Глава 6. Уговор

Внутри палатки оказалось светло и внезапно уютно: ширмы, расписанные цветами, гирлянды мерцающих светляков, стеганые цветастые коврики. По примеру хозяина я сняла ботинки, оставив их у входа, и села на предложенный мне низкий стульчик. Гус остался маячить у входа, проявив несвойственную ему деликатность.

Бородач взял глиняный кувшин, плеснул в стакан мутную жижу и, сев напротив, процедив сквозь зубы глоток.

— Мне нужен сердечник, — без предисловий сказала я.

Поморщившись, мужик покрутил в пальцах стакан и ответил:

— Нет.

Я осталась сидеть, будто приклеившись к месту. Не собираюсь сдаваться из-за одного отказа.

Поначалу бородач показался мне хмурым, но сейчас я отмечала детали: испарина на лбу, под глазами круги, на виске трепещет синяя венка. Я быстренько подсчитала пульс — учащен.

— Валите, — сердито добавил мужик и сделал еще глоток.

Я принюхалась — в этом пойле, что он страдальчески цедит, точно есть кора ивы, я сама использую ее для простых обезболивающих зелий.

— Не дошло? — спросил бородач.

— Зубы? — наугад предположила я. — Могу вылечить.

Мужик вскинул на меня взгляд, будто я звезда, упавшая с неба.

— Не врешь? — с надеждой спросил он.

— Она очень хороший целитель, — подтвердил от входа Гус. — Лучший на курсе.

Мужик отчаянно закивал и убрал стакан.

— Давай, — сказал он. — Я на все согласен.

И рот раззявил.

Я едва сохранила невозмутимое выражение лица — успела повидать всякого на практике в том году.

— Беру свои слова назад, — честно призналась я. — Тут лечение не поможет.

Мужик захлопнул рот и посмотрел на меня взглядом побитой собаки.

— Могу вырвать и вырастить новый, — предложила я. — Так, Гус, разувайся и проходи, будешь ассистировать. Где у вас тут можно положить пациента?

Не теряя времени даром, я развила кипучую деятельность: нашла котел с водой, подогрела и обеззаразила его рунами, тщательно вымыла руки. Мужик устроился на коврике, а я перевесила гирлянды светляков ближе.

— Ой, фу, — поморщился Гус, когда бородач снова открыл рот.

— Заткнись и держи его, — приказала я, встав на колени рядом с пациентом.

Можно было бы использовать заклинание, которым я заколдовала Роско под мостом, но кто знает, как быстро бородач расколдуется — мне с ним еще о сердечнике торговаться.

— Меня зовут Свен, — пробормотал мужик, а Гус прижал его плечи к полу.

— Эрика, — представила я, взмахнув рукой и призывая магию. — Будет немножечко больно.

Палочка выросла в моей руке, и я нарисовала в воздухе знак силы.

— Ты точно знаешь, что делать? — спросил Свен.

— Абсолютно, — заверила я. — Зубы, можно сказать, моя специальность — в том году проходила практику в собачьем приюте.

— Что-о? — протянул Свен, и я прицельно ткнула палочкой в гнилой зуб.

Вспышка магии озарила палатку молнией. Свен заорал и попытался удрать, но Гус ловко зажал его локтем на удушающий.

— Молодец, — похвалила я. — Держи его. Я еще не закончила.

Свен засучил ногами, пытаясь уползти, махнул рукой, едва не влепив мне по носу.

— Потерпи, немного осталось, — попросила я, отклонившись. — Давай, открой пасть. Ой, то бишь, рот.

Он замычал, покрутил головой. К счастью, прием был давно отработан: я ткнула палочкой под нижнюю челюсть, и та распахнулась как ворота побежденной крепости.

— То-то же, — пробормотала я, засунув пальцы ему в рот. — Готово!

Зуб выскочил, как птенчик из гнезда, и я гордо продемонстрировала его Свену.

Он часто дышал, выпучив глаза. Оттолкнув руку Гуса, сел, ощупывая языком пустую лунку. А потом посмотрел на меня со смесью ярости и удивления.

— Не тот зуб! — воскликнул Свен.

— Да как не тот! — возмутилась я, сунув ему под нос почерневший пенек. — Сам посмотри!

— Не тот! — чуть не плача повторил Свен. — Сверху болит!

Ругнувшись себе под нос, я зажгла светляк на конце палочки и засунула ее в рот бедолаге.

— По-хорошему, тут надо зубов десять менять, — вздохнула я. — Гус, держи.

Свен не успел дернуться, как вновь оказался в захвате.

Вспышки озаряли палатку одна за одной, я складывала зубы в ровный гнилой рядок. Запоздало заметила, что Свен как-то слишком пунцовый.

— Да отпусти уже, — приказала Гусу, — ты же его задушишь.

Он ослабил хватку, и Свен втянул воздух и громко протяжно застонал. А в палатку вдруг ворвались люди.

— Убивают! — завопил кто-то.

Я только и успела, что откатиться в сторону и выставить щит, как в одну из расписных ширм швырнули Гуса. Крики, гвалт, чье-то криво брошенное заклинание прожгло в палатке дыру. Мелькали руки, ноги, штанина задралась, и я заметила ранки от каменюши — отлично заживают, ни следа воспаления. Кто-то схватил Гуса за белые лохмы и окунул прямо в котел с чистой водой…

— Штоять! — шепеляво скомандовал Свен. — Прекратить! Вше в порядке!

Охотники стихли, повернулись к нему.

Взяв полотенце, Свен вытер кровь, размазавшуюся по лицу, досадливо поморщился и встал. А Гус вынырнул из котла, отплевываясь.

— Как же в порядке, — несмело возразил один из охотников, — если у тебя вся рожа в крови?

— Лешат они меня, — проворчал Свен.

— Лечат? — изумился другой. — Этот долговязый тебя душил, так что глаза чуть на лоб не полезли!

— Вас никто не звал, — рассердился Свен. — Натоптали, ширму сломали. Штудентика шуть не притопили! А ну, вон все!

Охотники, озираясь, гурьбой поспешили на выход, и вскоре в палатке вновь стало пусто. Гус провел пятерней по волосам и стряхнул воду.

— Продолжим? — предложила я, убрав щит.

Пришлось повозиться, но вскоре я активировала на рост все зубы Свена.

— Ешьте рыбу, — писала я на выданном мне холсте кисточкой и красками. — Больше молочных продуктов. Косточки не давать… Эм-м… В смысле, нельзя твердые продукты вроде орехов. Старые зубы следует закопать и присыпать перцем. Перец есть?

— Ешть, — промычал Свен, держась за челюсть.

— Новые зубы проклюнутся через три-четыре дня. Десны будут чесаться — это нормально. Жуйте сушки.

— Шпашибо, — буркнул Свен.

— Теперь об оплате, — сказала я, возвращая кисточку в стакан и поворачиваясь к мужику.

— Ты же целитель, — напомнил Свен, посмотрев на меня укоризненно. — Зашем тебе самый ядовитый в мире цветок?

— Затем, что самый сильный яд в маленьких дозах может стать лекарством, — ответила я и вдруг добавила откровенно: — Мой отец умирает. Это последняя надежда.

Свен помолчал и кивнул.

— Я поштараюсь, — сказал он. — Но обещать не могу. Ошень редкое растение.

— Алая смерть растет там, где была пролита кровь магов, — торопливо сказала я. — В третьем круге таких мест полно.

Свен покачал головой.

— Не вше так просто, — сказал он. — Я на травника ушился, в академии. У мага, пролившего кровь, должно быть ражбито сердце: несчастная любовь, предательство… Алую шмерть пытались вырастить и не раз, но никому это не удавалось.

— В этом году удалось, — возразила я. — Одна травница вырастила сердечник в оранжерее.

— Что ж ты его не забрала? — спросил Свен.

— Не успела, — вздохнула я.

Если не выгорит тут, можно попробовать обратиться к Малин. Получилось один раз — получится и второй. Вот только понадобится время, а у отца его осталось очень мало.

— Когда мне прийти? — спросила я.

— Я шам приду, — пообещал Свен.

Охотники провели нас до середины пути, показав утоптанную тропинку, ведущую прямо на пост. На прощание виновато похлопали Гуса по плечам и сунули ему какой-то сверток.

— Ты молодец, — похвалила я Гуса, который снова шел впереди.

— Угу, — промычал он.

— Отлично справился.

— Угу.

Как будто с совой разговариваю.

— Из тебя получился отличный ассистент, — продолжила я. — Будешь всегда мне помогать.

— Угрожаешь? — обернулся Гус. — Ты опасная женщина, Эрика Трикс.

— Угу, — ответила я. — А чего это тебе там охотники в кулек отсыпали?

* * *

Гуса все не было, и поначалу Роско только радовался этому факту: можно нормально выспаться без его раскатистого храпа. Но чувство долга и обязанности командира заставили выбраться из постели и отправиться на поиски друга.

Мужское крыло Роско обошел первым, но после марш-броска парни спали, и Гуса там не нашлось. Из женского крыла Роско насилу удрал — Джинджер предлагала поискать хорошенько и желательно прямо в ее кровати. После он предположил, что Гус мог задержаться на перевязке, но в лекарне обнаружился только Альфи.

— Не знаешь, где Эрика? — страдальческим голосом спросил он. — Я жду ее, жду…

— А в чем дело? — строго спросил Роско. — Целитель тоже должен отдыхать. Не стоит злоупотреблять ее вниманием.

Альфи вздохнул и опустил голову, а Роско посмотрел на него с долей неприязни. Что Эрика нашла в этом нытике? Или, раз уж нет и ее, и Гуса…

— Гус тоже исчез, — сказал Роско нехотя. — Может, они где-то вдвоем…

— Полагаешь, у Эрики к нему романтический интерес? — побледнел Альфи. — Нет, я не верю! Скорее, Эрика отправилась за каким-нибудь лекарством. Некоторые растения скверны рекомендуется собирать именно ночью.

Альфи пристал точно банный лист и тоже отправился на поиски. В бане — самом очевидном месте для уединения — пропажи не нашлось, в столовке тоже. А вот северные ворота позади колодца оказались едва прикрыты, хотя Роско отлично помнил, как сам задвигал засов.

Он выглянул за ворота и рефлекторно сложил атакующий знак: что-то двигалось в темноте, издавая странные звуки и неуклонно приближаясь к посту.

— Тварь! — пискнул из-за плеча Альфи. — Гаси ее!

К ногам подлетели зеленые светлячки, и Роско опустил руку.

— Швои! — гаркнул Гус.

— Это мы, штудентики, — поддакнула Эрика.

И заржали оба как два идиота.

— Вы где шлялись? — спросил Роско, когда они подошли ближе. — Я не разрешал покидать пост!

— Прошти, — церемонно попросил Гус.

— Так сложились обштоятельства, — добавила Эрика с честным лицом и снова захихикала.

Роско перевел взгляд на Гуса — растрепанный, на скуле ссадина. Подрались, что ли? Тогда не стали бы они веселиться.

— А шепелявите чего?

— Потому что это модно и крашиво, — ответил Гус, и они с Эрикой сложились пополам от смеха.

— Дежурите на кухне завтра, — приказал Роско, которому это изрядно надоело. — Оба.

Пропустив Эрику внутрь, он тычком подогнал Гуса и закрыл за ними ворота. Какой-то сумасшедший дом, а не практика.

— Зато есть надежда, что обед будет съедобным, — философски прокомментировал Альфи.