Глава 14. Брешь в обороне

— Чего ты так бесишься, я не пойму, — тягуче спросила Габриэлла.

Она напоминала Гусу ленивую кошку — сытую, абсолютно довольную жизнью и, разумеется, совершенно не умеющую готовить. Глупо ждать этого от избалованной домашней любимицы, привыкшей к полной миске. Не дождавшись наказания, Гус сам явился на кухню в качестве добровольного помощника, и был принят со снисходительной благосклонностью. Габриэлла и Джинджер, кажется, вовсе забыли, что он здесь.

— Роско всегда был ветреным — сегодня одна, завтра другая, — продолжила Габриэлла, и Гус навострил уши.

Итак, дамы костерят его лучшего друга. Гус мог бы вмешаться, но выйдет себе дороже. Поэтому он затих за дверцей шкафчика, прислушиваясь к каждому слову и не забывая чистить картошку — кожуру он снимал тонко, как кружево.

— Роско — черенковый маг, — возразила Джинджер. — Они все ветреные до поры, пока не пустят корни.

— Я все равно не могу понять, почему тебя на нем перемкнуло? — фыркнула Габриэлла. — Парней хватает. Можно до конца практики каждую ночь звать нового, а потом выбрать лучшего.

Гус чуть не подпрыгнул. Идет конкурс? А он и не знал! Когда его выступление? Он покажет все, на что способен, и даже больше!

— Тебе не понять, — зло бросила Джинджер. — Ты одаренка. Можешь с любым кувыркаться.

— Как будто тебе что-то мешало.

— Но сейчас-то надо определяться! — воскликнула Джинджер. — У меня выпускной на носу, пора делать выбор. Роско пойдет служить, и я хотела застолбить его до дозора. Последняя девушка, свежие воспоминания, потом съездила бы к нему пару раз, когда он изголодается по теплу и ласке…

— Все равно твоя зацикленность выглядит странно, — заметила Габриэлла. — Нужен тебе черенковый — возьми хоть Альфи.

— Альфи? — усмехнулась Джинджер. — Он, скорее всего, девственник.

— Вот и хорошо, — рассудительно произнесла Габриэлла. — Научишь его всему, будет бегать за тобой как собачка.

Гус аккуратно положил чистую картофелину в миску с водой и задумался. Выходит, невинность — это плюс? А если притвориться неискушенным, его тоже научат чему-нибудь интересному?

— Роско по натуре лидер, — сказала Джинджер, понизив голос, как будто вспомнив, что они не одни. — В дозоре он явно получит какой-нибудь чин и обрастет друзьями-магами, которые пойдут за ним хоть куда.

— Вот ты к чему клонишь, — протянула Габриэлла.

А Гус мысль не уловил. К чему?

— Если у кого-то и есть шанс вырастить собственный дом, так это у Роско, — сказала Джинджер. — Никто не пойдет за Альфи. Его черенок зачахнет, как сотни других. А у Роско будут друзья, свита. Знаешь, как это бывает — он спасет кому-нибудь жизнь в дозоре, завоюет пару наград. Я уверена, еще пара-тройка магов согласятся влить свою силу в его дом.

А Джинджер не такая уж глупенькая. Не будь Гус одаренкой, он и сам бы отдал магию Роско. Просто… ну, потому что хозяин дома должен быть как раз таким.

— И ты тоже отдашь свою магию ему, — поняла Габриэлла.

— Это все, что у меня есть, — скупо сказала Джинджер. — Я поддержу его дом своей силой и стану хозяйкой. Поэтому можешь и дальше размениваться на одаренок…

Да, да, пожалуйста, дайте скромному одаренке шанс.

— …а мне нужен Роско. И я не пойму, что он нашел в этой лекарке? Она же мышь серая!

Гус яростно помотал головой. Точно не мышь!

— Возможно, Роско нравятся скромницы, — предположила Габриэлла. — Поговаривали, его видели с Малин.

— Опять Малин? — переспросила Джинджер. — Да кто это вообще?

Да, кто? Как вышло, что Гус, лучший друг Роско, не в курсе?

— Травница с последнего курса. Голубые глаза, брюнетка, — перечислила Габриэлла. — Вечно ходит сама по себе…

А да, красивая цыпочка, но холодная, как ледышка. Выходит, Роско ее растопил?

— Нет, не помню, — вздохнула Джинджер. — Она черенковая?

— Одаренка, но с первым уровнем магии. Она еще вырастила редкий цветок для дипломной работы. Нас водили в оранжерею на него посмотреть.

— Поняла! — воскликнула Джинджер. — Травница с сердечником. Так бы сразу и сказала. Да, помню Малин. Стояла там возле кадки, охраняла свой алый цветок.

Гус отложил недочищенную картофелину и уставился в мусорное ведро. Травница Малин, тайная пассия Роско, сплетенная ночь, маскарад, алый цветок — все звенья выстраивались в одну цепочку… Не может быть!

— Похоже, я слишком на него надавила, — жаловалась тем временем Джинджер.

— Поиграй в недотрогу, — посоветовала Габриэлла. — Подразни его инстинкт охотника.

— Боюсь, уже поздно. Не могла сказать раньше?

Он должен рассказать ему немедленно! Гус вскочил с табурета, и тот с грохотом опрокинулся на пол. Девушки умолкли, вытаращив глаза.

— Я закончил, — с достоинством уведомил Гус и бросился прочь со всех ног.

Эрика ищет сердечник, чтобы спасти смертельно больного отца. Она легко выдрала зубы главарю браконьеров и взломала архив ректора. Для нее сварить оборотное зелье — тьфу! Она сделала это, чтобы проникнуть в оранжерею и выкрасть сердечник, но что-то не получилось, и она все еще его ищет. У нее есть грудь! Большая красивая сочная грудь! Он видел ее своими глазами, когда Эрика лечила его от укуса каменюши. Все сходится! Звезда — та самая незнакомка, которую ищет Роско!

Все это и немного больше Гус выпалил прямо в лицо друга, для надежности схватив его за ворот рубашки.

— Это она! Твоя сплетенная судьба! — завопил Гус, чувствуя приближение неминуемой расплаты — в животе заурчало, забурлило.

— Я знаю, — сказал Роско.

— Как? — растерянно ахнул Гус, а потом стремительно полетел назад по коридору, не чуя под собой ног.

Он едва успел захлопнуть дверь и стащить штаны, и кара настигла его. Эрика не шутила, когда рисовала руну на бедре. Он проболтался — и вот пришло возмездие.

В дверь постучали.

— Занято! — простонал Гус. — Надолго!

Может быть, навсегда. Живот скрутило новой волной, которая рвалась на свободу.

— Ты как? — спросил Роско.

— Лучше не бывает, — прокряхтел Гус. — Почему не сказал, что уже знаешь?!

— Не хотел спугнуть Эрику, — признался Роско. — Прости.

Гус дернул за шнурок смыва, вытер слезящиеся глаза рукавом.

— А что ты нес про скверных охотников? — спросил Роско. — Кому она вырвала зубы?

— Самому главному, — обреченно ответил Гус — терять все равно уже нечего.

От новой волны его едва не подбросило на унитазе, он вцепился за его края обеими руками и часто задышал.

— Как думаешь, он может за это мстить? — не отставал Роско.

— Даже не знаю, — сказал Гус. — Так-то она его лечила. Слушай, сходи к Эрике, может, есть способ как-то это унять.

— Ага, — ответил Роско. — Держись, друг.

— Подожди! — выпалил Гус. — А еще Джинджер планирует отдать тебе свой черенок и стать хозяйкой дома. Но я думаю, что так себе из нее выйдет хозяйка. Наши бытовички даже картошку почистить не могут. С другой стороны, я и сам почищу, если надо. Была бы у меня такая девушка, как Габриэлла, я бы и приготовил, и посуду помыл — дело нехитрое. Ты меня слышишь?

Ответом ему была тишина. Гус смыл еще раз и выдохнул — кажется, унялось. Однако новая волна поднялась откуда-то из глубин, как цунами.

В дверь постучали, подергали ручку. Взрыв был такой силы, что человек за дверью испуганно убежал, и его шаги быстро стихли.

— Эр-рика Тр-рикс, — прорычал сквозь зубы Гус и снова дернул за смыв.

Угораздило же Роско наткнуться на нее сплетенной ночью. Это же шаг вправо, шаг влево — понос! Кошмар, а не жизнь! Красивая грудь — это прекрасно, но его другу стоит все хорошенько взвесить.

Оторвав клочок туалетной бумаги, Гус промокнул выступившую на лбу испарину и отдышался. Хотя Роско тоже хорош: узнал, что она та самая незнакомка, — и ничего не сказал. Вот он, Гус, секретов не держит, пожертвовал собой ради счастья друга. И если тот решил связать свою жизнь со звездой, так ему и надо.

* * *

Уже постучав в дверь лекарни, Роско сообразил, что это как-то неправильно: после первого поцелуя он мог бы принести цветы, сделать что-нибудь романтичное, а он является к ней с поносом, хорошо хоть с чужим. Но Эрика выслушала его сбивчивый рассказ стоически и никак не подала виду, что разочарована.

— Я ничуть не удивлена, — сказала она. — Так и знала, что этот болтун не удержит язык за зубами. Поэтому и воздействие наложила слабенькое, чисто для профилактики.

— Уверена? — спросил Роско. — Его мощно прижало.

Вздохнув, она оторвалась от пробирок, где пузырилось и перетекало нечто сине-зеленое, и встала.

— Веди, — скомандовала, указав на дверь.

Кивнув, Роско пошел вперед, чувствуя спиной ее взгляд. На всякий случай расправил плечи, провел пятерней по волосам. Деревянные ступени лестницы, ведущей в мужское крыло, заскрипели, и вскоре они оказались на втором этаже башни.

— А что именно он разболтал? — спросила Эрика. — И с чего вдруг его прорвало?

— Он понял, что ты моя сплетенная незнакомка, — сказал Роско.

— Как? То есть, кто?

Обернувшись, он довольно улыбнулся.

— А еще рассказал, что ты выдрала зубы главарю браконьеров, — продолжил Роско, погладив ее по щеке костяшками пальцев.

— Это была необходимая процедура, — проворчала Эрика.

А руку его не отодвинула, только скулы немного зарделись. Приободрившись, Роско придвинулся немного ближе, убрал якобы выбившуюся прядь волос, а сам погладил нежную шею.

— Уверен, что так и было, — кивнул он. — Но как ты считаешь, пациент не мог затаить обиду? Я ведь сразу подумал, что руны за стеной — работа охотников. Студентов отправляют на практику каждый год, браконьеры знают примерный маршрут, ту ловушку на четвертой точке тоже могли устроить они.

Он забалтывал ее, и тем временем обнял второй рукой за талию.

— Но тело у озера, — задумалась Эрика. — Свен не стал бы убивать своего.

— Уверена? — переспросил Роско. — Может, у них был личный конфликт. Не поделили клыки свиногора, копыта шайгака. За панцирь шипотахи, к примеру, можно выручить солидный куш.

Она нахмурилась и пожала плечами. Роско обхватил ее шею ладонью, запустив пальцы в мягкие волосы на затылке. А Эрика положила ладони ему на грудь и заглянула в глаза.

— Свен показался мне разумным и рассудительным, — сказала она. — Правда, зубы у него были в ужасном состоянии.

— Это как-то связано? — уточнил Роско.

— Он запустил собственное здоровье, — пояснила Эрика. — Это вообще не разумно. Возможно, мое первое впечатление было неверным, и Свен и правда затаил обиду. К тому же я впервые растила зубы человеку.

— Дай угадаю — снова собачий приют? — усмехнулся Роско, привлекая ее еще ближе.

— С клыками я могла напортачить, — нехотя призналась Эрика. — Уже задним числом осознала, что руну надо было слегка подкрутить. А почему мы, собственно, остановились?

— Потому что почти пришли, — сказал Роско. — Но там атмосфера неподходящая для того, что я собираюсь сделать.

Если первый поцелуй можно назвать случайностью, то второй — это уже закономерность. Эрика уже была в его объятиях, и оставалось только склониться ниже.

Теплые губы, сладкий запах, прерывистый вздох… Упругий язычок несмело откликнулся на его ласку, кровь побежала быстрее, и Роско обнял Эрику крепче. Тонкие пальцы в его волосах, частое биение сердца, мятное дыхание… Он подхватил ее под бедра, приподнимая — так гораздо удобнее, и прижал к стене. Тихий всхлип или стон, и он вновь запечатал поцелуем ее рот. А руки гладили ее тело, узнавая, лаская, трогая… Нет никаких случайностей — он бы все равно нашел эту девушку. Разглядел бы ее, например, в дозоре. Боги подтолкнули его к ней — и спасибо большое за это. Но дальше он сам.

Кто-то звал его с первого этажа — подождут. Даже если случился пожар, есть вещи важнее. Оторвавшись от губ, Роско покрыл поцелуями нежную шею, надолго прижавшись губами к трепещущей венке, расстегнул пуговки на рубашке, обнажая ключицы, и легонько сжал грудь — восхитительно! Да, надо было сделать так еще вчера! Зря он все же остановился!

Палочка уперлась ему в шею, и Роско замер. Слегка отстранившись, посмотрел Эрике в глаза — сплошной зрачок, уже не река, а темный омут. Облизнув губы, убрал руку с ее груди.

— Рано? — понял он, опуская ее на пол. — Я слишком увлекся, прости.

— Я не собираюсь лишаться девственности в коридоре, — бросила Эрика.

Оттолкнув его, она упрямо застегнула пуговки, хотя ее пальцы слегка дрожали.

— А где собираешься? — выпалил Роско. — Давай к тебе или ко мне….

Из дальнего конца коридора донесся протяжный стон облегчения, и Эрика, пригладив волосы, пошла вперед. Догнав ее, Роско постучал в дверь туалета и сказал:

— Она здесь.

Сердитая, лохматая, с румянцем на щеках и яркими исцелованными губами. Нет, все же вчера он поступил правильно, когда ушел. Но что же делать сегодня?

— Слышь, звезда? — прокряхтел Гус. — Сними свою порчу, а? Тем более Роско и без меня все понял. Мог бы, конечно, и рассказать мне, как лучшему другу, но нет, решил утаить. Вот я не стал держать все в себе…

Из-за двери раздался длинный протяжный звук, и Эрика хихикнула. Посмеиваясь, она пальцем вывела на двери руну, та вспыхнула и медленно погасла, словно утонув в деревянной поверхности.

— Через пару минут полегчает, — пообещала она. — Но в ближайшие пару часов лучше вообще молчи.

— Роско! — выкрикнул Тинто, показавшийся в другом конце коридора. — А я тебя зову-зову…

— И вот он я, — ответил Роско. — Что случилось?

— Там какой-то охотник явился, — сказал Тинто. — С зубищами.

— Ой, — вырвалось тихое у Эрики.

— Говорит, есть важные сведения для главного. Это, видимо, ты.

— Похоже на то, — согласился Роско, направляясь к лестнице.

— Еще он хотел увидеть лекарку, — добавил Тинто, с сомнением глянув на Эрику. — Но он весь заросший, клыкастый, я не уверен, что это безопасно.

— Все нормально, — заверила Эрика. — Мы знакомы. Ох, надо было все же по-другому руны расставить… Большие клыки?

— Во, — выставил Тинто указательный палец.

Поцокав языком, Эрика рванула вперед, но Роско поймал ее за руку и задвинул себе за спину.

— Сначала я, ладно? — тихо сказал он. — Мало ли, что у него на уме.

Но ее послушания хватило только на то, чтобы держаться на полшага сзади. Они спустились на первый этаж, и к ним повернулся здоровенный бородатый мужик, клыки которого выступали из-под верхней губы, сверкая снежной белизной.

Стоя в углу, охотник растерянно мял в руках вязаную шапку, поглядывая на студентов, которые воинственно толпились вокруг, но Роско отчего-то подумал, что этот мужик влегкую раскидал бы их всех, если бы захотел. Однако бородач вел себя нарочито мирно и на рожон не лез.

Похоже, это и есть тот самый Свен, которому Эрика полечила зубы. Не получилось заманить в капкан на четвертой точке и пришел отплатить лично?

— Лекарка! — воскликнул Свен, заметив Эрику.

Роско быстро сложил пальцы в атакующий знак, но мгновением позже понял — это не злобный оскал, а улыбка.

— Иди сюда, посмотри, что ты сделала, — продолжил мужик.

— Я все исправлю, честно, — пообещала Эрика, шагнув к бородачу, и тот вжался в угол, выставив перед собой шапку.

— Не надо! — торопливо попросил он. — Все очень хорошо! Я полностью доволен качеством оказанных услуг. Никаких претензий!

— Вы уверены? — недоверчиво переспросила Эрика, зажав Свена в углу. — Очевидно, что клыки малость великоваты.

— Отличные клыки, — искренне заверил он. — Белые, не болят, и функциональность выше всяких похвал.

— А эстетический момент? — спросила Эрика, вставая на цыпочки.

Роско показалось, что она сейчас прикажет охотнику открыть пасть, а потом погладит по голове и скажет «хороший мальчик». Однако она лишь оглядела клыки пристальным взглядом профессионала.

— Мне нравится, — с нажимом повторил Свен. — Не надо ничего исправлять.

— А я согласна, — подала голос Габриэлла, стоявшая позади парней. — Есть в этом некий хищный шарм.

— Ну, если вы так считаете, — недовольно пробормотала Эрика. — Но я могу переделать совершенно бесплатно.

Свен обхватил ее за талию и, приподняв точно куклу, поставил подальше от себя и поближе к Роско.

— Я, собственно, потому и пришел, — признался охотник, помяв в руках шапку. — Насчет оплаты у нас был уговор. Но я уже отплатил по-другому.

— Мне не надо по-другому, — насупилась Эрика. — Мы договаривались на алую смерть. Время еще есть. Я подожду.

— Что значит — уже отплатил? — спросил Роско.

— То и значит, — буркнул охотник. — Твоих парней мы спасли. С которыми ты письмо отослал.

По толпе прокатился тревожный гул.

— На них напали? — ахнула Габриэлла.

— Стая крылаток, — кивнул Свен. — Хорошо, мы были рядом.

— Все живы? Травмы, повреждения есть? — деловито спросила Эрика.

— Одного поцарапали, другой отделался клоком волос, — отчитался охотник и повернулся к Роско. — Твое письмо доставят. Так что вот моя плата: несколько жизней — за новые зубы, пойдет?

Он облизнул выступающий клык, и Роско вдруг понял: Свен искренне считает, что три жизни — справедливая и даже умеренная цена.

— Они шли в первый круг, — сообразила Эрика. — И вы оказались рядом. Значит, вы даже не пытались найти сердечник!

— Пытался, — проворчал Свен, отводя взгляд. — Но скверна словно сдурела. Если бы не ваши защитные столбики, да не метла, которая смахнула тварей заодно с нашим лагерем…

— Простите, — виновато пробормотала Эрика. — Надеюсь, никто не пострадал.

— Нормально все, — заверил охотник. — Мы люди привыкшие ко всему, и к придури студентиков тоже. В общем, что я хотел сказать: ты, парень, правильно сделал, что за подмогой послал. Скверна прет сюда так, будто ее кто-то манит. Мы с мужиками решили отойти, пока все не уляжется. Сейчас в третий круг соваться — себе дороже. Зубы отличные, Эрика, спасибо тебе большое, но я не хочу потерять их вместе с головой.

— Чисто уточнить еще раз, — сказал Роско, — к нам никаких претензий?

— А какие претензии? — искренне удивился бородач, нахлобучивая на макушку шапку. — Повезло вам с лекаркой, вот что скажу. Обычно девок на практику берут для веселья, но с тобой, — он подмигнул Эрике, — шутки плохи. А где твой белобрысый дружбан? — спросил, оглядывая собравшихся парней.

— Он сейчас очень занят, — ответил Роско.

— Ага. Ну, бывайте, — сказал Свен. — Берегите себя. Вот что скажу — сидите здесь и ждите подмоги. Тех троих крылатки как будто подкараулили.

Он склонил голову, прощаясь с Эрикой, махнул всем остальным пятерней и исчез.

А Роско остался осмысливать факты: на Майро напали, путь обратно отрезан, скверна взбесилась, охотники ни при чем. Если, конечно, Свен не гениальный актер, решивший зачем-то разыграть наивных студентиков.

Неизвестно, когда придет помощь. Им надо укрепить позиции и отстоять пост.

И все это вместе значит одно.

— Готовимся к обороне, — сказал Роско.

* * *

Новости Свена взбудоражили пост, Роско отправил парней укреплять стены и сам тоже пошел плести защитные руны. Я же, доварив зелье от расстройства желудка, поднялась на самый верх башни. Ветер гулял по террасе, дергал меня за одежду, точно назойливый ребенок, требующий внимания. Внизу стелилась серая пустошь с осколками луж, парни бегали по стене, выполняя команды Роско, и я повернулась в сторону третьего круга.

Ветер поменял направление и дохнул в лицо смрадом. Лента реки стала черной смолой. Все дело в облаках, спрятавших солнце, но я поежилась от дурного предчувствия. Нам по-прежнему не хватало кусочка мозаики, чтобы собрать всю картину.

Охотники ни при чем. Им нет смысла убивать студентов и привлекать внимание дозора. Тем более, если Альфи прав, и кто-то метит именно в Роско, то Свена точно можно вычеркивать — он Роско даже не знал.

Я опустилась на плоскую поверхность террасы, нагретую солнцем. Скрестила ноги и положила руки ладонями вверх на колени. Соединила пальцы, замыкая их в знак сосредоточения.

А если это кто-то из нашей команды, то, строя козни, он ставит под угрозу себя. Неужели Роско настолько ему насолил, что злодей готов пожертвовать собственной жизнью? Я не верила в это. Роско, может, и самовлюбленный нахал, но он нравится людям. А судьба третьего сына, пусть и великого дома, мало кого может интересовать. Я бы еще поняла мотив, если бы Роско был обручен с девушкой из знатного рода, и кто-нибудь захотел избавиться от соперника. Но у него нет невесты. Вернее… похоже, есть. Я.

Опомнившись, я стерла с лица улыбку. Вроде решила вычислить убийцу, а сама сижу тут и улыбаюсь как дурочка, вспоминая горячие поцелуи Роско. Облизнув губы, я прикрыла глаза, отрешаясь от внешнего мира.

Вот еще важный момент: наш злоумышленник не просто рисовал руны. Он убил человека у озера. Выпустил кровь и начертал знаки на камне, призывая скверну. Я перебирала парней из отряда, но никто из них не тянул на убийцу. Опять же — мы шли на четвертую точку, и если бы убийца был с нами, то он бы подставился сам. Джинджер и Габриэлла? Эти скорее бы всех отравили. Возможно, попытки были — сразу трое парней пожаловались на боль в животе после очередного кулинарного шедевра бытовичек. Может, стоит угостить тварей скверны теми рулетами с начинкой из творога, которые девчонки подали на завтрак?

Поморщившись, я вновь попыталась сосредоточиться. Убрала руки с коленей и положила их на деревянный спил. Если бы башня была жива, она могла бы дать мне совет. Великое древо видит куда больше, чем человек. Его корни простираются далеко вокруг, впитывая шепот над рекой, его ветви ловят ветер и обрывки секретов. Когда-то ствол башни тянулся к самому небу, но потом она умерла, ее ветви спилили, и осталась лишь оболочка без духа внутри.

Я провела ладонями по шероховатой поверхности, открыла глаза. Вдали клубилась скверна, и мне показалось, что она стала ближе.

А если убийца метит вовсе не в Роско?

Где-то далеко вскрикнула птица, и я, вздрогнув, поднялась, и размяла затекшие ноги. Цепляясь за перила, спустилась по лестнице в холл, вышла на крыльцо. Стены поста горели синими рунами, парни снова что-то копали, и Альфи привычно ныл.

Он сказал, в проклятье был знак дома Роско. Ворон — символ дома сол Вран.

Я обернулась и посмотрела на шершавый ствол башни над крыльцом. Дом был совсем молод, он не продержался больше нескольких лет, но его символ уже проступал в рисунке коры, и я без труда различила размах крыльев. Сердце пропустило удар, ухнув куда-то в живот, а потом подскочило и заколотилось о ребра.

Вот он — последний кусочек мозаики. Теперь мне надо всего лишь правильно его повернуть, чтобы составить всю картину.

Дом и так умер, зачем его проклинать? Ветер взвыл, и ветки закачались, как живые, словно дерево тщилось что-то мне рассказать. Как будто я своим присутствием разбудила старые воспоминания. Может, так произошло и с убийцей? Что-то, или кто-то, появился здесь на посту, дав возможность свершиться старой мести.

В приоткрытой двери медленно проступил силуэт, и я узнала Краса. Он надел нарядную рубашку в горох, словно к чему-то готовясь, заискивающе улыбнулся, увидев меня.

— Что там интересного наверху? — спросил он.

— Символ дома, — ответила я. — Похоже на птицу, правда?

— Как знать, — пожал он сухими плечами. — Дерево умерло.

— Оно довольно большое, — заметила я. — Но символ дома не успел сформироваться. Значит, ему было всего несколько лет.

— Пожалуй, — вновь согласился со мной Михаль.

— Так бывает, когда в дерево вливают силу сразу несколько магов, — поняла я. — Когда кто-то верит в хозяина башни больше чем в самого себя.

Он поджал губы, а ветер дернул его за седой чуб. Сколько ему лет? Примерно как моему отцу, хотя его подкосила болезнь. Но и Краса как будто точило что-то изнутри — нервно дернулась щека, заиграли желваки на скулах.

— Вы знали моего отца, — тихо сказала я.

Михаль поднял голову, и острый кадык выступил, как застрявший в горле камень.

— Много дел, Эрика, — сипло сказал он. — Я пойду.

— А мою мать? — наугад спросила я. — Знали?

Его глаза полыхнули такой яростью, что мне стало страшно. Как будто в давно назревшей буре вспыхнула молния.

— Я на нее похожа, правда? — прошептала я.

Михаль улыбнулся, и меня мороз продрал по коже.

— Вылитая, — сказал он.

Обогнув меня, Крас спустился по ступенькам крыльца и деловито направился в сторону ворот, натягивая кургузый кожух поверх нарядной рубашки. Я заторможенно наблюдала, как он подходит к стенам, исчезает на той стороне…

Всего лишь догадки, но картина выглядит такой завершенной.

— Роско! — крикнула изо всех сил. — Держи его! Это он!

Я рванула к воротам и застала уже окончание драки. Роско взял Краса в захват со спины, вывернув ему руки и не давая магичить, а тот норовил вмазать затылком ему по зубам, но бился о грудь.

— Пусти, дурак! — вопил он. — Я за поставками! Отцепись!

Парни окружили их, не решаясь вмешаться, но вперед шагнул Гус, потер ладони друг о друга и шарахнул Михаля по башке магией с обеих сторон.

Я почти услышала колокольный звон, который должен был прозвучать в голове мужика. Хоть бы совсем не оглох.

Крас выпучил глаза, а затем обмяк и потерял сознание. Роско бережно опустил его на землю.

— А что, собственно, происходит? — невозмутимо поинтересовался Гус, спрятав руки в карманы. — Вот чую — пропустил что-то важное.

— А ты где с утра был? — с подозрением спросил Альфи. — Тебя браконьер спрашивал.

— Охотник? — оживился Гус. — Он, случайно, ничего мне не передал?

— Только привет, — ответил Роско и шагнул ко мне. — Ты уверена? — спросил он тихо.

А я мысленно растеклась лужицей: из нас с Роско получается неплохая команда. Он понимает меня с полуслова и выполняет команды на раз. Еще бы я что толковое приказала…

— У меня нет доказательств, — честно ответила я. — Вообще никаких.

— Так-то он сразу ко мне отнесся с предубеждением, — вспомнил Роско, и задумчиво почесал грудь — надо будет потом намазать мазью от синяков. — Все бурчал, что я не корневой маг. Но не слишком ли разрослась его неприязнь?

— Он мстит мне, — ответила я так тихо, что вряд ли расслышал кто-нибудь кроме Роско. — А может, моей маме или отцу.

Что-то произошло, пока я сидела на крыше мертвого дерева. Оно коснулось моей души легонько, как перышком, и да, я была уверена, что злодей — Михаль Крас. Ну, на девяносто процентов.

— А куда он намылился в этой рубашке? — высунула из толпы нос Габриэлла. — За припасами? Так вроде ездил недавно.

— Разберемся, — пообещал Роско, сгребая Краса и забрасывая себе на плечо, как куль с песком. — Давай посмотрим, куда можно его пристроить, а потом, как придет в себя, расспросим. Эрика полагает, что это он строил нам козни, — громко объяснил для собравшихся.

— Ааа… ну, поделом… мало ему наваляли… подозрительный тип…

Переговариваясь, парни вернулись к работе, а я хвостиком поплелась за Роско. Тот зашел в дом, в задумчивости остановился в холле, покрутился туда-сюда с Михалем на плече, а потом спустился по лестнице.

Раньше мы не ходили в подвалы башни — все необходимые припасы хранились в кладовых рядом с кухней. На старых стенах вспыхивали светляки, густые тени дрожали. Я ждала сырости или затхлости, но пахло здесь хорошо: яблоками, летом, смородиновым вареньем.

Мы оказались в комнатушке, заваленной старой мебелью, и Роско, выцепив одной рукой стул, передвинул на свободное место и сгрузил на него Краса. Сплел рунную цепь, чтобы тот не сползал на пол, и Михаль, замычав, поднял голову. Поморгав, недоуменно глянул на Роско, а потом сфокусировал взгляд на мне.

— Эрика, деточка, — забормотал он. — Что случилось? Мы болтали с тобой на крыльце, вспоминали Эдвина Трикса, а потом бах — и этот остолоп пытается повалить меня в пыль.

— Вот мы сейчас и выясним, что произошло, — сурово сказал Роско, взяв второй стул. Он поставил его напротив, повернув спинкой вперед, и сел верхом. — Итак, зачем вы нарисовали руны проклятия?

Крас насупленно посмотрел на него, на меня, а потом высвободил из-под рунной цепочки руку, приложил ее к уху и спросил:

— А?