Глава 14. Чем питаются книги?

Поскольку найти компромисс в вопросе питания Медеи так и не удалось, а обеденный перерыв подходил к концу, веритарчесса настояла на том, что спросит совета у ситуайена Круадевера.

— Он больше знает о хлоссах, чем кто-либо ещё из наших знакомых, — привела она аргумент, оказавшийся для Озорницы Мэдди достаточно весомым.

— Хорошо. Если и не спросишь, я спокойно потерплю пару дней. Можно мне тогда… ну… какое-нибудь занятие? — несчастным голосом попросила Медея. — Иначе я сойду с ума от скуки!

— А как ты любишь проводить досуг?

— Мне не чужды типично дамские увлечения на букву «р», — Медея улыбнулась уголком рта. — Романы, рукоделие, рисование…

Бьен с удовольствием снабдила гостью всем необходимым для шитья и художества, разрешила брать любые книги со своей полки и вышла в коридор. Там сестру поджидал Рэм.

— Что случилось с мадам Альфир? — тихо спросил он.

— Мэд неважно себя чувствует, — ответила Бьен, особо выделив первое слово. — Похоже на мигрень. Идём, братец, у нас много работы. Да и ситуайен Круадевер должен скоро подойти.

Спустившись на первый этаж, веритарчеры обнаружили перед дверью своего офиса встрёпанного Тьяго. Вытянутыми перед собой руками в зимних перчатках Подстрочник держал небольшой прямоугольный свёрток, упакованный в несколько слоёв ткани.

— Что это? — после обмена приветствиями спросил Рэм.

— Сам толком не понимаю. Анонимно продали как библиографическую редкость… Собственно, это редкость и есть, — Тьяго поморщился. — К счастью, подобные вещи повсеместно не распространены.

— Там рукописная книга? Нужно проверить её на Правдивость? — спросила Бьен.

Проверка печатного текста была возможна лишь в том случае, если текст набирался одним человеком и вручную.

Тьяго бросил выразительный взгляд на дверь продажниц. Сейчас оттуда не доносилось ни звука, но это могло говорить о том, что Айви и Эшлин греют уши.

Бьен понимающе кивнула.

Войдя в офис веритарчеров, первым делом Подстрочник с величайшей осторожностью положил свою ношу на стол рядом с фиалками и отступил на шаг.

— С виду — ничего особенного, — объявил Рэм, по знаку сестры заперев дверь изнутри на ключ.

— Внешний облик зачастую бывает обманчив, — заметил Тьяго.

— Это бомба? — Рэм вытянул шею и жадно уставился на свёрток, однако не сдвинулся с места, держась у двери.

— Нет, — сухо ответил Тьяго. — Если я правильно понимаю, это хуже бомбы.

Склонившись над столом, Бьен поняла, что подразумевает Подстрочник: от свёртка так веяло Стужей, что губы закололо и кончики пальцев охватило онемением.

Тьяго осторожно распустил завязки и развернул ткань, стараясь придерживать её за края.

Взглядам присутствующих предстала книга шириной приблизительно в две ладони, очень странная — как будто собранная из двух или трёх книжек одинакового размера: два корешка (второй располагался с противоположной стороны, занимая половину от всего объёма книги) и несколько обложек внутри, разделяющих страницы.

Бьен поначалу почудилось, что это две книги, зачем-то вставленные одна в другую, однако более тщательный осмотр показал, что всё несколько сложнее: страницы были попеременно пришиты к обоим корешкам, и, чтобы прочесть то, что напечатано или написано, пришлось бы каким-то образом открывать книгу одновременно в разные стороны. Название отсутствовало — по крайней мере, с видимых сторон. Обложка… обложки были обтянуты тонкой светло-коричневой кожей или каким-то похожим на неё материалом; Бьен протянула руку, чтобы проверить на ощупь…

— Не трогай! — Тьяго перехватил её запястье. — Лучше через ткань. Вот, надень перчатки.

Он суетливо стащил упомянутые со своих рук и отдал Бьен.

— Эта штука кусается? — с нервным смешком спросил Рэм. Вместо ответа Тьяго молча подтянул правую манжету и показал кисть — на запястье отчётливо выделялось синевато-белое пятно в форме подковы.

— Почему ты сразу не сказал?! — переполошилась Бьен. — Ещё не хватало, чтобы ты остудился!

— Не остужусь. След становится меньше — пять минут назад он был размером со сливу, и цвета такого же.

— А если Стужа попала в кровь или добралась до кости?!

— Эта вещь обжигает сильным холодом, не даваясь в руки, но не более того. Бьен, я не стал бы умалчивать об Остуде. Ты понимаешь в этом больше меня, — Подстрочник одёрнул рукав и указал на странную книгу.

— На твоём месте я бы не была столь беспечной, — проворчала веритарчесса и провела ладонью над книгой.

Холод. Неподвижный, как будто его сдерживали эфемерные стенки. Тепло воздуха в кабинете не смешивалось с ним.

Бьен сосредоточилась на телесных ощущениях и через несколько мгновений осознала нечто не- Правдивое, поскольку оно было сразу и существующим, и бесплотным — не то сгусток очень плотного тумана, не то слизень в тонкой текучей оболочке. Подобно жидкости, оно перекатывалось внутри книги и в то же время словно обволакивало её собою.

Веритарчесса на миг положила ладонь на обложку. Прикосновение обжигало холодом даже сквозь толстую ткань перчатки, и Бьен подумала о жалящих морских медузах.

Мало того, что сама книга была непонятно зачем искорёжена колдовством до не- Правдивого состояния, так в неё ещё засунули какое-то существо из Стужи, а точнее — бродячего духа.

Куирпа? Нет, ему нужна живая плоть, в предмете он бы не смог закрепиться. Л’утэ?.. Но они не источают холод…

Девушка стянула перчатку и храбро схватила книгу голой рукой.

Тьяго охнул, Рэм чертыхнулся.

Материал обложки был мягкой, отлично выделанной кожей, хотя и ужасно холодной. От воздействия Стужи мягкий и гибкий материал обыкновенно отвердевал в камень…

Волна онемения прокатилась от кончиков пальцев до самой шеи, и только ощутив, как оно уже распространяется на челюсть, Бьен отшатнулась к окну и прижала окоченевшую ладонь ко рту, пытаясь согреть её дыханием.

— Что за чертовщина?! — озвучил общую мысль Рэм, с опаской приблизился к столу, взял карандаш и, зажмурившись, быстро ткнул им в книгу. — Ух, от неё мороз как из холодильного шкафа! Этак снова зима настанет… Бьен, сделай что-нибудь!

— Что именно? — девушка поспешила переставить на подоконник горшочек с фиалками — на столешнице зримо заблестел иней.

— Не знаю! Заколдуй эту штуку!

Бьен шикнула на брата, растирая ладони и лихорадочно вспоминая, что говорится в сказках о духе, вселившемся в какую-либо вещь. Как назло, на ум приходила только сказка о Скрупуле и его ученике.

Холод можно прогнать теплом. Стужа голодна до тёплой живой крови.

Нет, не то.

Чтобы сдержать не-Правдивое существо, нужно затаённое серебро. Или Печать Правды. Или Печать Правды, сделанная из затаённого серебра.

Увы, даже в гораздо более крупных и значимых веритарчерствах редко имелись под рукой готовые Печати Правды, подходящие для того, чтобы связать и сдерживать духа… что уж говорить о крохотном офисе Ландышевого Переулка. Бьен знала, что у неё нет времени мастерить новую Печать. Зато затаённого серебра имелось в избытке, ведь Круадевер принёс инструменты для аксиомантии, многие из которых были сделаны именно из этого металла…

Кроме того, аксиомант великодушно преподнёс Бьен две (милые девичьему сердцу) вещицы в форме Печати, пусть одна из них, покоясь на груди, предназначалась вовсе не для красоты и любования. Оставалось лишь придумать, как всё это приложить к делу.

Бьен покосилась на горшочек с фиалками, — это ли имел в виду Густав, когда говорил о значении цветов?.. — торопливо выпростала из-под воротничка блузы талисман, сняла его с шеи и, зажав цепочку в кулаке, поднесла украшение к книге. Серебряная фиалка, коснувшись обложки, покрылась белой изморозью.

Дух слабо зашевелился в своём вместилище, отчего показалось, будто книга дышит — как кузнечные меха. Серебро не причинило существу вреда, подтвердив, что оно не куирп, а л’утэ. Изголодавшийся и оттого остудившийся, печальный, но ничуть не озлобленный.

Превозмогая болезненный холод, Бьен снова положила ладонь на обложку книги, прижимая талисман, и мысленно обратилась к духу — всё, как учила мадам Фрайду.

Он не мог отвечать вслух, — потому что у книг не бывает ртов и голоса, — однако поймал направленную мысль. Поймал и тут же откликнулся на воспоминание Бьен о старой ведьме биншш-ит, — именно она поместила духа в пустую записную книжку.

Напрямую общаться с бестелесным существом из Стужи Бьен ещё не доводилось, и её поразила лёгкость, с которой приходило понимание того, что её собеседник хочет ей «сказать»: не словами и не символами, не знаками и не образами — отголосками ощущений.

Ему понравилось его вместилище, хотя он постепенно изменил книжку под себя, чтобы открыть и пролистать её было не так-то просто; Фрайду частенько теребила страницы, и л’утэ это раздражало — ощущение было и Вправду неприятным, схоже с тем, как человека дёргают за волосы. Двое суток биншш-ит не кормила своего «приёмыша» и держала в кармане, а всего несколько часов назад (то есть рано утром) самолично завернула в ткань, положила в коробку, запечатала, и какой-то человек отнёс посылку на почту.

Перед тем как закрыть коробку, мадам Фрайду успокаивающе прошептала два слова — что-то вроде «Тебя приютят».

Всё это вихрем пронеслось в сознании Бьен.

— Эта книжка принадлежала Филиппе Фрайду, — выпалила она.

— Но как же… — растерялся Тьяго.

— Бьен! — Рэм оттащил сестру от стола. — Бьен, твоя рука!

Её правая ладонь там, где прижималась к книге, обрела оттенок недозрелой сливы, — и синева продолжала распространяться по коже.

Как и говорил Тьяго.

— Всё в порядке, — торопливо сказала Бьен и попыталась пошевелить пальцами; получилось жалкое конвульсивное подёргивание. По коже побежали мурашки от внезапного озноба. — Ой! — от вскрика сестры Рэм подскочил как ужаленный. — Ничего-ничего, сейчас пройдёт, — успокоила его Бьен, но ненадолго: громко щёлкнул замок, дверь распахнулась, и в комнату ворвался Круадевер, взлохмаченный и слегка помятый, без верхней одежды, пиджака и галстука, зато в ботинках — не зашнурованных.

И Вправду прикорнул…

Одного быстрого взгляда ему хватило, чтобы оценить происходящее; Густав мгновенно подобрался, заспанное выражение с его лица как ветром сдуло. Первым делом аксиомант схватил Бьен за пострадавшую руку и пристально изучил.

— Вам поможет солнечный свет, ситуайена Грандин, — отрывисто бросил он, отпустил девушку и шагнул к столу. — Кто прислал книгу, ситуайен Рузэ?

Бьен послушно подставила ладонь под луч весеннего Солнца. От живительного тепла жутковатый оттенок кожи почти сразу поблёк, и к руке начала возвращаться чувствительность. Веритарчесса с удовольствием несколько раз сжала и разжала кулак.

— Некто. Аноним, — Тьяго достал из кармана бумажку. — На коробке был указан только адрес почтового отделения, из которого посылка прибыла в Ландышевый Переулок. Улица Прилётная, дом сто двадцать два.

Об упомянутой Бьен Филиппе Фрайду Подстрочник ни словом не обмолвился.

— Позволите? — аксиомант взял листочек и поднёс к глазам. — Здесь не только адрес. Подтверждение, что внутри уже заклеенной коробки — ничего опасного и противозаконного, иначе бы никто не позволил оставить посылку без имени адресанта… Взгляните, ситуайена Грандин, — Густав поманил веритарчессу.

На бумаге серебрились остатки Печати Правды.

— Она разрушена.

— Конечно. Как только коробку вскрыли, нужда в целостной Печати отпала. Как я понимаю, вы уже поговорили с ним.

— С кем? — удивился Грандин-младший.

— Если это можно назвать разговором, — робко ответила Бьен.

— Поверьте, можно. И что же? — не отставал аксиомант.

— Он очень голодный.

— Да кто?! — почти вышел из себя Рэм. — О ком вы говорите?!

И снова его проигнорировали.

— Его нужно накормить, пока он не выстудил ваш офис. Каждому телу — своя пища.

— Кого накормить?! — взвился Рэм. Тьяго шикнул на него.

— Осталось выяснить, чем же питаются книги, — проговорила Бьен.

Рэм и Тьяго уставились на неё. Густав помассировал переносицу.

— Я бы сказал, что словами, — осторожно ответил Подстрочник. — Или чернилами.

Бьен с сомнением посмотрела на обложку. Вряд ли бедняга оценит, если на него выльют пузырёк чернил.

— Его нужно переселить в но’дьюл, и тогда накормить его будет гораздо проще, — сказал Густав, напряжённо следя за движениями веритарчессы.

— Чем?

— Чем угодно, лишь бы пища была свежей и желательно тёплой. Придётся заняться уроком аксиомантии, ситуайена Грандин. Но хорошо бы заблаговременно запастись чем-нибудь съедобным.

В ящике стола лежали несколько карамелек, но ими невозможно утолить голод, даже духу, тело которого — искажённая книга.

Бьен подхватилась и побежала наверх.

Когда веритарчесса вернулась через пять минут с чашкой подогретого молока и булочкой, обстановка в офисе несколько переменилась: Рэм и Тьяго переминались у двери, Густав склонился над книгой, держа в кулаке цепочку с талисманом; серебряный цветочек покрылся игольчатым слоем льда и стал похож на огромную снежинку.

— Что вы делаете? — спросила Бьен.

— То же, что до меня делали вы. Но мои попытки поговорить с ним провалились, — сообщил Круадевер, выпрямляясь, и положил талисман на стол. — Похоже, л’утэ желает говорить отныне только с вами, ситуайена Грандин. Вы принесли еду, прекрасно. Теперь нужно подготовить но’дьюл.

Бьен аккуратно поставила принесённое на подоконник и достала из сейфа футляр с инструментами.

— Берите любую, они все порожние, — сказал Густав. Веритарчесса вынула из кожаной петельки крайнюю справа фигурку, прохладную на ощупь и такую гладкую, что, казалось, она вот-вот выскользнет из пальцев. — Сначала необходимо согреть её до тепла живого тела.

Девушка послушно обняла но’дьюл ладонями, поднесла ко рту и подышала на неё.

— Можем ли мы чем-нибудь помочь? — спросил Тьяго.

— Нет. Но благодарю за предложение, — аксиомант взял из футляра иглу и просмотрел её на свет. — Ситуайена Грандин, также потребуется капелька вашей крови…

— Только посмейте прикоснуться к моей сестре! — рявкнул Рэм.

— Я вам клянусь, ситуайен Грандин, что не имею намерений причинить вред кому-либо в этой комнате, — ровным тоном ответил Густав.

— А не намеренно наверняка причините! — Рэм никак не желал утихомириться.

— Прошу вас, успокойтесь, ради Правды, — Круадевер слегка поморщился. — Вы присутствуете здесь и сейчас и сможете увидеть всё своими глазами. Надеюсь, на этом тема вашего негодования исчерпана.

— Надейся, — чуть слышно буркнул Рэм, сложив руки на груди.

Если бы братец продолжил бушевать, Бьен точно бы отвесила ему подзатыльник. Теперь же её внимание занимал аксиомант и его урок.

— Ситуайена Грандин, вы уже знаете, что иглой можно слушать. А ещё ею можно взять кровь, когда требуется всего одна капля.

— Для чего нужна кровь? — тут же спросила Бьен.

— Но’дьюл — вместилище для духа, но сами по себе фигурки — материя неживая, твёрдая. Их делают из разных минералов с помощью одного только искажения Правды. Горячая человеческая кровь, отданная добровольно, на некоторое время придаёт камню некоторые свойства живой плоти… Естественно, при сопутствующем применении аксиомантии или колдовства, — поправился Круадевер, заметив нездоровое внимание Рэма.

— И в чём разница? — со скептицизмом поинтересовался юный веритарчер.

— Считается, что колдовство — гораздо более грубое явление. Лично я с этим не согласен. Готовы? — Густав обратился к Бьен.

Она протянула ему на ладони тёплую но’дьюл и не успела даже ойкнуть, как аксиомант стремительным движением уколол её указательный палец кончиком иглы. Выступила красная капелька.

— Помажьте фигурку и положите её на книгу, придерживайте пальцами, — велел Густав, держа иглу остриём вверх. — И мысленно позовите духа. Ситуайены, у вас не найдётся огонька?

Рэм выудил из кармана брюк зажигалку. Круадевер выпустил из неё язычок пламени, на котором обжёг иглу, затем вернул владельцу.

— Лучше никогда не оставлять кровавых следов, как бы малы они ни были. Огонь — лучшее очищение металла, — объяснил аксиомант, убирая иглу в футляр.

Тем временем Бьен сделала так, как было велено, и почувствовала, как материал фигурки по контрасту с обложкой книги стал ещё теплее — уже сам собою, размяк и начал менять форму, ворочаясь в руке девушки. Кровь впиталась в минерал, как вода в губку.

Через минуту фигурка превратилась в мышь… наверное, это была мышь, Бьен толком не рассмотрела — маленькое существо проворно прыгнуло ей в руку и сжалось в зябкий дрожащий комочек, вмиг остынув.

— Оно тебя укусит! — завопил Рэм.

— Не укусит! — прикрикнула на него Бьен, раскрывая ладони. — Сам посмотри!

Не мышь, но кто-то, на неё похожий. Маленькое гладкое тельце каплевидной формы, острая мордочка, пятнышки глаз, короткие лапки — и дрожь настоящего замёрзшего зверька. Казалось, у него даже есть трепещущее сердце…

Бьен бережно посадила л’утэ на подоконник, возле чашки. Новоявленное существо с сопением повело носиком и, приподнявшись, принялось жадно поглощать молоко.

— Он выбрал себе патронессу, — с улыбкой заметил Густав. — Или она?

— Что?

— Л’утэ может быть как мальчиком, так и девочкой.

— И как это определить? — язвительно спросил Рэм.

— Задать вопрос.

Сомнительная честь по определению половой принадлежности л’утэ выпала, разумеется, Бьен — как единственной выбранной существом собеседнице. Но сначала нужно было дождаться, пока дух насытится (к булочке он, что любопытно, интереса не проявил).

— Обязательно ли это делать? — проворчала девушка, наблюдая за ним.

— Ему — или ей — понадобится имя, — ответил Круадевер. — Л’утэ, обретая вместилище для существования на земле, не могут назвать себя. Любой дух из Стужи понимает и чувствует мир, но совсем не так, как человек. Удивительно, сколь многое зависит от телесного присутствия, — добавил он после короткой паузы.

— Возможно, мадам Фрайду уже дала духу имя.

— Тем лучше, если это выяснится. Ах, да, чуть не забыл, — Густав взял талисман со стола, расстегнул замочек на цепочке и одел украшение на шею Бьен. Ото льда и холода и следа не осталось, словно Стужа ни к чему и не прикасалась в этой комнате. — Вот так. На всякий случай.

Рэм исподлобья глянул на аксиоманта, но от нападок в кои-то веки воздержался.

— А что же с книгой? — спросил Тьяго, поправляя очки.

— Дух подкрепится и вернётся в неё, потому что она — одобренное им вместилище. Кажется, вам придётся подарить ситуайене Грандин эту книгу, поскольку библиографической ценности она не представляет. Разве что необычностью формы… Скажите, ситуайен Рузэ, в коробке было ещё что-нибудь?

— Нет. Ни письма, ни записки. Единственным подтверждением тому, что это та самая посылка, стала Печать, — несколько секунд Тьяго молчал, размышляя. — Анонимный продавец — Фрайду, и она готовилась заранее. Но для чего ей понадобилось передавать мне это существо, да ещё и скрытно?

— Возможно, по приказу Тортуозов, — тихо проговорила Бьен и рассказала о том, что Филиппу Фрайду забрали люди Конрада, и о том, что успел передать л’утэ.

Круадевер снова схватил листок с адресом.

— Посылку выслали сюда, на адрес книжной лавки Ландышевого Переулка. Ситуайен Подстрочник, кто, кроме Филиппы Фрайду, знает о том, что ваша доверенная колдунья живёт по соседству с вашей лавкой?

— Никто, — решительно заявил Тьяго. — Я обращаюсь к Бьен только в особенных случаях и всякий раз предпринимаю все возможные меры предосторожности. Никто не стал бы предполагать, что я стану держать колдуна так близко.

— Но Фрайду знает.

— Она не проболтается, — вступилась за ведьму Бьен. — Она Правдиво обещала никому не выдавать место моего проживания.

— Это многое объясняет, — протянул аксиомант, с прищуром глядя на неё. — Но, увы, не причину посылки.

— Фрайду прислала книгу сюда как анонимный товар, — сказал Тьяго. — Возможно, она всего лишь посредница.

— И вы вот так просто принялись вскрывать анонимную посылку с неизвестным содержимым? — с иронией спросил Густав.

— Не таким уж неизвестным, ситуайен Круадевер. Я ожидал эту посылку — она была последним звеном в цепочке соглашений. И на ней стояла Печать Правды, — подлинная! — а это о чём-то говорит, согласитесь. Меня интересует другое — зачем Фрайду прислала это… существо? Она надеялась, что я найду покупателя на живую книгу? Вряд ли. Оно опасно, но вы сами сказали, что оно не нападёт на человека. Значит, это было не покушение.

— Это могло быть покушение, однако не на вас, ситуайен Рузэ, — Густав бросил многозначительный взгляд в сторону Бьен. — Да, посылку упаковала мадам Фрайду, но запечатывала не она, потому что Печать Правды ставится на анонимные посылки только в почтовом отделении и в присутствии Правидца — а вы, ситуайена, только что сообщили нам, что посылку туда отнёс другой человек. И именно человек, — не биншш-ит, не куирп, не л’утэ, иначе ваш новый друг сразу бы почувствовал поблизости не- Правдивого соплеменника из Стужи. В Кругах знают, что у вас, ситуайен Подстрочник, есть помощник-колдун. Расчёт был на то, что вы понесёте посылку к нему на проверку. Даже опытный колдун мог подхватить Остуду…

— Глупо. Много выгоднее переманить колдуна, а не пытаться его застудить, — заметил Тьяго.

— Колдунов в Иннакарте больше, чем вы думаете. Я нисколько не умаляю ваших способностей, ситуайена Грандин, — Круадевер кивнул Бьен, — но немногие в Кругах станут утруждать себя ради того, чтобы разыскать и перекупить умельца делать Печати. Любая биншш-ит это умеет и сможет научить любого человека с колдовскими способностями, даже ребёнка.

Бьен промолчала, сдерживая вспыхнувшее негодование. Да за кого он её принимает?! То, что она помогает Подстрочнику, не означает, что она стремится выставиться и найти нанимателя побогаче!

— Биншш-ит продажны, но своенравны, — сказал Тьяго. — Дети со способностями к колдовству строго отслеживаются Сантуаром.

— В этом вы ошибаетесь, и ситуайена Грандин тому — живой пример… — Густав вдруг переменился в лице. — Чёрт побери… — хрипло выдавил он. — Чёрт побери! Ситуайена, вы ведь когда-то работали в школе на Тюльпанной улице? Я запросил список наставников за последние пять лет.

— Да, — растерянно отозвалась Бьен. — Я там училась, а после окончания обучения осталась на три года, наставницей младших классов. Но прошло уже тоже три года. И какое это имеет отношение к… — веритарчесса осеклась.

Дети, превращённые в колдунов. То, о чём утром говорил Круадевер.

Однако яснее ничего не стало. И самую свежую свою догадку он не торопился озвучивать.

— О чём вы? Что всё это значит? — заволновался Рэм.

Мышь-но’дьюл пискнула и фыркнула, привлекая всеобщее внимание, просеменила к Бьен и ткнулась мокрым носиком в её руку. Веритарчесса подхватила зверюшку и мысленно обратилась к ней.

Именно к ней: л’утэ оказалась девочкой, о чём гордо сообщила.

Неудивительно, что и общаться ей захотелось с девочкой.

— Лу. Тебя будут звать Лу, — объявила Бьен.

Маленькое существо одобрило своё новое имя, а более того — сам факт наречения. И, опустошив чашку до последней капельки, выразило желание вернуться в книгу.

Бьен подставила ладонь, и мышка, переваливаясь с боку на бок, перебралась на неё. Каким-то образом, выпив молока вчетверо больше своего объёма, фигурка нисколько не изменилась и даже ничуть не потяжелела. Разве что стала теплее.

— Производное от «л’утэ»? Занятный выбор, — Густав приветственно склонил голову. — Приятно познакомиться, Лу.

Та подняла мордочку, и Бьен почувствовала отклик духа на имя — воздух в комнате слегка вздрогнул.

— Кажется, она приветствует вас в ответ.

— С ума сойти… если не уже, — Рэм провёл рукой по лбу и шумно выдохнул. — Никогда бы не подумал, что веритарчерская служба включает в себя разговоры с неодушевлёнными предметами.

— С неодушевлёнными — нет. А с одушевлёнными приходится говорить гораздо чаще, чем вы можете представить, — весело сказал Густав. — Хотя кое в чём вы правы, ситуайен Грандин. Невольные свидетели подобных бесед часто реагируют нервически. Приходится отвлекать и успокаивать.

— И  как вы с этим свыклись?

— У меня есть оправдание — я аксиомант, служащий в Сантуаре. Узнав об этом, люди просто стараются держаться от меня на расстоянии.

Бьен положила фигурку на обложку и только подумала о том, надобен ли для переселения талисман, как Лу молниеносно выпорхнула из но’дьюл и «впиталась» в книгу. Статуэтка в несколько мгновений приняла первоначальную человекоподобную форму.

— Но’дьюл пуста, — подтвердил Круадевер, двумя пальцами приподняв фигурку. — Лу насытилась. Возможно, она поделится с вами ещё чем-нибудь? Или же захочет спать?

Бьен осторожно коснулась книги. Обложка была прохладной на ощупь.

Прохладной — не холодной.

Л’утэ и в самом деле сделалась сонливой из-за сытости.

— Второе.

— Значит, не будем тревожить Лу. Ей довольно двух-трёх часов сна, чтобы набраться сил.

Ненадолго воцарилось молчание.

— На этом всё? Опасности остудиться больше нет? — подал голос Подстрочник и показал на ткань. — В таком случае, могу ли я забрать это?

— Одну минуту, ситуайен Рузэ.

После краткого осматривания Густав подтвердил, что в ней нет ничего опасного, и Тьяго, прихватив её, удалился к себе в лавку.

— Зачем ему эта тряпка? — пробормотал Рэм.

— Ещё не поздно спросить, — Круадевер кивнул на дверь, однако Рэм не сдвинулся с места.  — Раз уж я уже здесь, предлагаю обсудить дальнейшие шаги, — проговорил аксиомант.

— Бьен уже кое-что узнала у наших соседок, — почти перебив его, победно возвестил Грандин-младший.

— И что же? — заинтересовался Круадевер.

— Не так много, — Бьен взяла с тумбочки листовку и протянула ему. — Вот чем они здесь занимаются. Причём по Правде.

— И это не единственное их Правдивое занятие, — аксиомант не спрашивал — утверждал. — Вы задавали им вопросы?

— Напрямую — ничего важного.

— Ничего важного — а о чем именно вы спрашивали, позвольте узнать? В мелочах порой можно найти зацепку.

И снова этот раздражающе самодовольный тон!

— Я и нашла — на этом самом листке, который вы держите в руках, — резче, чем планировала, ответила Бьен. — Конрад Тортуоз решил заняться торговлей овощами и фруктами и привлёк к рекламированию ведьм-наблюдательниц из Сантуара. Сама Медея была уверена, что её муж ни за что не сунется к просветителям.

— Возможно, он и не сунулся — если эти биншш-ит не внесены в Верачет, а принадлежат к Кругам. Также возможно то, что с девушками общался не сам Конрад, а его посредник. Или Конраду просто-напросто не известно, что он нанял ведьм, — Густав положил листовку обратно на тумбочку и сменил тему: — Как бы то ни было, до вашего офиса им не добраться. Гораздо хуже то, что через Подстрочника Круги пытаются выйти на вас, ситуайена Грандин. Посылка с Лу предназначалась именно вам.

— Слишком много телодвижений, — усомнилась Бьен. — Никому, кроме самого Подстрочника, доподлинно не известно, кто и каким колдовством ему помогает. Мадам Фрайду сейчас у Тортуозов, и они знают, что она связана с Подстрочником. Что им стоило за обычную плату её расспросить? Она поклялась не выдавать места моего проживания, но биншш-ит как никто умеют намекать.

— Позволю себе высказать догадку, что посылкой Филиппа Фрайду сделала намёк. Вам, ситуайена, — Густав указал на Бьен.

— Она хотела, чтобы я застудилась?

— Вряд ли. Это почти не имеет смысла. Думаю, она хотела, чтобы к вам попала Лу.

— Фрайду подослала к нам лазутчика?! — вскинулся Рэм.

Нет, сразу подумала Бьен. Зачем Фрайду было изгаляться и придумывать способ шпионажа, если она знала, что у неё и Грандинов есть общая ниточка — Медея? Ведьма оставила хлоссе Клэффи, которая в одиночку могла заменить свору соглядатаев и лазутчиков. Конечно, существовала возможность того, что Озорница не сможет пересечься с Бьен и отдать Клэффи ей, но ежиха-игольница, по крайней мере, умела самостоятельно передвигаться — в отличие от Лу-в-искажённой-книге.

А ещё раньше у Филиппы было множество возможностей подсунуть Бьен иглу для подслушивания. Однако вместо этого биншш-ит открыто дала веритарчессе булавку Круадевера…

— Нет, — эхом мыслей Бьен отозвался Густав. — При том, что л’утэ — существа не- Правдивые, они не годятся в лазутчики, потому что не умеют говорить не- Правду. Их слишком легко поймать, они тянутся к людям. У мадам Фрайду была иная цель.

— И какая же?

— Это знает только она сама.

— И снова мы забрели в болото догадок. А говорят, что просветители знают всё-всё на свете!

— Правда часто скрывает свой лик в тумане, ситуайена Грандин. Потому-то веритарчеры и вынуждены искать её для других людей.

Бьен промолчала, не поддавшись на провокацию. Зато не удержался Рэм:

— Найдём, не сомневайтесь, — заявил он.

— Даже и не думал, ситуайен Грандин. Иначе бы не обратился к вам за помощью, — до отвращения непринуждённо объявил Круадевер. — Я собираюсь посетить редакцию газеты «Шапо Клячка». Пора выяснить, кто же такой Липко Мёд.

— Или кто такая, — вставил Рэм. Судя по тому, как на миг сморщилось его лицо, он пытался вспомнить об упомянутой личности — естественно, без успеха.

— Вероятна и такая возможность.

— Значит, Рэм, идём собираться, — Бьен сделала шаг к двери.

На втором шаге девушку настигли слова Густава:

— А вас, ситуайена Грандин, я попрошу остаться здесь, в вашем офисе.

Сбившись с шага, она пошатнулась и повернулась лицом к аксиоманту.

— Вы говорили, что вам нужен напарник…

— Да, именно так. Напарник-веритарчер — разумеется, если он согласится. Ситуайен Грандин, не откажетесь нанести визит в редакцию?

Рэм захлопал глазами, но, стоило отдать ему должное, быстро нашёлся:

— Для чего вам я?

— Вы — веритарчер.

— Но не колдун и даже не Правидец. От меня не будет никакого проку, — как Рэм ни старался говорить нарочито беззаботным тоном, нотка горечи всё-таки прозвучала.

— Вы ошибаетесь. И я вам это докажу.

— Ну, если так… — Рэм бросил на сестру растерянный взгляд.

— А мне, значит, предлагаете отсиживаться здесь, — угрюмо сказала Бьен.

— Увы, ваш брат не сможет совладать с л’утэ, если она по пробуждении захочет переместиться или выговориться.

Рэм побледнел.

— Не волнуйтесь, мы постараемся вернуться поскорее, — добавил Круадевер и вышел из офиса.

Рэм, пробормотав извинение, выскочил следом.

Растерянная таким поворотом событий Бьен осталась наедине со спящей книгой.