалили весь свой гардероб и меняли наряды один за другим, устроив показ мод! Цоканье каблуков разносилось по комнате, действуя мне на нервы. Я натянула одеяло на голову, пытаясь проигнорировать происходящее, но тщетно. Шелест тканей, скрип шкафов, вздохи и охи, перемежающиеся весёлым хихиканьем…

Как будто этого было недостаточно, в комнату началось паломничество подружек, что желали лично убедиться в выселении Виктории и Селесты и выразить «сочувствие». Едва одна уходила, как другая тут же стучала в дверь.

Моё терпение было на пределе, и мысль о магических затычках для ушей перестала казаться такой уж бредовой. Но я поостереглась: расслабляться с этими двумя было опасно. Кто знает, что они придумают в качестве финальной мести?

Когда Селеста запела, нервы сдали. Я резко встала и, игнорируя насмешливые взгляды соседок, собралась в столовую. Но, перед тем как выйти, бросила через плечо:

– У вас осталось полчаса. Надеюсь, к моему возвращению вас здесь уже не будет.

Спустившись в столовую, я провела добрый час за завтраком, надеясь дать им время на сборы. Но, едва переступив порог и чуть не убившись, запнувшись о распахнутый чемодан, поняла, что мои слова на них не произвели должного впечатления. По комнате был разбросан весь их скарб, как будто здесь пронёсся ураган. Соседок, конечно же, и след простыл.

Ах так? Не хотите по-хорошему? Ну что ж, сами напросились!

Зло выдохнув, я сосредоточилась. Сделав несколько быстрых пасов, направила потоки бытовой магии. Вещи послушно начали собираться в чемоданы. Меня не заботило, где чьи – всё отправлялось в одну кучу, утрамбовываясь с такой тщательностью, что целительницы замучаются потом выглаживать!

Пара минут, и всё их имущество оказалось «аккуратно» сложено, а чемоданы выстроились в ряд у двери.

С лёгким толчком отправила чемоданы за порог и, не удержавшись от саркастической усмешки, с грохотом захлопнула дверь, ставя жирную точку в этом балагане.

Заселение новых соседок: Элисон и Карли – прошло куда приятнее, чем выселение старых. Карли принесла с собой много вещей, но даже эта куча не могла сравниться с горой шмотья, что была у целительниц.

– Представляете, как Виктория с подружкой будут тесниться в вашей старой комнате? – рассмеялась я, присаживаясь на край одной из коробок. – Будем честны, там ведь и места-то нет. Особенно для такого количества одежды!

– Да уж, если Виктория впихнёт в комнату все свои платья, то они вдвоём туда просто не поместятся, – добавила Карли, с усмешкой кивая на груду коробок, в которые было набито её богатство. – Для этого бы потребовались хотя бы минимальные знания в ритуалистике.

– Или бытовой магии, – самодовольно добавила я.

– Полцарства бы отдала за пару заклинаний по бытовой магии, – патетично воскликнула ритуалистка. – Я готова приплачивать целую кучу золотых тому, кто будет поддерживать порядок. Мы с Элисон те ещё хрюшки.

Мои брови поползли вверх. Элисон ей не сказала, что я ещё и бытовик? Конечно, я так и не получила диплом по этой специализации, но мой опыт и знания в бытовой магии были на зависть многим. В Эрморе я часто принимала заказы на уборку. После «предательства» матери я была слишком упряма, чтобы брать у неё хоть копейку. Вместо этого начала зарабатывать сама – высшие круги Эрморы всегда искали умелого бытовика для своих резиденций. Для меня это был не только способ обеспечить себя – такие клиенты платили щедро, – но и отличная возможность уколоть Аделаиду Ларен, показать, к чему привели её усилия. Её дочь – уборщица! Унизительно для виконтессы, но кого винить, кроме себя?

А ведь Кайрос был прав, когда охарактеризовал меня бунтаркой!

– Эй! – шутливо возмутилась Элисон, поднимая руки в защитном жесте. – Вообще-то, это не я разбрасываю по комнате все свои ритуальные инструменты и рассыпаю вонючий порошок.

– Тебя в статус хрюшки возвёл твой брыльс, – фыркнула Карли. – Его и благодари!

Совсем недавно у Элисон появился питомец. Пакостливый зверёныш, которого подруга сперва привязала к Итану, чтобы подпортить ему жизнь. К его счастью и неудовольствию подруги, он быстро разобрался с ритуалом и «вернул» зверя Лис.

Спрятанные вещи, спутанные волосы и сотня других бытовых каверз портили жизнь подруге ровно до того момента, пока она не начала подкупать брыльса зелёной хурмой. Питомец растаял и стал походить на одомашненного лемура с крылышками, а не мелкого демонёнка. Спал исключительно на её подушке, ластился, как кот, и умилительно чихал, поедая лакомства. Вот только, несмотря на это, Элисон продолжала упорно разгадывать имя зверёныша, данное ему Итаном. Только так можно было разорвать ритуал привязки. Она даже завела блокнот, в котором записывала всё, что придёт ей в голову. Была у меня парочка подсказок…

Я не сводила взгляд с брыльса, мирно посапывающего в корзинке.

– Элисон, сколько её тут? Ты ограбила лавку с фруктами? – Карли споткнулась о ящик с хурмой.

– Главное, чтобы не кончилась в самый неподходящий момент, – пробормотала Элисон.

– Нам обязательно нужно прицепить табличку с именем на его корзинку, – добавила Карли. – Чтобы этот плодовый монарх знал, кто тут истинный властелин.

Я же подумала, что табличка бы пригодилась и на нашей двери. Что-то вроде: «Не входи, если жизнь дорога». Всё-таки в комнате теперь жили боевик, некромантка и ритуалистка. Гремучая смесь.

– С кличкой всё ещё сложности, – призналась Элисон, демонстрируя исписанный блокнот.

Я перехватила его и пролистала список не сработавших имён.

– Лимон, серьёзно?

– Итан в детстве обожал лимоны, – смущённо протянула Элисон. – Безе, брауни, вафли… Кажется, я перечислила все, что мог любить Ашер и что могло прийти в его больную голову.

– Не всё, – вдруг рассмеялась я, взглянув на неё с улыбкой. После чего повернулась к корзинке и, опустившись на корточки, глядя на дрыхнувшего брыльса, проговорила: – Ну что, дружочек, а как тебе имя Лис?

Брыльс вдруг распахнул свои огромные зелёные глаза и чихнул, глядя на меня.

– Лис-лис-лис, – тихо повторила я, откровенно забавляясь. Брыльсу, похоже, нравилось внимание. Он смешно чихал и фыркал, получая от меня почёсывания за ушком.

– С-с-серьёзно?! – изумлённо прошипела Элисон. – Он решил назвать самое пакостливое и мстительное создание моим именем?!

Карли вдруг расхохоталась, и я не удержалась от улыбки.

– И как ты сразу не сообразила?! Это же очевидно!

– Да ну вас, – пробурчала Элисон.

Кайрос на пороге нашей комнаты появился на следующий день, аж на час раньше, чем мы договаривались, вызвав переполох на женских этажах общаги. Шёпот и любопытные взгляды сопровождали нас, но я не стала заострять на этом внимание. Он и без того был слишком напряжён: его шаги были чуть быстрее обычного, руки беспокойно двигались, то поправляя одежду, то зарываясь в волосы. Взгляд метался, едва ли задерживаясь на чём-то конкретном, а челюсть была плотно сжата, как будто он боролся с тем, что хотел сказать или сделать.

В отличие от Карли, я не проводила ритуалов в общежитии, строго разграничивая работу и личное пространство. Поэтому мы отправились в подземные лаборатории. Старшекурсникам разрешалось пользоваться ими для самообучения, и я была уверена, что в утренние часы воскресенья там будет пусто.

Лаборатория представляла собой каменное помещение с очень высокой защитой. В центре стоял массивный стол, окружённый ритуальными инструментами – чашами, склянками с порошками и сушёными травами. Пол был испещрён кругами для призывов, а воздух пропитан запахом пепла и магии. Я закрыла дверь, чтобы нам никто не помешал.

– Ты всё подготовил? – поинтересовалась, раскладывая на столе необходимые для призыва атрибуты.

Мне нужны были свечи из чёрного воска, травы, известные своими связями с потусторонним миром, ритуальный нож и серебряное зеркало для установления связи с духом.

– Да, – ответил Кайрос, выкладывая на стол шкатулку.

Едва он осторожным движением откинул крышку, я ощутила лёгкий аромат женских духов – мягкий, едва уловимый, но запоминающийся. Внутри оказался шёлковый платок его матери. Это было необязательно. Для призыва я могла обойтись и без личной вещи, но после слов Кайроса о том, что другие некроманты не смогли дотянуться до его матери, мне хотелось подстраховаться.

Рядом со шкатулкой лёг листок со списком вопросов. Я пробежалась по ним взглядом и нахмурилась. Кайрос хотел узнать правду о том дне, когда его мать умерла, упав с лестницы. По какому поводу она ругалась с его отцом? Повинен ли он в её смерти? Что случилось на самом деле?

Стало не по себе, а сердце сжалось от сочувствия. Неудивительно, что у Кайроса проблемы с отцом – если он подозревает его в причастности к смерти матери, с этим тяжело жить. Такого не пожелаешь и врагу.

– Хорошо, начнём, – произнесла я, сосредотачиваясь на предстоящем ритуале.

– Руку, – тихо сказала я Кайросу, взяв ритуальный кинжал.

Он шагнул ближе, и я быстрым, чётким движением провела по его ладони, позволяя нескольким каплям крови упасть в чашу. Кровь зашипела, смешиваясь с магической энергией, и свечи резко вспыхнули. Огонь взметнулся вверх, отбрасывая на стены зловещие тени.

– Через мрак и тьму пройди, Элаиза, и явись передо мной, – произнесла я, чувствуя, как от лодыжек вверх поднимается холод.

Я сосредоточилась на связи Кайроса с матерью, на невидимой нити, что удерживала их через время и смерть, и тянула за неё, стремясь пробиться сквозь границы мироздания.

– Явись и ответь на мои вопросы! – Мой голос прозвучал гулко, словно отразившись от невидимых стен.

Свечи затрепетали… и внезапно погасли, погружая помещение в кромешную тьму. Ритуал прервался. Ни тени, ни шёпота – ничего.

Я застыла, задержав дыхание, пытаясь понять, что пошло не так. Обычно такое происходило, когда призывать было некого. Но мать Кайроса умерла всего несколько месяцев назад, её дух не мог просто исчезнуть, раствориться в небытии. Я решила попробовать снова.

– Ещё раз, – коротко бросила я, зажигая свечи.

На этот раз я взяла платок – личную вещь его матери – и положила его в центр круга. Тот самый тонкий аромат духов госпожи Стерлинг снова окутал нас. Сосредоточившись, я повторила призыв, усиливая его платком.

– Я зову тебя, Элаиза, через кровь и память, явись! – произнесла я, вложив в слова всю свою силу.

Воздух вокруг стал ещё тяжелее, холод проник до самых костей, а пламя свечей потянулось вверх. Но… ничего. Вновь тишина, ни малейшего отклика. Свечи затрещали и погасли.

Я стояла в центре круга, чувствуя, как дрожь от холода проникает в мои пальцы.

Почему же она не откликается? Это не имело смысла. Дух не мог просто проигнорировать зов, особенно если был связан кровью и личной вещью.

– Что ж, я так полагаю, у тебя тоже не получилось? – раздался за спиной тихий разочарованный голос Кайроса.

Я вздрогнула, забыв о его присутствии. Он стоял, поникший. Его взгляд словно потух.

– Есть ещё способ, – сказала я, засомневавшись лишь на мгновение. Это был более сложный и опасный метод. Не полноценный переход за Грань, скорее, попытка заглянуть туда, оставаясь на пороге.

Я искренне хотела помочь Кайросу, поэтому, отбросив сомнения, вновь зажгла свечи и заполнила комнату ароматами трав. Создав вокруг себя защитный круг, я закрыла глаза, сосредотачиваясь на тонкой границе между мирами живых и мёртвых. Лёгкий холод пробежал по моим венам, пока я медленно погружалась в состояние, где границы миров размывались, а реальность становилась зыбкой. Глубокий вдох – и я оказалась у Грани.

Передо мной раскинулся потусторонний мир – неясный, как туманная мгла, словно сквозь занавес. Всё вокруг было призрачным, шёпоты и тени окружали меня, звали вглубь. Но я удерживала себя на границе, не позволяя ни шагнуть вперёд, ни раствориться в этом странном месте.

– Элаиза Стерлинг, – мой голос разлетелся эхом, растворяясь в густых сумерках. – Я пришла к тебе, откликнись, прошу.

Я всматривалась в эту безбрежную глубину, надеясь увидеть хоть намёк, хоть проблеск её присутствия. Но ничего. Только тишина. Пустота, холодная и пугающая. Как будто её там никогда не было. Ни следа, ни тени, ни отголоска её души. Я звала снова и снова, но всё оставалось безрезультатным.

Я вернулась в реальность, разорвав контакт с миром мёртвых. В комнате вновь было темно и тихо, огонь свечей давно потух. Активируя освещение, я пыталась перевести дыхание и отогреться, обдумывая произошедшее. Это было… странно. Даже если на госпожу Стерлинг наложили запрет на призывы, я всё равно должна была ощутить её след, хоть слабый отголосок.

Но там не было ничего.

– Ну что? – наконец не выдержал Кайрос, прервав моё молчание.

– Прости, Кайрос… но у меня не вышло. – Я вздохнула, извиняясь и чувствуя свою беспомощность. Я искренне хотела помочь, но не смогла.

Кайрос с видимым с усилием натянул на лицо слабую, горькую улыбку, как будто пытался убедить нас обоих, что ничего иного он и не рассчитывал услышать.

– Не извиняйся, Эви. Спасибо, что попробовала. Отец хорошо постарался, чтобы скрыть следы случившегося. – Его голос дрогнул от накатившей злости, но он быстро взял себя в руки. Медленно и бережно Кай подцепил пальцами шёлковый платок, аккуратно свернул его и уложил обратно в шкатулку. – Я пойду.

Он повернулся и направился к двери. Шаги его были медленными, словно парень пытался дать себе время собраться с мыслями, чтобы никто не заметил, что с ним что-то не так.

Кайрос уже протянул руку к дверной ручке, когда я решилась.

– Кай… – Голос мой дрогнул, и я ощутила, как ладони вспотели от нервов. – Я не хочу показаться бестактной, но… ты уверен, что твоя мать мертва?

Парень застыл, словно окаменел. Его пальцы всё ещё касались дверной ручки, но он не обернулся.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, голос ледяной, но сдержанный.

– Я не почувствовала ничего. Дело в том, что, даже если был наложен запрет на призыв, душа всегда откликается, хоть слабый след её присутствия остаётся. – Мои слова звучали осторожно, но я понимала, что говорю нечто совершенно дикое для него. Однако это был единственный возможный вариант, объясняющий ситуацию. – Но… я не просто не смогла её призвать. Я не почувствовала ни следа. Такое бывает только в одном случае – если души… там просто нет. Если она никогда не была на той стороне.

Кайрос резко развернулся, его глаза горели злостью, лицо побледнело. Казалось, что в этот момент он полностью утратил самообладание, которое так старательно сохранял.

– Ты… что ты несёшь, Эви? – сказал он сквозь стиснутые зубы. – Я лично хоронил свою мать! Я видел её тело в гробу! Прощался с ней! Не смей говорить, что её там не было! Как… как у тебя вообще язык поворачивается?

Я растерянно подняла руки в попытке успокоить его.

– Кай, просто… – Я пыталась найти слова, чтобы объяснить всё, но он сделал шаг вперёд, не давая мне и шанса.

– Ты просто зазналась настолько, что не можешь принять свою неудачу? – Вены на его шее вздулись, а руки дрожали. – И теперь, вместо того чтобы признать это, придумываешь какую-то нелепую теорию?

Я осталась стоять на месте, не делая больше попыток ни успокоить его, ни оправдаться. Видела, что он в ярости, и понимала, что его гнев вызван горем. Всё, что я могла для него сделать в таком ситуации, – дать высказаться, выплеснуть эмоции.

– Другие некроманты хотя бы признавали, что им не хватает сил, чтобы призвать её! – продолжал он, его голос становился всё громче, злость захлёстывала его с каждым словом. – Но ты… Ты решила, что знаешь больше всех? Что ты талантливая самоучка и тебе нет равных? Ты действительно веришь в это?

Он шагнул ещё ближе, глядя мне прямо в глаза. Я не отвела взгляда, продолжала стоять, молчаливо слушая его гневные обвинения. Лишь вскинула подбородок – мне нечего стыдиться!

– Ты даже не осознаешь, как жалко выглядишь, пытаясь оправдаться. – Его голос стал совсем тихим, но от этого ещё более ядовитым. Он смотрел на меня с такой смесью злости и разочарования, что хотелось отвернуться. Но я себе этого не позволила. – Может, твоя мать была права, и твоя судьба быть бытовиком?

А вот это было больно. Но я лишь сжала губы, чтобы не сказать чего-то резкого в ответ.

Кайрос тоже замолчал, его грудь тяжело вздымалась от гнева, в глазах кипела ненависть.

– Я совершил глупость, когда обратился к тебе, – бросил он, повернувшись резко и направившись к двери. Он рванул её на себя с такой силой, что она ударилась о стену, и с грохотом хлопнул ею, исчезая в коридоре.

Осталась гнетущая тишина. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как горло сдавило от накативших эмоций. Его слова разносились эхом в моей голове, заставляя сердце биться быстрее от негодования и обиды.

____________________________

Итан Ашер и Элисон харпер – главные герои романа «Академия противостояния и кафедра раздора» Екатерины Верховой.