Глава 18. Дерево

— Твой рюкзак, звезда, в клочья порвали, — говорил Гус, но в его голосе не было ни сожаления, ни раскаяния. — Папаня, говоришь, его сшил? Я закажу себе парочку. Короче, я запустил слепков…

— Сплошь неприличной формы, — вполголоса прокомментировала Габриэлла.

— Что в голове крутилось, то и вышло, — отмахнулся Гус. — Главное, чтоб работало. Слепки поскакали к стене, скверна на них, я запитал руной салюта, и вышло обалдеть как красиво!

— Угу, скверне понравилось, — буркнул Пауль, откидывая с глаз темную челку. — Лучше б чего атакующее вложил. А так твари полюбовались фейерверком и полезли нас жрать.

— Цель была — отвлечь, — напомнил Гус.

— Я уж думала — конец тебе пришел, — вздохнула Габриэлла и заботливо пригладила светлые вихры Гуса. — Когда карагаш на тебя кинулся.

— Но рюкзак принял удар на себя, — пояснил Гус. — Лямки отстегнулись и смотали карагаша точно в ловчую сеть. А я удрал.

— Ты справился просто отлично, — похвалил его Роско.

— Нет, это ты справился, — сказал Гус, и его восхищенный взгляд устремился поверх наших голов — к дереву.

Оно было великолепным: темно-коричневый, почти черный ствол и пышный шарик ярко-зеленой кроны. Шепот молодых листьев над моей головой был самым прекрасным звуком на свете. Мне чудилось, дерево говорит со мной, но я пока что не понимала. Позже пойму, когда оно подрастет и наберется сил, а я стану настоящей хозяйкой.

— Какое-то оно… кряжистое, — подала голос Джинджер. — Непропорционально пухлое, что ли.

— Потому что в нем уже есть комната для хозяев, — ответил вместо нас Тинто. — Ему всего час от силы, и оно продолжает расти. Чувствуешь, земля ходуном ходит?

— Ну, не знаю, — наморщила она нос. — Великие дома второго круга более внушительно выглядят. С налетом благородства, аристократизма. А ваш такой банальный…

Вот уж нет! Вблизи прожилки темной коры отливали сочным багрянцем, а на узких резных листочках золотились тоненькие прожилки. Что бы там Джинджер ни несла от зависти и ревности, ее слова пропадали впустую. Я бы не могла желать дерева лучше!

— Вряд ли ваш дом проживет долго…

Я даже не успела отреагировать на такое откровенное хамство, как сверху протянулась гибкая ветка и от души хлестнула Джинджер по заднице.

— Ай! — вскрикнула она, отпрыгивая. — Больно!

— В следующий раз думай, что говоришь, — пригрозил Роско.

— А я и подумала, — заявила Джинджер, отбежав на безопасное расстояние. — Ваше дерево злое и агрессивное!

— Просто отличное, — ухмыльнулся Роско, погладив ладонью кору.

Он изменился. Внешне, быть может, не слишком заметно, хотя смуглая кожа теперь словно мерцала, а на крепком плече, выглядывающем в прорехе рубашки, не осталось и следа от царапин. Но теперь в нем появилось какое-то незыблемое спокойствие, уверенность. Черенковый маг стал корневым. Дерево будет расти, а с ним и магия Роско. И эта новая сила, что бурлила в нем, ощущалась в каждом прикосновении. Он держал меня за руку, слегка поглаживая большим пальцем запястье, и по коже разбегались мурашки. Вроде такая простая ласка, а кажется, будто мы все еще продолжаем заниматься любовью.

Внизу живота сладко сжалось от предвкушения. Как целитель я могла объяснить свое состояние всплеском гормонов, но женщина, которой я стала, не собиралась описывать произошедшее медицинскими терминами. Это было просто волшебно!

В темных глазах Роско вспыхнули жаркие огоньки.

— Ты такая красивая, хозяйка башни… — склонившись, прошептал он мне на ухо.

И мочку еще прикусил.

Но несмотря на то, что все пялились на нас и на дерево, я не стеснялась. Да, мой дом, мой мужчина. Я — хозяйка всего этого богатства. И я тоже изменилась, пожалуй, но пока не понимала, с чем это больше связано — с деревом или с тем, что в нем недавно случилось.

— А потом спрут полез на старую башню, Дикон срубил щупальце магией, мы с парнями похватали топоры и мечи… — продолжал Гус.

Я еле поймала суть: ах да, он рассказывает о том, что происходило, пока мы с Роско растили дом.

— И швабры, — всхлипнула Габриэлла. — Просто ужас, что там творилось!

— Но когда вы посадили черенок, волна магии разошлась с такой силой, что спрута просто снесло, — говорил Гус. — Все залило светом, твари визжали точно ошпаренные. Потом старый дом затрясло.

— Это все корни, — пробасил Тинто. — Проползли под башню. Лучше перенести из нее вещи, пока совсем не обвалилась.

Ее сильно накренило. Разбитые окна зияли дырами, по стенам разбегались трещины, и теперь дом родителей напоминал рассохшийся пень. У моего счастья был привкус горечи — лекарство для папы я так и не нашла.

Раздался громкий треск, и дом еще сильнее осел вправо, обдав пылью Джинджер, что торчала в сторонке.

— Михаль! — ахнула я, вспомнив про старого смотрителя. — Там же Михаль внутри! Его сейчас завалит!

Но когда мы спустились в подвал, то смотрителя там не оказалось.

— Сбежал? — удивился Гус.

— Убили, — мрачно сказала я и нашла взглядом Джинджер. — Признавайся, ты его грохнула?

— Чего сразу я? — возмутилась она.

— Потому что ты носилась с этой гениальной идеей как курица с яйцом, — напомнил Роско, хмуро оглядывая взрытый и сломанный пол.

— Убила и закопала, — прогудел Тинто, почесав бороду.

Джинджер демонстративно вытянула холеные ручки с длинными ноготками.

— Эти руки не для лопаты, — гордо сказала она.

— Не для поварешки, не для швабры, не для иголки с ниткой, — тихо перечислил себе под нос Пауль.

Я склонилась, оглядывая пол внимательнее. Тут точно что-то произошло. А вот подозрительные пятна, похоже на кровь. Я протянула руку, чтобы потрогать, но Роско нетерпеливо дернул меня за предплечье, заставляя подняться.

— Снова трещит, — пробормотал он, прислушиваясь.

С потолка осыпалась древесная труха, закружилась в воздухе как хлопья пепла.

— Здесь опасно. Уходим! — скомандовал Роско. — Берите самое необходимое — и на выход.

Габриэлла и Джинджер взвились по лестнице на второй этаж, а я кинулась в лекарню, похватала свои эликсиры. Напоследок оглядела комнатушку, служившую мне кабинетом совсем недолго. Ох, и бардак я тут оставляю! Всюду кровь, в умывальнике так и торчит зазубренная игла, которую я достала из плеча Альфи…

А где, собственно, Альфи?

Выйдя из старого дома, я заметила печальный силуэт на уцелевшей стене поста и, сгрузив лекарства Дикону, который шатался без дела, пошла к Гвиневреду.

Тучи разошлись, и небо отливало золотом, как и его кудри. Он покосился на меня, но быстро отвернулся, устремив взгляд к горизонту.

— Как твоя рана? — спросила я, осторожно коснувшись его лопатки. Кровь не проступала через ткань рубашки, и жара нет, значит, все хорошо.

— Заживает, — скупо бросил Альфи, дернув плечом.

— Старый дом рушится, ты бы забрал свои вещи.

— Мне ничего не надо.

— Ты в порядке?

Горькая усмешка дернула вниз уголок его губ, и Альфи махнул рукой в сторону дерева.

— Поздравляю, — произнес он. — Надеюсь, ты будешь счастлива, Эрика.

— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя себя без вины виноватой.

А что тут еще сказать? Что мне жаль? Но это неправда. Просить прощения? Так не обещала я ему ничего.

— Ладно, если вдруг плечо разболится или начнет кровить — сразу ко мне, хорошо?

Я повернулась, чтобы уйти, но Альфи придержал меня за локоть.

— Тебе стоит кое-что знать, — сказал он, понизив голос. — Багрянец в прожилках коры — характерный цвет для ритуалов с жертвенной кровью.

— В смысле? — нахмурилась я. — Ты о чем?

— О ритуалах, в которых великому дому скармливают кровного врага, — тем же многозначительным шепотом пояснил Альфи. — Вообще-то в теории это до сих пор дозволяется, если есть бесспорные доказательства вины. Но у вас таких касательно смотрителя Краса не было, так?

— Хочешь сказать, наш дом сожрал Михаля? — ужаснулась я.

Альфи пожал плечами, вновь уставившись в сторону горизонта, где клубилось облачко пыли.

— Я практически в этом уверен, — процедил он. — Дерево слишком большое, плюс, как я уже говорил, оттенок коры. Видимо, Крас на самом деле сотворил что-то мерзкое, деревья такое чуют. Но если кто-то узнает, у тебя могут быть неприятности. А новый дом всегда становится объектом внимания.

Я страдальчески сцепила пальцы, обернулась, глядя на дерево. Зеленые листики дрожали на ветру, и оно показалось мне таким маленьким, беззащитным.

— Скажи, что это из-за девственной крови, — посоветовал Альфи.

Я невольно вспыхнула от неожиданной откровенности, посмотрела на Гвиневреда пристально, но он все пялился вдаль.

— Возможно, это в самом деле сыграло роль, — добавил он.

— Спасибо, — сказала я, на этот раз искренне. — Альфи…

Мой голос дрогнул, и он повернулся ко мне всем телом, поймал ладони в свои, а на его щеках прочертились влажные дорожки. Вот почему он так упрямо отворачивался — плакал!

— Если ты только захочешь, если позволишь, — торопливо говорил Альфи, горячечно сжимая мои руки, — я волью свою силу в твой дом. Я хочу остаться с тобой, Эрика! Хотя бы так, рядом…

— Нет, — вырвалось у меня.

Я высвободила руки, и лицо Альфи исказилось от боли.

— Ты заслуживаешь большего, — пояснила я. — Ты — сын великого дома сол Гвиневред. Это большая честь для нас…

Крупные слезы скатились по его щекам.

— …и, конечно, мы с Роско были бы рады, если бы ты влил магию в наш дом.

На мгновение я засомневалась — верно ли поступаю. Дерево совсем молодое. Скверна будет испытывать его на прочность. Нам совсем не помешал бы еще один черенковый маг.

— Но это будет неправильно, Альфи, — закончила я.

Он кивнул, отвернулся и быстро вытер рукавом щеки.

— Ты еще найдешь свое счастье. Удачи тебе, — пожелала я.

— И тебе, — буркнул он. — Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе.

Закатив глаза, я спустилась со стены и попала прямиком в объятия Роско.

— О чем вы там говорили? — ревниво спросил он. — Гвиневред наконец понял, что шансов нет и не будет?

— Альфи думает, что наше дерево сожрало Михаля, — вздохнула я.

— Если так, значит, было за что, — с поразительным спокойствием сказал Роско.

— А еще посоветовал рассказать о том, что мы сделали… Ну, ты понимаешь, в дереве… Если будут интересоваться, почему оно такое большое.

Роско быстро оглянулся по сторонам и от души облапил мою грудь, талию, бедра.

— Потому что у него потрясающая хозяйка, — довольно заявил он. — Эрика, пообещай, что не будешь на меня злиться.

— Что еще? — встревожилась я.

Он покусал губы, улыбнулся виновато, и я поняла, что не смогу на него злиться, что бы он ни натворил.

— Это не точно, — сказал Роско. — Толком еще непонятно. Но над дверью уже формируется знак дома, и мне кажется, это коза.

— Скверна! — донесся со стены истошный вопль Альфи.

— Не может быть, — вырвалось у меня, и сердце забилось чаще, а взгляд устремился к дереву.

Оно еще такое юное, беззащитное! Выстоит ли второй раунд?

А Роско опустился на одно колено и положил расправленную ладонь на землю. Прикрыл ресницы, призывая корневую магию, и я затаила дыхание.

Земля толкнулась мне в ноги, а под рукой Роско сплетался посох. Темное дерево, бордовые прожилки коры, изящный рисунок, напоминающий косу, и набалдашник.

— Точно коза, — кивнула я, рассмотрев рогатое навершие посоха. — Но, Роско, это вовсе не плохо!

— Ага, — согласился он и побежал наверх.

Стены поста изрядно пострадали от нашествия скверны: кое-где парапет полностью обвалился, восточная часть пошла трещинами, а с запада зияла огромная дырища, через которую любая тварь влезет. Даже кайрог прошел бы, не пригибаясь. Но защитные артефакты сияли магией, наполненные до краев, — зарядились от выплеска силы при рождении дерева, и ворота, прикрытые панцирем шипотахи, уцелели. И за нами теперь живой дом. Пусть маленький, но с характером. Хотя я бы еще разок стеганула Джинджер, чтобы не пялилась лишний раз на Роско.

— Коза — отличное животное, — запыхавшись, сказала я, нагнав его на стене. — Это молоко, шерсть.

— Козы — полезны в хозяйстве, — согласился Роско, глядя вдаль.

Со стороны третьего круга и правда что-то приближалось. Небольшое облачко пыли ползло к нам, но характерного тумана не было. Солнце укатилось за горизонт, и сумерки быстро сгущались. А в небе проклюнулись звезды, и свежий аромат дома перебивал все запахи скверны.

— А еще у козы рога, — добавила я. — Она может за себя постоять. В общем, я совсем не против такого знака дома. Мне нравится.

— Отлично, — улыбнулся Роско. — А то я боялся, что ты будешь попрекать меня тем стишком.

— Не буду, — пообещала я. — Тем более и дому понравилось.

У великого древа сол Вран над главным входом летел ворон, у моего отца символом тоже была птица. Но мы с Роско создаем что-то новое, и знак у нас свой, уникальный.

— А что насчет имени? — спросил он. — Надо придумать имя нашему будущему роду. Может быть, Эррос? Эрика плюс Роско.

— Звучит как что-то эротическое, — нахмурилась я.

— Ты так говоришь, словно это плохо, — подначил меня Роско. — Ох, дорогая моя жена, ты бы знала, сколько всего эротического я хочу с тобой сделать…

— Мы пока не женаты.

Роско поддернул рукав, демонстрируя сплетенный браслет, обвивающий его запястье. В сумерках цветочки на нем искрились как звезды.

— Перед богами ты моя со сплетенной ночи, — заявил он. — Но, конечно, и официальную церемонию проведем.

— Подожди ты со своей свадьбой, — отмахнулась я. — Со скверной бы разобраться.

— Не бойся, — легкомысленно сказал Роско, обняв меня свободной рукой. — Во мне сейчас столько сил, что я с любой скверной справлюсь!

— Да не скверна это, — протянул Пауль, который тоже поднялся к нам. Он смахнул челку с глаз и прищурился. — Дозор идет. А с ними клыкастый мужик-охотник.

— Свен! — обрадовалась я старому знакомому.

Значит, он не бросил нас в беде и поспешил за помощью к ближайшему отряду в третьем круге.

— А посох зачетный, — похвалил Пауль. — Это что наверху, козел?

— Коза, — ответил Роско. — Путешественница. Но теперь у нее есть дом.

Потом мы встречали дозорных, рассказывали про битву со скверной, хвастались деревом. Оно подпустило к себе Свена и разрешило потрогать шершавый ствол, но единственным посторонним, кто удостоился чести ступить внутрь, был Гус.

— Обалдеть! — донесся изнутри его восторженный вопль. — Уже растет лестница на второй этаж! Роско, был бы я черенковым, принес бы тебе клятву верности немедля!

— А вот я бы ни за что не стала вливать магию в новорожденное дерево, — вполголоса процедила Джинджер из-за моего плеча.

— Тебе никто и не предлагает, — отрезала я.

Роско, разговаривая с капитаном отряда, указал на меня, и я подошла ближе.

— Эрика Трикс? Дочь Эдвина Трикса? — спросил высокий усталый мужчина. Он был весь покрыт пылью — волосы, форма, но зеленые глаза ярко горели.

— Эрика сол что-то там, — исправил Роско. — Мы пока не придумали имя дому.

— Не торопитесь, — усмехнулся капитан. — Официальный статус великого древа ваш дом получит только через три поколения. Но меня больше интересует другой вопрос — не было ли каких-то жертв? Все студенты живы?

Он цепко глянул на Роско, затем, с подозрением, на меня.

Вот оно, вопрос о пролитой крови. Свен позади капитана быстро покачал головой и вытаращил глаза, Роско сжал посох крепче.

— Была жертва, — спокойно ответила я, — в каком-то смысле. Видите ли, до дерева я была невинной. Но Роско это исправил.

Капитан кивнул, отвел взгляд, смутившись.

— То есть вы хотите сказать, что кровь… Значит, вы прямо после посадки…

— Все верно. К тому же мы сплетенная пара, — добавил Роско, демонстрируя запястье.

— Как интересно, — оживился капитан. — А ваш знак, Эрика, можно посмотреть?

— Нельзя, — ответил вместо меня Роско и еще посохом загородил.

— Он не на руке, — скупо пояснила я.

Свен ухмыльнулся, облизнув правый клык, и я отошла к нему, решив, что дальше Роско и сам справится.

— Не нашел я алую смерть, — сказал Свен, не дожидаясь вопроса. — Но рано отчаиваться, лекарка. Твое дерево распугало скверну, и сейчас по третьему кругу можно гулять, как по столичным бульварам. Я поищу.

— Хорошо. А вот насчет ваших зубов…

— Не трожь клыки, — отшатнулся он недовольно. — Если хочешь знать, трое моих парней тоже захотели такие. Но ты, если будешь лечить, делай стандартно, как у всех.

— Ладно, — пообещала я.

Выходит, лекарства для папы все еще нет. И осталось совсем немного времени, чтобы найти алый цветок.