Глава 13. План-капкан

Эрика сердилась, а Роско готов был петь от счастья. Что за чудесное утро! Под ногами чавкала грязь, а значит, они на верном пути, за ночь никто не умер — это ли не прекрасно, на них охотится какой-то маньяк, но теперь они в курсе и сумеют избежать ловушки. Роско сорвал симпатичный белый цветочек с очередной кочки и протянул Эрике, но она оттолкнула его руку.

— Скорпидома ядовитая, — произнесла поучительно. — Если хочешь моей смерти, то есть способы проще.

— Не хочу, — ответил Роско, выбросив прочь цветок. — Напротив. Я надеюсь, мы будем жить долго и счастливо.

Вместе.

Но она нахмурилась и отвернулась.

— Эрика, ну чего ты? — тихо сказал Роско и попытался взять ее за руку.

— А то ты не знаешь чего, — прошипела она, пряча ладони в карманы штанов и оглядываясь по сторонам — не подслушивают ли.

Но парни шагали, обсуждали гренки, которые Тинто поджарил на костре, и предстоящий путь и не обращали внимания, что их командир отстал.

— Я не сделал ничего такого, что могло бы тебя оскорбить, — упрямо заявил Роско. — Ты же целитель. Должна знать особенности мужского организма.

Эрика остановилась, развернулась к нему и ткнула пальцем в грудь.

— Ты своей особенностью упирался прямо в…

Она смущенно запнулась, и это было очень мило.

— В твою особенность, — подсказал Роско. — Эрика, спальный мешок довольно тесный. Я во сне улегся удобнее.

— Я заметила, — выпалила она, невольно повысив голос. — Сложно было не заметить, как твоя лапа сграбастала мою грудь.

Роско расплылся в блаженной улыбке, и Эрика стукнула его кулаком по плечу. Вообще не больно.

— Прости, — сказал он, догнав ее в два шага.

— Мы договаривались — без рук, — буркнула она.

— Это вышло случайно.

— Как удобно!

Ему и правда было очень удобно. Так сладко ему и в доме сол Вран не спалось! Как будто всю жизнь он, сам того не зная, ждал именно эту девушку, чтобы сгрести ее в объятия, уткнуться носом в пушистую макушку, вдыхая сладостный аромат, и обрести абсолютный покой.

— Эрика, давай наконец поговорим откровенно, — предложил Роско. — Я знаю, что ты знаешь, что я знаю, кто ты. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Она насмешливо глянула на него, вздернув брови. Вот скверна, даже этот снисходительный взгляд — и то заводит.

— Вообще не понимаю, — отрезала она.

— Скажи, где твой знак? — промурлыкал он, обнимая ее за талию, такую тонкую под грубой кофтой.

Раньше Роско не понимал прикола свободных вещей, в которые Эрика вечно рядилась, но теперь вынужден был признать — так куда интереснее. Кто бы мог подумать, что у нее такая восхитительная грудь? Большая, упругая, как раз для его ладони.

— Какой знак? — демонстративно удивилась Эрика.

— Да брось, — улыбнулся он.

— Ты бредишь, — бросила она и, прибавив шаг, догнала отряд.

Вздохнув, Роско тоже догнал остальных и вскоре разрешил сделать привал.

— Пять минут, — сказал он. — А потом сворачиваем на восток и никаких остановок до вечера.

— На восток? — переспросил Тинто, выдирая из бороды репей. — Но четвертая точка на север.

— Так и есть, — подтвердил Роско. — Мы пойдем на пятую, а потом сразу и на шестую.

Он обвел взглядом парней, рассевшихся на пятачке твердой земли. Очевидно, что ловушку на четвертом артефакте устроил тот, кто осведомлен об их планах. Но не стал бы злодей подставлять сам себя и идти на верную смерть!

— Мы шли на четвертую точку, — капризно напомнил Альфи, как будто Роско вдруг резко забыл. — Нельзя просто так взять и поменять план.

— Можно, — отрезал он.

Альфи, собравшийся выдать новую тираду, захлопнул рот. Больше всего Роско боялся, что Эрика расскажет остальным о том, что они видели у озера, но она молчала. Понимала, что не стоит пугать парней. Он расскажет им об убийстве позже, когда опасность останется позади, и они вернутся на пост.

— Пятая и шестая точки куда дальше, — заметил Пауль. — Нам не хватит припасов.

— Пару дней можно и поголодать, — предложила Эрика. — Это даже полезно. Воду я очищу речную.

— Я бы порыбачил, — мечтательно протянул Тинто. — По старинке, с удочкой, но можно и магией бахнуть. Если к вечеру дойдем до реки, голодным никто не останется.

— Закончим практику раньше срока, — обрадовался Гус. — И по домам. Надо будет внести в деканат предложение отправлять побольше бытовичек.

— А толку? У нас-то уже все равно практика закончится, — вздохнул Брайан.

— Я забочусь о будущих поколениях студентов, — назидательно произнес Гус.

— Если мы не запитаем четвертый артефакт, то защитный контур не будет работать, — ехидно произнес Альфи. — Должна быть непрерывная цепь. Вынул одно звено — все пропало, понимаешь?

— Контур все равно заработает, — возразил Роско. — В артефактах несколько разнонаправленных лучей. Смотри…

Он принялся рисовать на земле схему действия защитных полей, и вскоре Альфи вынужден был согласиться. Он кивнул, подтверждая его правоту, и так скривился, будто это причинило ему физическую боль. А может, живот прихватило, кто знает этого Гвиневреда.

Когда привал закончился, и отряд двинул дальше, забирая правее от изначального маршрута, Эрика сама подошла к Роско.

— А что, если на пятой точке нас тоже ждут?

— Думаешь, он раздобудет еще пару трупов?

Она пожала плечами, хмурясь и поглядывая в сторону третьего кольца.

— Сможем поискать твой цветок, — добавил Роско. — Вдруг повезет.

Эрика молча кивнула.

— Придется снова переночевать под звездами, — вкрадчиво продолжил он.

— Тебе стоит найти свое одеяло, — холодно произнесла Эрика. — Если не хочешь ничего отморозить.

— Я ценю твою заботу и обещаю сохранить все в рабочем состоянии, — миролюбиво ответил Роско.

На что она фыркнула и вновь отошла — к Альфи, загородившись им как щитом.

Облака сгустились, пряча солнечный свет, начал накрапывать дождик, и Роско запрокинул к небу лицо, жмурясь и наслаждаясь ощущением свежести. Что за чудесное утро! Определенно, одно из лучших в его жизни!

* * *

Роско сиял как новый пятак, и я только злилась еще сильнее: на него, на себя, на знак, который щекотался под левой грудью. Гус обычно нес всякую ерунду, но на этот раз я была с ним согласна: я для Роско все равно что трофей. Он не может упустить цель, обозначенную богами. А мое сопротивление только распаляет его сильнее. Если бы я не уснула в штанах, то прощай, невинность. Проснуться бы не успела — дело сделано. И я ведь говорила — без рук. Но его наглая лапа устроилась на моей груди, как будто там ей самое место!

А я, вместо того чтобы искать лекарство для папы, умирающего от страшной болезни, разомлела и чуть сама не полезла к Роско за поцелуями.

Может, это все кровь моей мамы? Отец не любил о ней говорить, но по капле, по словечку от его сослуживцев, я восстановила историю. Она не просто ушла, а бросила нас ради другого мужчины. Он пообещал ей лучшую жизнь — и она оставила папу, дом, меня…

Вот и я готова забыть о главном и предаться плотскому наслаждению.

Или одно другому не мешает?

Я исподлобья глянула на Роско, который теперь шел впереди. После нашей кровавой находки у озера он решил изменить план и пойти на другую точку, и я с ним была согласна.

— Правильнее было бы действовать по старому плану, — проворчал Альфи. — Почему вдруг поменяли маршрут? У нас почти не осталось еды. А у меня чувствительное пищеварение, ты же знаешь. Я не смогу питаться лягушками, или что там собирается наловить Тинто.

— У Роско были причины так поступить, — ответила я.

— И какие же? — въедливо спросил Альфи. — Он что-то от нас скрывает? Куда вы ходили вчера?

— А ты куда? — поинтересовалась я. — Парни сказали, ты заблудился.

— Врут, — ответил он, но слегка покраснел.

— Значит, ты не уходил из лагеря? — не отставала я.

— Хотел вас догнать, но потерял след, — признался Альфи, и его пальцы несмело коснулись моих. — Эрика, я заметил, что утром ты сворачивала спальный мешок, довольно плотный на вид. Земля холодная, а у меня слабые почки…

Я посмотрела на него с недоверием. Неужели абрикос настолько обнаглел, что пытается отобрать мой спальный мешок.

— Ты не подумай. Я не стал бы к тебе приставать, — быстро добавил он, неверно истолковав мой взгляд. — Но мы могли бы комфортно устроиться вместе. У меня есть два одеяла.

Одно из которых принадлежит Роско. Вот бы он взбесился, если бы на эту ночевку я легла с Альфи! Я посмаковала эту картину в воображении, но покачала головой.

— Все будет в порядке с твоими почками, — ответила я. — Может, мы вовсе не будем спать.

— Думаешь, Роско заставит нас идти всю ночь? — ужаснулся Альфи.

— Я бы так и сделала.

Если где-то рядом идет убийца, то лучше поторопиться, пока он не устроил новых ловушек.

Видимо, Роско тоже пришел к этой мысли, потому что взял быстрый темп, и к вечеру мои ноги гудели от усталости. Но когда он устроил привал и кивком позвал меня в сторону, где клубился туман, я пошла. Если надо будет — поползу. Но былой уверенности в том, что найду алую смерть, больше не было.

— Я вот думаю, не стоит ли на обратном пути вернуться к озеру? — сказала я.

— Полагаешь, мы могли упустить улики? — нахмурился Роско.

— Нет. Я о другом. Что, если у браконьера было разбито сердце? Вероятно, он доверял тому человеку, с которым встретился. Возможно, тот его предал.

— И крови хватало, — уловил мою мысль Роско. — А ты молодец, хозяйственная. Даже труп готова приспособить на пользу дела.

— Нет трупа, — возразила я. — Его съели. И вообще, тот охотник все равно погиб. А так бы его смерть была не напрасна.

— Да я шучу. Но совсем не факт, что браконьера предали. Может, он пришел на встречу к тому, от кого не ожидал угрозы.

Он повернулся, и я, проследив за его взглядом, увидела Альфи, который давал ценные указания парням, ставящим палатку. От него отмахивались, как от комара, но он все зудел с важным видом.

— С ума сошел? — не поверила я. — Это, по-твоему, убийца?

Роско пожал плечами и тихо пояснил:

— Он знает руны, исчезал вчера вечером из лагеря, и он меня ненавидит.

— Альфи не убийца, — возразила я. — Да он в обморок упадет при виде крови!

— Может быть, — ответил Роско, прищурив глаза и не сводя с него взгляда. — А может, и нет.

Он взял меня за руку — и это было совсем не похоже на робкое прикосновение Гвиневреда. Роско погладил мои пальцы, сплел со своими и мягко удержал в ладони, когда я попыталась высвободить руку.

— Пойдем, поищем аленький цветочек, пока совсем не стемнело, — предложил он, увлекая меня за собой. — Лет сто назад неподалеку произошла легендарная Рогатая бойня. Гнездо кайрогов, полегло много дозорных, кровищи натекло — все как надо. Слушай, Эрика…

— Чего тебе?

— Ты вроде в собачьем приюте работала?

— Было дело, — подтвердила я. — А что?

— Думал, не завести ли собаку.

— Я слышала байки про пса, который ходил в дозор, — вспомнила я. — Но хозяин наверняка взял его щенком, чтобы тот привязался сильнее. А у тебя призыв после практики. Ты не успеешь.

Роско вздохнул, глянул на меня искоса.

— Я боюсь, что еще кое-что не успею, — признался он. — Эрика, я бы хотел быть представленным твоему отцу.

Я даже дар речи потеряла от такого внезапного перехода, а потом предвкушающе улыбнулась.

— Он тебе по шее даст, — с удовольствием сказала я.

— Ничего, — кротко ответил Роско. — У меня шея крепкая.

— Нет, ты не понимаешь, — покачала я головой. — Ты не знаешь моего отца.

— Познакомлюсь. В том и смысл.

— Он капитан дозора!

— Очень хорошо. Достойный человек. Вырастил прекрасную дочь.

— Даже намек на то, что у меня может быть парень, бесит его до дрожи, — выпалила я. — Он запугал всех соседских парней превентивно. Все шарахаются от меня как от скверны.

— Эрика, ты правда надеешься меня напугать? — снисходительно спросил Роско.

Пожалуй, это действительно непосильная задача. Вот он идет в третий круг скверны, который все ближе, и в ус не дует. На щеках Роско появилась щетина, но ему даже шло: контур губ словно стал четче. Я осознала, что пялюсь на него, и быстро отвела взгляд.

— Как насчет разделить со мной спальный мешок этой ночью? — поинтересовался он как ни в чем не бывало.

— Вообще-то Альфи сказал, что он мерзнет, — вздохнула я. — У него слабые почки. А я, как целитель, несу ответственность…

— Не дразни меня, Эрика, — перебил Роско. — Нет так нет. Я все равно собирался дежурить. Смотри, там что-то красное.

— Лагуница. Не тот оттенок.

— У тебя не осталось травы, отбивающей запах?

— Нет. А что, ты видишь следы вурка?

— Думаю, вдруг ты не хочешь со мной спать, потому что я пропотел как псина.

— От меня, наверное, тоже несет, — поморщила я нос.

— Ты пахнешь как сладкое яблочко, — возразил Роско. — Я тебя по аромату узнал. Запомнил еще под мостом.

— Под каким мостом?

— Однажды тебе надоест придуриваться, — усмехнулся он. — Или же я найду сплетенный знак на твоем нежном теле и поставлю тебя перед фактом.

— Ты меня пугаешь, — наигранно заволновалась я и, потянувшись, коснулась его лба ладонью. — Несешь какой-то несвязный бред: собаки, знакомство с отцом, мост… Это симптом!

— Хочешь провести полный осмотр? Я готов, если что.

— Само пройдет, — бросила я.

— И даже не думай спать с Гвиневредом.

— Я не верю, что он убийца.

— Может, и нет. Но этим самым ты подвергнешь его жизнь большой опасности. А ты, как целитель, несешь за нее ответственность.

— Ты не станешь обижать Альфи, — не поверила я. — Это все равно что пинать щенка.

— Как знать, вдруг этот щенок отрастил клыки как у взрослого пса, — пробормотал Роско.

* * *

Седая трава хрустела и ломалась под ногами, как тонкие кости. Пустошь напоминала поеденный молью ковер: зеленые пятна мха сменялись проплешинами, желтый узор лишайника укутывал валуны. Черная лужа воды застыла спекшейся кровью, и сердце пропустило удар, когда я увидела в ней цветок. Ускорив шаг, подошла и уставилась на тугой бутон, круглый как мячик.

— Оно? — понизив голос, спросил Роско.

— Не знаю, — шепотом ответила я.

Туман, обычный для третьего круга, плавал клочьями, и над бутоном не было дымки.

— Может, расковырять? — предложил Роско. — Проверить цвет лепестков?

— Погоди-ка, — сказала я, придержав его за предплечье.

Что-то было не так. Я не видела опасности, но пальцы закололо от магии: тело реагировало на сигналы, которых разум пока не распознал.

Роско быстро оглянулся. Пустошь обступала густая рощица, клонящая ветви к земле, и тишина была мертвой. Хруст ветки прозвучал в ней громко и отчетливо, зашелестели листья с другой стороны, а потом чавкнула земля там, откуда мы пришли.

— Дело дрянь, — вздохнул Роско. — На нас охотится стая. Похоже на карабупников, это их тактика — окружить, закидать ядовитыми иглами, подождать, пока жертва не потеряет силы, и сожрать тепленькой.

— Меня больше интересует наша тактика, — пробормотала я.

Теперь за каждой лохматой кочкой мерещился колючий ядовитый шар.

— Делаем щит и валим, — сказал Роско. — Но что с цветком?

Он поднял ветку и попытался подцепить ею бутон, но тот упруго отпрянул. Я сложила знак щита, прикрывая спину Роско.

— Зря, — бросил он. — Они поймут, что их засекли.

Шагнув прямо в воду, выдернул стебель и, без всякого пиетета, сунул в карман штанов. Что-то стрелой вжикнуло в воздухе и отскочило от щита.

— Точно, — с неуместной радостью произнес Роско. — Карабупники. Смотри, какая иголка красивая. Только не трогай — видишь на конце желтая капля, это яд.

Он выставил щит как раз вовремя, чтобы отразить еще пару иголок. Кочки у края пустоши зашевелились и подползли ближе, и Роско, присев, подхватил меня, ловко забрасывая за спину.

— Держи щит и прикрывай нас сзади, — приказал он. — А я беру на себя фронт. Поняла?

Я быстро закивала и, обхватив его руками и ногами, сложила пальцы в знак щита, укрываясь под развернувшимся силовым полем.

— Эрика, ты мне нравишься, — признался Роско. — Правда, нравишься. Очень сильно. Вот другая девчонка могла бы разныться, испугаться, затупить и начать спорить…

— Беги уже! — воскликнула я, когда в воздух взмыла целая туча игл.

— А еще хорошо, что ты миниатюрная! — выпалил Роско, швырнув магией в карабупника, выкатившегося под ноги. — Смотри, как удобно с тобой бегать. Все равно что рюкзак.

— Слева! — заорала я, и еще три колючие кочки снесло волной магии.

— Ты умная и забавная, — продолжил он, ломясь через пустошь. — Честно признаюсь, не те качества, которые я раньше ценил, но с тобой интересно.

— Справа!

Колючая тварь вспыхнула и откатилась.

— А твоя грудь — это просто удар ниже пояса, — сказал Роско, и его голос на миг сорвался. — Вернее, не удар. А наоборот. Ну, ты поняла.

— Заткнись уже и беги, — взмолилась я, хотя он и так несся как лось.

На холме, когда колючие твари остались позади, Роско остановился и бережно спустил меня на траву.

— А еще в меня, похоже, попали, — добавил он и, покачнувшись, осел как мешок на землю.

Иголка торчала у него из шеи, и я, ахнув, попыталась ее вытащить, но она коварно раскрошилась под пальцами. Склонившись, осторожно прикусила обломок зубами, вытянула наружу и выплюнула на траву.

Точка укола, совсем рядом с пульсирующей веной, выглядела плохо: красное пятно расплывалось, кожа быстро отекала, яд расползался по телу. Выжигающая руна впечаталась в кожу, и Роско зашипел и инстинктивно потянулся к шее рукой.

А позади шуршало, шипело, трещало…

— Ритуал, — быстро сказала я, взбираясь к Роско на колени. Потормошив его, похлопала по щекам, и он открыл слипающиеся глаза, сфокусировав на мне взгляд. — Любой. Самый простенький. Хоть попону. Сейчас.

Двойная энергия поможет телу справиться с ядом и отпугнет карабупников. Так-то твари мелкие, хоть и пакостные. Я обвила широкие плечи руками и выдохнула, отпуская магию и направляя ее в тело Роско. Но поток встречной энергии хлынул в меня с такой силой, что я выгнулась, хватая воздух ртом.

Первая звезда, что зажглась в сизом небе, подскочила и закружилась как светлячок, земля ухнула из-под ног и поплыла, а роща вдали закачалась. Карабупников, показавшихся из-за холма, снесло прочь, как пух одуванчиков, и что-то грозно взревело вдали. А я обнимала Роско, толком не понимая, где он и где я.

Вокруг стало светлее, будто солнце изменило ход, и все стало другим. Чужая сила растекалась по моему телу, но я чувствовала непривычную тянущую пустоту. Хотелось большего: сорвать лишнюю одежду, прижаться кожа к коже, впиться пальцами в крепкие плечи и прильнуть губами к губам, почувствовать в себе не только его энергию, которая медленно отступала, как волны в отлив.

— Ух ты, — прошептал Роско, погладив меня по спине.

Переведя дыхание, я посмотрела ему в глаза — сплошной зрачок, а вокруг тонкая мерцающая полоска. Он потянулся ко мне, но я обхватила пальцами его подбородок и повернула голову в сторону. Красная точка была на месте, но теперь ее не отличить от укуса комара.

Роско вытащил из кармана смятый стебель, протянул мне, и я, отогнув зеленый лепесток, не сдержала вздох разочарования — кувшинка.

— А еще мне понравилось, как ты вытащила иголку, — сказал Роско, словно продолжая начатый разговор. — Быстро, четко, решительно. Это не опасно? Ты сама-то не отравилась?

— Яд на другом конце иглы, — ответила я, сползая с его колен. — Возвращаемся?

Я шла в лагерь молча, переваривая пережитое. Тайком посмотрела на ладонь: линия жизни горела полностью, до конца, как будто ритуал не отнял у меня силы, а напротив — прибавил. Роско шагал рядом, и мы снова держались за руки.

— Вообще-то ты тоже мне нравишься, — неуверенно призналась я. — То есть, раньше я думала, ты совсем болван, а сейчас думаю, что не совсем…

— Звучит как начало прекрасной истории, — ухмыльнулся Роско.

* * *

Мы вернулись на пост через два дня, и оставшиеся члены отряда чудом не приняли нас за тварей скверны: чумазые, лохматые, голодные настолько, что комковатая каша бытовичек зашла на ура, парни засыпали прямо в столовке, вымотанные походом.

Пятая и шестая точки были активированы, на четвертую Роско идти не рискнул. Мы обошли ее по дуге, но слышали рев и видели густой туман, выпускающий серые щупальца. Хоть бы ни одно из них не дотянулось до нашего поста.

Роско нашел меня в лекарне, где я перебирала запасы, мысленно благодаря папу за то, что всунул в рюкзак походную аптечку.

— Я понимаю, что достал тебя за эти дни, — сходу начал он, — и ты наверняка устала.

Второе утверждение было верным, а вот первое — нет. Иногда Роско действительно было много, но его кипучая энергия не раздражала, потому что он умел направлять ее в дело.

— Не посмотришь, что у меня? — попросил он, присаживаясь на кушетку. — Сам не пойму: то ли шишка, то ли какая зараза.

Роско успел принять душ, и от него несло мылом. Я склонилась ниже, рассматривая затылок, куда он указывал, и тайком втянула его собственный запах, терпкий и куда более волнующий.

— Вот тут, — сказал он, убрав палец.

Волосы распались на пробор, обнажая проблему.

— Ты только не волнуйся, — начала я, и Роско тут же вскинул на меня взгляд. — Я проходила практику в собачьем приюте, и очень хорошо умею удалять клещей.

— Клещ? — взвился он.

— Сидеть! — рявкнула я, нажав на широкие плечи. — А ну, не двигайся!

Роско страдальчески поморщился, сцепил пальцы в замок, но замер. А я скрутила петельку из нитки, накинула на клеща, который уже насосался крови, и вытянула его как редиску из грядки. Бросила в утилизатор, тот вспыхнул изнутри и погас. Обеззараживающая руна на место укуса — готово.

— Вот и все, — сказала я, расчесывая пальцами темные волосы Роско и заодно прощупывая макушку. — Хороший мальчик.

Он выдохнул и посмотрел на меня укоризненно.

— Твои методы иногда кажутся сомнительными, — заметил Роско, обняв меня за талию.

Может, дело в том, что в моменте он выглядел уязвимым, но я не стала отталкивать его руки. А Роско плавно притянул меня ближе и погладил шею, убрав влажные после душа волосы.

— Мне полагается какая-нибудь награда? — поинтересовался он. — За хорошее поведение.

— Где-то завалялись карамельки. Если отпустишь меня — поищу, — тихо пообещала я.

Но Роско осторожно коснулся моих губ своими.

Это было похоже на ритуал — остались только мы двое, и все остальное перестало иметь значение. И больше всего я боялась, что Роско ляпнет какую-нибудь глупость и испортит момент, потому что сейчас происходило нечто особенное.

Всего лишь поцелуй: плавные движения губ, дыхание, ощущение гладкой кожи — Роско успел побриться, но торопился, и я, проведя пальцами по щекам, нашла островок колючей щетины. Но во мне от этих простых нежных ласк словно появлялось нечто новое. Какая-то другая, неизвестная мне Эрика прижалась к Роско теснее, податливо приоткрывая губы и впуская упругий язык.

Его пальцы гладили мою шею, путались в волосах, в поцелуе был ритм, словно в танце, и Роско вел меня за собой, увлекая все дальше и дальше. А потом мы замерли в полушаге от пропасти, и он медленно отстранился.

— Это куда лучше конфетки, — хрипло сказал Роско.

Наваждение постепенно рассеялось, но требовательный ритм звенел в моем теле. И я понимала — если бы Роско не остановился, мы дотанцевали бы до конца.

Я облизнула губы, попятилась. Роско встал с кушетки, глядя на меня так, что я не знала, куда деваться.

— Я ни с кем такого не чувствовал, — сказал он. — Как будто боевое заклинание самого высшего уровня, когда задействуются все энергетические точки и разит наповал.

— А ты романтик, — пробормотала я, пряча глаза и чувствуя, как горят щеки.

— Я такой, — согласился Роско.

А потом поцеловал меня быстро и жадно, и я едва не сползла по стене, когда за ним захлопнулась дверь.

* * *

Роско потряхивало от волнения, и он трижды поворачивал назад к лекарне, но потом снова заставлял себя уходить. Какая-то его часть рычала от досады и требовала вернуться и закончить начатое, другая — гнала прочь, пока он все не испортил.

Эрика еще не готова. Вряд ли можно считать признанием в любви ее слова «ты не совсем болван». Роско остановился посреди дороги и облизнул губы. Или готова? Она ему отвечала, целовала в ответ, была такой нежной, податливой. Может, он и правда болван? И надо вернуться, исцеловать ее всю, найти, наконец, сплетенный знак на ее теле… Хотя, по правде сказать, в последнее время знак мало его волновал. И без него понятно — вот его будущая жена. А посему надо действовать нежно и аккуратно, со всем уважением. Значит, он все же поступил правильно, когда прервал поцелуй и ушел. Или нет?

Роско едва не взвыл и, взбежав по лестнице на стену, вцепился пальцами в парапет. Холодный ветер хлестнул по щекам, взъерошил еще влажные волосы. В конце концов, есть кое-что более важное, чем сладкие губы Эрики, — ее безопасность. Кровавые руны у озера, тело неизвестного браконьера, сожранное чешуйчатой тварью, а перед этим — проклятье у стен поста…

— Ты чего тут? — спросил Майро.

— А ты чего? — буркнул Роско, покосившись на парня.

Нет, до чего же гадкая рожа: улыбочка эта кривая, глаза с хитрым прищуром, и волосы светлые и вьются слегка.

— Караулю, — сказал Майро. — Слушай, Роско, а что случилось? Парни гадают и волнуются. Ты поменял планы в последний момент.

Роско задумчиво всмотрелся в смазливые черты Майро. На первом курсе они не поделили одну цыпочку с рунологии. Вернее, поделили в пользу Роско. Может ли так случиться, что Майро на него затаил обиду и мстит с размахом и кровавыми ритуалами? Да бред же! Роско даже не мог толком вспомнить ее имени. Мэри? Шерри?

— Помнишь ту девчонку с рунологии? — ляпнул он.

— Кэри? — сходу понял Майро.

— Ага, — протянул Роско, не сводя с него взгляда. — Мы с тобой слегка не поладили…

— Когда это было, — хмыкнул Майро, хлопнув его по плечу. — Не беспокойся, мое сердце не разбито. Но если хочешь искупить вину и проявить дружеское участие, то можешь уступить мне Эрику. Смотрю на нее и не понимаю — как мог пропустить такую сладкую девочку? Да, она как будто отцовские шмотки донашивает, но у меня глаз-алмаз: под ними сокровище.

— Рот закрой, — отрывисто бросил Роско, — пока я тебя со стены не скинул.

Майро умолк, и даже его глаза, обычно лукаво прищуренные, расширились.

— Это мы обсуждать не будем, — отрезал Роско. — А на твой первый вопрос отвечу — поменял планы, потому что на это были причины. Кто-то пытается натравить на нас скверну. Шипотаха приползла на пост по наводке, и на четвертой точке нас тоже ждал похожий сюрприз. Поэтому сделаем так: возьми двух-трех парней и мчи в академию. Я дам письмо, где все подробно опишу. На боевке держат связь с дозором, пусть поставят в известность.

— Мы типа просим помощи? — уточнил Майро.

— Типа да, — сказал Роско.

По-хорошему, он бы отправил прочь и девушек тоже, но кто знает, вдруг неведомый враг отрезал пути. У маленького отряда больше шансов проскочить.

— Иди собирайся, — продолжил он. — Через полчаса встречаемся у главных ворот. Возьми Дуго, он быстрый. И Ника — в боевке хорош. Вдруг наткнетесь на скверну.

— Ладно, — лениво протянул Майро, к которому вернулась прежняя развязность. — Я уж было подумал, что ты отправляешь меня подальше, чтобы избавиться от соперника.

Возможно, спихнуть его со стены было не такой уж плохой идеей.

— Двух зайцев одним выстрелом, — усмехнулся Роско. — Давай, поторопись.

Майро сбежал по лестнице, а Роско глянул на пустошь. Алые вешки стежками бежали до горизонта, словно кто-то прошил красной ниткой выцветший бурый платок. Как выглядело это место, когда здесь росло великое дерево? Прикрыв глаза, Роско укутал кочки зеленой травой, щедро рассыпал цветы и выпустил в небо птиц.

Жаль, что хозяину погибшего дома не хватило удачи, сил или еще чего-то важного, чтобы дерево и дальше росло, отгоняя скверну.

Роско ощупал затылок и усмехнулся. Скорее всего, рядом с тем бедолагой не было женщины, способной и клеща достать, и в скверну пойти, и отпугнуть вурка средством от комаров.

Внизу мелькнула сутулая спина в засаленной клетчатой рубашке, и Роско, перегнувшись через парапет, выкрикнул:

— Господин Крас! У вас не найдется чернил и бумаги?

Смотритель вскинул на него взгляд, помотал седой головой и исчез в доме. А Роско задумался. Кто из студентов мог взять с собой на практику письменные принадлежности? Точно не Гус, не Тинто, не Джинджер…

Альфи — вот кто может прятать под подушкой личный дневник, чтобы изливать на его страницах свою трепетную душу. Хотя Роско все не мог отделаться от мысли, что Гвиневред не тот, кем кажется.