Глава 12. Третий круг

Роско разделил отряд, оставив половину парней охранять пост и бытовичек, которые расстарались и на завтрак напекли блинов. Пусть слегка подгорелых и комковатых, но с вареньем из запасов Михаля пошло на ура. И теперь мы шагали по направлению к разряженному артефакту, отмеченному на карте крестиком. Прямо на синей линии, означающей границы третьего круга.

Я поправила лямки верного рюкзака, покачала головой, поймав вопросительный взгляд Гуса. Парни как сговорились — каждый попытался отобрать у меня поклажу. Но рюкзак был буквально пропитан рунами: и непромокайка, и непробивайка, в огне не горит, в воде не тонет, а лямки лежали на плечах как отцовские руки.

Ох, папа, только держись… Роско пообещал сходить со мной в скверну, но гарантий, что я найду алую смерть, нет никаких.

Мы тащились по болотистой пустоши до полудня. Устроили короткий привал и снова пошли. Роско взял быстрый темп, но никто не роптал, даже Альфи, которого он зачем-то потащил за собой.

Пустошь сменилась рощицей, перед которой я щедро обрызгала парней средством от гнуса, а после мы вышли на луг, изрытый оврагами.

— Здесь была великая битва, — со значением произнес Альфи, понизив голос.

Я покрутила головой по сторонам — не третий круг, но как знать — вдруг алая смерть расцветет во втором. Вот шипотаха явилась из скверны туда, где ее быть не должно.

— Здесь были неудачные подсадки, — возразил Пауль, тряхнув головой и отбросив с глаз длинную челку. — Это следы от корней. Вон, видишь стволы ближе к реке?

Остовы великих деревьев торчали на берегу, словно кладбище погибших надежд.

— Место хорошее, — невозмутимо продолжал Пауль, — далеко от домов первого круга, не будет конфликта корней. Есть река, которая течет в скверну, а не наоборот. А в холмах, куда мы сейчас направляемся, есть залежи меди.

Альфи презрительно фыркнул.

— Не бог весть что, — согласился Пауль, — но земля тут плохо исследована. Может, и еще что интересное имеется.

— Такое чувство, что ты сам присматриваешься, — заметил Роско.

— Так и есть, — кивнул Пауль, и темная челка вновь упала на голубые глаза. — После дозора попробую.

— А если станешь пустым? — вырвалось у Альфи.

Пауль молча пожал плечами, поправляя рюкзак.

— Я тоже рискну, — пробасил Тинто, здоровяк с окладистой бородой, которая делала его старше лет на десять. — Парни, а что Джинджер с утра не в духе? Я попытался к ней подкатить, так она едва не влепила мне сковородой.

— Думаешь замутить с ней всерьез? — полюбопытствовал Гус.

— Там видно будет, — ответил Тинто, усмехнувшись в русую бороду. — Бытовичка из нее, как стрела из хлебного мякиша, но танцует она хорошо.

Парни загомонили, вспоминая вчерашний ужин, а я уставилась в спину Роско, который шел впереди. Сплетенный знак под моей грудью и не думал никуда пропадать, но теперь я этого даже боялась. Вдруг боги решат, что я слишком долго отказываюсь от судьбы?

Будто почувствовав мой взгляд, Роско обернулся и подмигнул.

— Не увлекайся, звезда, — тихо посоветовал Гус. — Роско мой лучший друг, но ты тоже мне нравишься. Поэтому я повторю — без шансов. Ты, как оказалось, девчонка что надо: и с формами, и с прибабахом. Я без осуждения говорю — это даже прикольно. Но я ведь рассказывал про сплетенный знак…

— Почему же Роско не с ней, не со своей судьбой? — спросила я.

— Там сложно вышло, — вздохнул Гус. — Вроде она была под личиной, и Роско толком о ней ничего не знает, кроме размера груди. Но там все просто шикарно, иначе с чего бы его так проняло?

Я едва сохранила невозмутимое выражение лица.

— А с чего ты вдруг взялся меня предупреждать?

— Видно, что у него к тебе интерес, — ответил Гус, почесав белобрысый затылок. — К тому же Брайан говорил, что Тинто слышал, как Роско предъявлял, что ты не стала его целовать.

— Не стала же.

— Вот и молодец, — похвалил меня Гус. — Просто хочу прояснить — это у него не всерьез. Он — мужчина.

— Вот оно что…

— И не клялся в верности своей незнакомке. Но она для него как черенок для черенкового мага.

Я лишь вздохнула, потеряв надежду вникнуть в его разъяснения.

— Не попробуешь засадить, то есть, посадить — будешь жалеть всю жизнь, — разглагольствовал Гус. — Я-то, слава богам, одаренка и лишен мук этого выбора. И, к слову, если вдруг захочешь ни к чему не обязывающих отношений, то я не просто так получил магию.

Ох уж этот многозначительный взгляд.

— Погоди, — вспомнила я. — Ты же одаренка дома сол Вран.

— Так и есть.

— Но у Роско только два старших брата, сестер нет. Глава дома сол Вран в здравии, значит, маму тоже вычеркиваем, иначе тебе бы не поздоровилось…

— Еще есть бабуля, — подал голос Роско. — Ей скоро восемьдесят, но она ничего.

Я рассмеялась, а Гус сделал вид, что на ботинках развязались шнурки, и отстал. Но на его место явился Альфи.

— Почти пришли, — сказал он. — Если я верно помню карту.

— Неверно, — бросил Роско, не оборачиваясь. — Мы не дойдем до точки сегодня.

— Мы не успеем вернуться до темноты? — ужаснулся Альфи.

— Я ведь сказал взять одеяла, — напомнил Роско.

— Но я думал, это лишь для привала! Мы будем ночевать прямо на улице? Как бродяги? Роско, до третьего круга рукой подать! А если придет какая-нибудь тварь?

— Обязательно придет, — бодро подтвердил Дикон — долговязый парень, который обычно отмалчивался, но всегда оказывался рядом, когда это было нужно.

Вот и сейчас он подал мне руку, помогая взобраться на каменистую кручу. Луг закончился, и мы поднимались на сухую возвышенность, которая все чаще щерилась скалами.

— Но это очень опасно! — воскликнул Альфи, беспомощно озираясь по сторонам в поисках моральной поддержки. — Мы ведь просто студенты! Это учебная практика, а не битва!

— Ты не прав, Гвиневред, — возразил Роско. — У нас есть определенная задача, и мы должны ее выполнить: активировать артефакты, которые замкнут защитный контур от третьего круга. Я так думаю, шипотаха на нас и полезла потому, что защиты фактически нет.

— Нам не геройствовать надо, а идти за помощью, — зло бросил Альфи.

— Мы и есть помощь, — возразил Пауль. — Мы — дозор.

— Еще нет!

— Если мы не справимся, то скверна расползется дальше, — продолжил Роско. — Первый круг окажется под ударом. Скверна хлынет в мирные города, погибнут люди. Мы этого не хотим.

По лицу Альфи читалось, что и пес бы с ними.

— Но ты прав, — сказал Роско. — Ночью идти опасно, устроим привал, а утром снова пойдем.

— Мы могли бы пройти дальше сегодня, — предложил Дикон, хмурясь. — Солнце еще не село.

— Здесь хорошее место, — заметил Тинто, подойдя к обрыву и сплюнув вниз. — С одной стороны пропасть, с другой нас прикроет скала, поставим щиты вокруг лагеря, а ниже охранный круг. Ни одна тварь не пролезет.

Парни покивали, разбрелись за хворостом. Вскоре на скалах появились палатки, заплясало пламя костра.

— Ну, что, звезда, пойдем? — спросил Роско, оказавшись рядом.

Солнце садилось, и туман, клубящийся внизу, окрасился в розовый. Может, я найду в нем алый цветок?

— Пойдем, — согласилась я.

* * *

Мы спустились в ущелье, где туман был густым как кисель, и моя рука как-то очень естественно оказалась в ладони Роско.

— Что мы ищем? — спросил он, осторожно ведя меня вперед.

— Алую смерть.

— А, точно, — вырвалось у него.

Вспомнил, небось, что именно этот цветок был дипломной работой Малин. Они все же иногда разговаривали, в перерывах между поцелуями.

— Сердечник, — задумчиво произнес Роско. — Одно из редчайших растений скверны. Запрещен для добычи и торговли, поскольку в крайней степени ядовит. Слушай, звезда, ты точно собралась им лечить?

— Точно, — буркнула я. — В малых дозах он может стать целебным. Особенно если терять уже нечего.

— Все так плохо?

— Мой отец умирает. Скверна пожирает его.

Пальцы Роско легонько пожали мою руку. Позади что-то чавкнуло, зашелестело, и мы, не сговариваясь, прибавили шаг.

— И где нам искать эту алую смерть? — шепотом спросил Роско.

Я вздохнула. Надо признать, что найти ее будет не просто. Но наибольший шанс как раз в третьем круге. Скверный дозор держал в нем оборону и непрестанно проливал магическую кровь.

— По идее, нужна стоячая вода, — вспомнила я кадку, в которой плавали алые лепестки. — Какой-нибудь пруд, возле которого был ранен дозорный с разбитым сердцем. Вроде, предательство друга, несчастная любовь…

Роско покосился на меня, но никак это не прокомментировал, и какое-то время мы шли молча. Ущелье закончилось, и та тварь, которая следовала за нами, осталась позади, чавкнув еще разок напоследок. Обернувшись, я успела заметить горбатый хребет и грустные голодные глаза. Похоже, печальник — ерунда, легко бы отбились.

Мы взобрались на холм с острым валуном на вершине, который вырастал над дымкой тумана как хищный плавник.

— Вижу воду, — сказал Роско, указав на блеснувший в закате пятачок озера.

Мы спускались с холма, и наши тени бежали впереди, торопясь. Солнце уже легло на край горизонта, расплескивая тревожный багрянец по небу. Надо спешить, чтобы не возвращаться в полной темноте.

— А как выглядит этот цветок? — спросил Роско.

— Ты поймешь, когда увидишь, — ответила я.

— Ну, я понял, что он алый.

— Скверна его боится. Он как свет во мраке. Точно маяк, отпугивающий тьму.

— Поэтично.

— К слову о поэзии, ты хвастался, что знаешь какой-то стих.

— Знаю, но лучше я тебе его потом расскажу, — ответил Роско. — Постараемся идти тихо и незаметно.

— Полагаешь, что на поэтический вечер сбежится вся скверна?

— Не стоит недооценивать мой талант декламатора. Эрика, а почему я тебе не нравлюсь?

Я слегка опешила от такого прямого вопроса.

— В смысле, раньше точно не нравился, — исправился Роско, быстро на меня глянув. — Сейчас, как мне кажется, я заработал пару очков. По моим подсчетам вышел в ноль, как минимум. Но хотелось бы уточнить, над чем работать.

— Разумеется, тебе непривычно завоевывать симпатии, — фыркнула я. — Зачем стараться, когда вокруг и так толпа на все готовых девиц.

— Значит, ты считаешь меня бабником, — кивнул Роско. — Возможно, это и правда выглядит так, но…

— Возможно? — изумилась я. — Да репутация вперед тебя бежит!

— Но ты, как умная и рассудительная девушка, способна заглянуть глубже, — продолжил он. — Я пойду в дозор после практики. И полагал, что будет нечестно связывать себя обязательствами.

— Вот и молодец, — похвалила я. — Оставайся свободным.

— А я не хочу, — заявил Роско. — Ты не думала насчет практики в дозоре? Мы могли бы видеться или даже попасть в один отряд.

— Не думала, — соврала я.

Хотя план у меня был именно такой, и даже место уже имелось.

Мы оказались у подножия холма, заслонившего солнце, и мир погрузился в сумерки. Озеро окружала лохматая каемка кустов — и тишина. Скверна затаилась, выжидая.

— Значит, с бабником мы разобрались, — подытожил Роско. — Это была вынужденная стратегия поведения.

— Ах ты бедняжка.

— Давай дальше. Помнится, ты намекала, что я, так сказать, тупой. Вернемся с практики, я покажу тебе аттестационный лист — почти отличник.

— Что за сеанс самовосхваления?

— Можешь у Гуса спросить, он тоже меня похвалит.

— Твой друг посоветовал держаться от тебя подальше, — с удовольствием наябедничала я.

— Не может быть! — ужаснулся Роско и театрально прижал руку к груди. — Мой лучший друг ранил меня в самое сердце! Может, воспользоваться случаем и пустить кровь?

— Сдается, твоя рана не так уж велика, и до озера мы еще не дошли.

— А он как-то это обосновал? — уточнил Роско.

— Сказал, что ты поиграешь со мной — и бросишь.

А еще он сказал, что незнакомка со сплетенным знаком для Роско все равно что трофей. Он захочет меня получить из принципа. И я пока не понимала, как к этому относиться. Может, отморозиться и сказать, что это не я?

— Гус ошибается. Никаких игр, звезда, все всерьез, — нахально заявил Роско, а потом привлек меня к себе и, обняв, выдохнул: — Эрика…

— Ш-ш-ш, — шикнула я, выглядывая из-за его плеча. — Вижу что-то красное!

* * *

Поначалу я решила, что это краска. Длинный узкий камень вытягивался в сторону озера, как язык изнемогающего от жажды великана, а на серой поверхности горела красным вязь рун.

— Кровь, — обронил Роско, и у меня в горле пересохло от ужаса.

Потому что ее было так много! Руны пульсировали силой, и ясно было без слов — раньше кровь текла в теле мага.

Роско обошел камень, хмурясь и вглядываясь в вязь, после вопросительно посмотрел на меня.

— Это не боевые, — пожаловался он.

— И не лечебные, — вздохнула я. — Сюда бы Альфи… Если бы он, конечно, не потерял сознание от вида крови.

Пытаясь разобрать руны, я невольно успокоилась. Разум занялся делом, не оставляя резерва на панику.

— Вот это означает еда, — указала я пальцем на среднюю руну. — А это усилитель, я часто использую его для зелий. С ним рядом похоже на зов. И все вместе получается — эй, все сюда, тут много вкусного.

— Не сюда, — возразил Роско, ткнув в знак на кончике каменного языка. — Вот направление.

Вскинув голову, он посмотрел на солнце, которое подглядывало из-за горизонта, потом вновь бросил взгляд на стрелку в руне.

Если я правильно помню карту и наш маршрут, то…

— Похоже, указывает на четвертую точку, — прошептала я. — Роско, мы идем прямо в ловушку?

Он не ответил, всматриваясь в кусты, ветки которых слегка покачнулись. По озеру пробежала рябь, споткнулась о булыжник у берега и расплылась кругами.

— Итак, где искать твой цветок, Эрика? Прямо в озере? На берегу?

Спохватившись, я спустилась к воде, осмотрелась. Мимоходом сорвала пучок слепогона и спрятала в карман. Когда вернемся в лагерь, брошу в костер — защитит от комаров и прочей кусачей гадости. А то мой запас зелья от гнуса порядком истаял.

— Нашла? — в голосе Роско послышалось искреннее удивление.

— Нет, — ответила я, выпрямляясь.

Туман запутался в кустах, обступивших озеро, белые клочья висели на прутьях, и просвета не было видно. Если бы где-то на берегу распустилась алая смерть, то вокруг было бы чисто.

Роско вдруг шагнул ближе, хмурясь и заслоняя меня от неведомой опасности.

— Что? — не поняла я.

Закатные блики танцевали по поверхности, окрашивая воду в оттенки красного золота. Мелкие волны вновь уткнулись в булыжник, и он слегка покачнулся. А я зажала рукой рот, удерживая крик.

Серая промокшая куртка напоминала камень, но вода вытолкнула на поверхность руку, и расправленная ладонь была похожа на белый цветок.

— Нашивок на плечах нет, вряд ли это дозорный. Скорее всего браконьер, — произнес Роско. — Вот чьей кровью рисовали знаки.

Озеро вдруг расступилось, клацнули зубы, блеснула черная чешуя, и тело погибшего исчезло. Я опомнилась уже далеко от воды, куда Роско оттащил меня за шиворот, точно котенка. Гибкий хвост вынырнул, ударил по поверхности, разгоняя волны и скрылся. Солнце тоже утонуло, забрызгав небо багрянцем, и Роско потянул меня дальше.

— Пора уходить, — сказал он.

Сизые сумерки становились гуще с каждым мгновением, кусты у берега закачались сильнее, хотя ветер совсем стих. Что-то ухнуло вдалеке, и я сама вцепилась в руку Роско покрепче.

— Не бойся, — снисходительно сказал он. — После твоего лечения я полон магии под завязку, и если что…

Он оборвал фразу, не закончив, а я проследила за его взглядом, и сердце подпрыгнуло и застучало сильно и быстро, отдаваясь гулом в ушах. Что-то огромное и косматое появилось из скверны, вразвалку подошло к длинному камню, на котором горела кровь, и принюхалось.

Роско прижал палец к губам, но от страха я потеряла дар речи. А чудовище посопело и, подняв квадратную, словно топором обрубленную морду, повело носом. И повернулось к нам.

— Бежим, — скомандовал Роско, и мы помчались так быстро, как я не бегала никогда.

Ветки хлестали меня, подгоняя, и я неслась по скверне как лошадь, почуявшая волков. Только каким-то чудом мне удалось не переломать ноги и не выколоть глаза. И еще благодаря Роско — он крепко держал меня за руку, не позволяя упасть. А за спиной слышался треск сломанных сучьев и тяжелое дыхание монстра.

Я не оглядывалась, но волосы на затылке встали дыбом от ужаса.

Раньше я видела эту тварь лишь на картинках и не ждала, что увижу живьем. Вурк бурый, обыкновенный — значилось под иллюстрацией, и я бы стукнула составителя квалификации книжкой прямо по голове. Как можно было приставить слово «обыкновенный» к чудовищу, которое ломится за нами через скверну, и его сопение становится все громче?

Кусты вдруг закончились, и мы вылетели на поляну, где плавал сизый туман. Роско дернул меня влево, и я, поскользнувшись, едва не распласталась на склизком лишайнике.

— Сюда! — выдохнул Роско.

Мертвое дерево стояло особняком, и я успела подумать, что неведомый черенковый маг, посадивший его, был то ли отчаянно смелым, то ли безмозглым. Возможно, при свете дня место красивое — опушка, озеро… Но это уже третий круг!

Роско втолкнул меня внутрь, втиснулся следом и замер. Я оказалась зажата между древесной стеной и широкой спиной, и сначала подумала, что Роско завел нас в ловушку. Но потом вспомнила: вурк бурый, обыкновенный, отличается слабым зрением и острым нюхом. А мертвое дерево все еще пахло. Отголоски былой силы, влитой в него магом, отпугивали скверну, раздражали. Она инстинктивно сторонилась его, вот и вурк, выбежав на поляну, застыл в нерешительности.

— Тише, — прошептал Роско, и я кивнула, хотя он не мог этого видеть.

Вурк двинулся по поляне, сопя и фыркая. Осторожно выглянув из-за плеча Роско, я разглядела огромную косматую тень. Вдалеке послышался всплеск воды, как будто чешуйчатый монстр, укравший тело охотника, вновь решил порезвиться. Мне казалось, прошла целая вечность, но, похоже, мы убежали недалеко.

Ветер потянул холодом, и над нами зашумели сухие листья. Я уткнулась в плечо Роско, пытаясь заглушить собственное дыхание, слишком громкое после быстрого бега.

Тихий шелест травы прозвучал ближе. Плечи Роско напряглись, и на кончиках пальцев зажглась магия. Он сплетал заклинания, готовясь атаковать вурка, а тот остановился совсем рядом. Я слышала, как он сопит, почти видела, как расширяются ноздри, втягивая запах нашей кожи, пота, магии…

Запах! Ну конечно!

Я вытащила из кармана пучок слепогона, сорванного у озера, и, начертав дрожащими пальцами руну огня, высекла искру. Слабый белый дымок окутал нас с Роско и рассеялся облачком, струясь в щель, через которую мы сюда забрались.

Роско медленно повернул голову, и я положила руку ему на плечо, удерживая от атаки. Может, у него бы и получилось задержать вурка на какое-то время, но на таких тварей ходят целым отрядом.

Чудище отступило, обошло ствол. Роско ждал, и в его ладони пульсировала готовая вязь атаки. Я чувствовала, как бьется его сердце — ровно и даже спокойно, не то, что мое — грохочет так, словно пытается проломить грудную клетку.

Пучок слепогона в моей руке тлел, распространяя горьковатый аромат, и вурк чихнул, разбрызгивая слюни. Потом еще раз, и еще. Тряхнул косматой башкой и отошел от дерева. Зашелестела сухая трава под его лапами, затрещали ветки кустов, сминаемых боками.

Роско выдохнул, и его плечи расслабились.

— Что это? — прошептал он, кивнув на горелые цветы в моей ладони.

— Слепогон, — сдавленно ответила я. — Перебивает людской запах. Средство от комаров.

* * *

Роско нервно посмеивался всю дорогу до лагеря, поглядывая на меня то ли с уважением, то ли с изумлением. Пауль встретил нас у подножия склона, показал защитные руны.

— Почти без происшествий, — отрапортовал он.

— Почти? — нахмурился Роско.

— Альфи потерялся, — вздохнул Пауль, отбросив с глаз челку. — Увы, мы его нашли. Был весь в соплях и колючках, требовал лекаря, но после уснул. Кажется, спер твое одеяло.

Мы поднялись по круче, встретив еще пару магических заграждений, и Роско остался доволен. А в лагере было тихо, и я сначала даже не поняла, что кажется странным.

— Гус не храпит!

— Мы накрыли его колпаком тишины, — буркнул Райан, выходя из-за палатки и подтягивая штаны. — Гвиневред как-то хитро вывернул руны, что звук не проходит.

Я нашла взглядом Гуса, который лежал неподалеку от костра, завернувшись в одеяло как гусеница, и блаженно улыбался чему-то.

— Ну и зря, — бросил Тинто. — Он так хрипел и рычал, что даже скверна побоялась бы сюда соваться. А теперь иди, охраняй.

— И пойду, — проворчал Райан. — А потом тебя разбужу на дежурство. Мы вам кашу оставили, с тушенкой. Получилось точно вкуснее, чем у бытовичек.

Тинто протянул мне тарелку, исходящую паром, но я покачала головой — кусок в горло не лез после пережитого. Сейчас все казалось таким простым и понятным — каша, храпящий Гус, искры, летящие к небу, и даже не верилось, что совсем недавно я могла умереть. Меня слегка потряхивало, и если бы я оказалась в лекарне, то накапала бы себе успокоительного, тройную дозу. Бросив оставшийся слепогон в пламя, я достала спальный мешок и устроилась в нем, обхватив себя руками и стараясь не слишком дрожать.

Роско появился из палатки и, сев на поваленное бревно у костра, накинул на спину полотенце. Райан ушел во мрак, чтобы сменить Пауля на посту, бородатый Тинто исчез.

— Не нашел одеяло? — тихо спросила я, и Роско мотнул головой.

— Не так уж холодно, — сказал он.

— Можешь лечь со мной, если…

Я даже не успела договорить, как Роско оказался рядом. Ловко забрался в мешок и обнял меня, прижимая к себе. Моя голова оказалась на крепком плече, рука опустилась на грудь Роско, и его сердце сейчас колотилось сильнее, чем когда мы прятались от вурка.

— …если пообещаешь держать руки при себе, — все же закончила я, и ладонь Роско послушно сместилась с моего бедра на талию.

— Ты тепленькая, — пробормотал он, уткнувшись мне в волосы.

А я вдруг совсем успокоилась. В его объятиях опасность казалась далекой, ненастоящей. Была — и миновала, что уж переживать, раз все закончилось хорошо. Надо будет только понять, что делать с тем, что мы видели возле озера, но я подумаю об этом утром.

— Эрика, — прошептал Роско, и жаркое дыхание коснулось моего виска. — Давай обсудим правила насчет рук.

Но мои веки слипались, сил хватило лишь на то, чтобы погрозить пальцем. Я провалилась в глубокий сон, и пробуждение вышло с сюрпризом.

— Нет, ну а чего ты ждала? — не смутился Роско.