Глава 16. Силуэт

Увидев беспорядок на залитом чернилами столе, «Да» поморщился, но почти сразу улыбнулся уголком рта и без приглашения вольготно расположился в гостевом кресле, наблюдая за Бьен. Веритарчесса не спускала с ситуайена ни глаз, ни пистоля.

— Слишком грубая игрушка для женской руки, — добродушно сказал колдун, кивнув на оружие.

Бьен никак не отозвалась, хотя подходящая случаю колкость сама просилась на язык.

Чуть не убил человека отвратительным колдовством, — и ведёт себя как ни в чём не бывало! Ещё имеет наглость ёрничать!

Тьяго, кашляя и морщась, попросил подождать пару минут, скрылся в подсобке, вернулся со льдом из холодильного шкафа и с помощью носового платка соорудил компресс себе на шею.

— На вас напал какой-то негодяй, — голос колдуна был исполнен фальшивой заботы — и звучал притом Правдиво. — Вам очень повезло — ситуайена спасла вас.

— И негодяй заплатит за содеянное, — проговорила Бьен будто бы в сторону, вкладывая в слова Правду.

— Вы и есть прославленный ситуайен Подстрочник, который с немногими водит близкое знакомство, — «Да» чуть наклонился вперёд, сделав вид, что не услышал слов веритарчессы. — Разумеется, я могу предположить, что вы — его доверенное лицо, которому дозволено проверять личную корреспонденцию. Но я уже уверен, что Подстрочник — именно вы. Разве что вы Правдиво опровергнете моё утверждение. Нет? Чу́дно. А эта очаровательная ситуайена — ваша помощница. О вас тоже часто говорят в Кругах, ситуайена. Умно, нечего сказать, — колдунья под прикрытием веритарчерства, барышня в старомодной одёжке, серая мышка… как вы на это согласились, ситуайена Рузэ?

Произнося вопрос, «Да» посмотрел прямо на Бьен. И на сей раз она не нашлась с ответом — хотя бы потому, что этой самой «ситуайеной Рузэ» (не существующей в природе) не являлась.

С какой стати он счёл её родственницей Тьяго?

От этой мысли Бьен сделалось так смешно, что пришлось ненадолго отвернуться, — чтобы скрыть надутые от сдерживаемого смеха щёки.

Колдун её жест истолковал иначе и радостно провозгласил:

— Ваше поведение выдало вас! И все колдуны — Правидцы! А вы сами сказали, что вы Правидица!

— Тогда вы понимаете, что мне сейчас очень хочется выстрелить, — сказала Бьен, злорадно отметив, что его энтузиазм мгновенно померк.

— Простите мне мою дерзость, но это ваше желание спровоцировано невежеством. Кто бы ни напал на вашего отца, ситуайена, лично я ему не угрожал.

«Что Правда, то Правда», — подумала Бьен. Это же осознал и колдун, потому что приободрился и продолжил:

— Я пришёл сюда, чтобы приобрести кое-какие книги, по рекомендации Конрада Альфира. Вот, охотно покажу вам ещё раз, — он достал из внутреннего кармана пальто маленький свиток, перетянутый синим шнуром, и развернул, показывая серебристую Печать.

Бьен не стала вчитываться в текст, потому что знала, что ничего полезного в нём не найти: «Предъявитель сего по Правде получает доверие и поддержку Круга Тортуозов…», и так далее, и тому подобное. Такие документы всегда как можно сильнее обезличены. Собственноручная подпись Конрада Альфира не играла никакой роли.

— Что было во втором конверте? — тихо спросила веритарчесса.

Не было нужды уточнять, что за конверты. Игра в недоумение сразу бы вызвала тошноту.

Колдун тоже это понимал. И всё же начал увиливать, самым глупым способом:

— Откуда мне знать?

— Кому, как не вам? — вернула шпильку Бьен. — Во-первых, вы только что подметили, что ситуайен Рузэ вскрыл письмо, а значит, точно знали, кому оно предназначается и зачем. Во-вторых, вы же самолично запечатывали конверт, Правда? Будьте любезны, ответьте на вопрос, — с нажимом произнесла веритарчесса после затянувшейся паузы.

— Да, запечатывал, — буркнул колдун.

— И вы не могли не знать о содержимом.

— Возможно.

— Оставьте увёртки. Они вам не помогут.

— Я ничего не знаю, — бросил колдун.

— Банальная и глупейшая фраза, ситуайен. Даже не-Правидцу очевидно, что это не- Правда. Попробуем снова: что было во втором конверте, предназначенном для ситуайена Рузэ?

— Об этом должен знать ситуайен Рузэ. Спросите вашего отца, ситуайена, и он вам ответит, — колдун осклабился.

Он умышленно провоцировал Бьен, пытаясь вывести её из себя. И с последним замечанием ему это почти удалось.

Почти.

— Здесь и сейчас я задаю вопросы, и мне решать, кому их задавать, — она, стараясь подавить раздражение, немного повысила голос. — Ваше имя?

— Меня называют ситуайен Да.

— Я спросила ваше имя, а не то, как вас называют.

Он отчётливо скрипнул зубами, но выдавил любезную улыбку и одно слово:

— Дессин.

Бьен чуть не уронила пистоль — отчасти потому, что он и Вправду был довольно тяжёлым и у неё затекла рука.

— Дессин Атриче, — прохрипел Тьяго. — В Кругах ходили слухи, что Тортуозы прикончили вас в стычке возле дома Рыжей Бэрри.

«А мне о нём ничего не рассказал», — с мимолётной обидой подумала Бьен.

— Как видите, сейчас я живой, сижу прямо здесь и благодаря чужой болтовне собираюсь долго жить. Лишнее доказательство тому, что не всяким слухам можно верить.

Улыбка у колдуна была лучезарной — и злой.

— Тварь из конверта — ваше творение, — твёрдо сказала Бьен. — Правда?

Ей не требовался ответ, но было приятно увидеть чертёжника загнанным в угол.

Она заставит подонка заплатить за попытку убийства Тьяго.

— Похоже, игры закончились, — Дессин поборол короткое замешательство и вздохнул с притворной кротостью. — Да, это создание моих рук. Но я не вижу его здесь. Что вы с ним сделали?

— Наступила на него, — Правдиво ответила веритарчесса. На лице колдуна промелькнуло изумление. — Оно сбежало на улицу и исчезло под лучами солнца. Что оно такое? Какой-то особенный чёрт?

— Смыслите в чертях, ситуайена? — Дессин скривил губы в усмешке. — Но немного, по-видимому. Чёрт — не более чем жалкая размазня, умеющая только коверкать чистоту закреплённой Правды. В конверте был начертанный мною силуэт. Так я их называю — силуэтами. Вы выбрали очень точное слово — творение. Моё творение, моё изобретение, моё и только моё собственное! — к концу тирады он разгорячился, на его щеках выступили малиновые пятна.

— В чём же его особенность? — быстро спросила Бьен, пока он переводил дыхание.

— Вещество, которым оно начертано; я разработал состав необыкновенных чернил. Благодаря им силуэт в любой своей форме способен обрести существование, оставаясь бестелесным. Он становится пусть и зыбким, но всё-таки вместилищем для духа…

— Куирпа, — невольно вырвалось у Бьен.

Вот почему «тень» испугалась Правдивого талисмана и растаяла от солнечного света: пребывая в человеческом теле, куирп от тепла защищён, а оживлённый рисунок не смог дать ему равноценную защиту.

— Прошу прощения, я ошибся. Вы кое-что смыслите в чертях, — Дессин смерил веритарчессу пристальным взглядом.

— К вашему огорчению.

— О нет, что вы! Я приятно удивлён, ситуайена, — он сказал Правду, что, в свою очередь, удивило Бьен. — Клянусь вам, я не давал воли силуэту, чтобы он на кого-либо набрасывался. Он должен был всего лишь «прилипнуть» к ситуайену Подстрочнику, слиться с его собственной тенью и шпионить за ним. Главным образом, чтобы найти вас.

— Нашли. Дальше что? — сухо поинтересовалась Бьен.

— Всё вышло неправильно. Силуэт причинил вам беду, вы подловили меня, я виновен… и я уже ничего не могу с этим поделать. Моя непредусмотрительность сыграла со мной злую шутку. Но я найду способ исправить положение, — Дессин тяжело вдохнул, хлопнул по подлокотникам кресла и поднялся. Веритарчесса мгновенно вскинула оружие, но он как будто бы ничего не заметил. — Что вы будете делать с тем, что только что узнали? Пойдёте к жандармам или в Сантуар?.. Ах, да, извините, запамятовал, — здесь и сейчас не я задаю вопросы.

— Наш разговор ещё не окончен, ситуайен Атриче.

— Мне больше нечего вам сказать без того, чтобы не навредить самому себе. Вы не выстрелите в меня, ситуайена. Не сжимайте так пистоль, пожалейте свои пальчики, — чертёжник надел шляпу и отвесил полупоклон в сторону Бьен. — До следующего разговора при скорой встрече.

Веритарчесса с тоской поняла, что колдун снова сказал Правду: она бы не смогла выстрелить в него. И встреча — в его понимании — состоится в ближайшее время…

Дессин беспрепятственно покинул лавку и размашисто зашагал прочь. Бьен последовала за ним на крыльцо и наблюдала, пока он не скрылся из виду.

— Он говорил Правдиво? — спросил Тьяго, когда она вернулась и положила оружие на стол.

— Да.

— Значит, опасаться нечего. Он что-то замышляет и не станет болтать о тебе направо-налево.

— Ты знал о нём, — тихо проговорила Бьен.

— Ещё бы я не знал. В Кругах, как и в Обществе, нужно быть в курсе всего, что происходит.

— Почему ты меня о нём не предупредил? Он колдун. Я обязана знать о колдунах, привлекающих столько внимания.

Тьяго поправил компресс на шее, уже наполовину растаявший.

— Значит, Фрайду тебе не рассказала… или рассказала, раз уж тебе о нём известно?

— Не Фрайду. Медея. Она вместе с Дессином сбежала от Тортуозов.

— Хм… Сейчас он не был похож на беглеца. Его рекомендация от Конрада Альфира — совсем свеженькая, подписана сегодня утром.

— Кстати, где же другой конверт Дессина, с оплатой? Ты его вскрывал? — встрепенулась веритарчесса.

— Первым делом, — Тьяго выдвинул ящик стола и достал конверт. — Здесь вроде бы только купюры.

Бьен скрупулёзно изучила сначала оплату за книги, затем принялась осматривать каждый сантиметр помещения.

Осмотр ничего не дал. Если Дессин и оставил какую-нибудь колдовскую пакость помимо конверта с чёртом-силуэтом, Бьен её не обнаружила (надеясь, что не от недостатка опыта в колдовстве).

— А какие книги он приобрёл? — мимоходом спросила веритарчесса.

— Два сборника стихов позапрошлого века и путевой очерк Филиберта дю Ажитэ.

Дю Ажитэ.

Связан ли он как-нибудь с семьёй Мелиссы? И какое значение эта книжка имеет для Дессина?

— А кто он такой, этот Филиберт дю Ажитэ? — спросила Бьен, пытаясь не выдавать смятения.

Уколотый иглой палец с запозданием начало дёргать.

— Путешественник, не самый известный. Судя по дате его очерка, жил в том же позапрошлом веке. Вроде бы участвовал в знаменитых Троянских экспедициях. Это всё, что я знаю.

— Может ли он быть предком Мелиссы Ажитэ?

— Спроси что-нибудь более простое, моя дорогая. Я не знаток истории и семейных древ.

Бьен, отложив вопросы на потом, продолжила обследование лавки на предмет злонамеренного искажения Правды и скоро вернулась к столу-прилавку. Тьяго к тому времени немного отдохнул, спрятал пистоль и принёс из задней комнаты тряпку, чтобы собрать чернила.

Веритарчесса поспешила остановить его.

— Сначала я проверю, — строго сказала она и указала на чернильную лужу. — Здесь есть что-нибудь важное? Что-то, что нужно спасти?

— Не волнуйся об этом.

Бьен вытянула перед собой руку, держа за цепочку талисман.

Затаённое серебро стало холодным, сообщая об остаточных следах колдовства, но о них Бьен и сама знала. К счастью, больше ничего в чернилах — теперь обыкновенных чернилах — не скрывалось, кроме раскисших ошмётков бумаги.

Тьяго дождался кивка веритарчессы и занялся уборкой.

— А куда ты подевал ткань из посылки с Лу? — спросила Бьен.

— Здесь она, — Тьяго выдвинул нижний ящик стола. Там лежали несколько тряпичных свертков.

— Почему ты оставил её себе?

— По давней просьбе Фрайду. Она просила сохранить у себя присланное ею «всё, что сделано из переплетённых нитей».

— Зачем?

— Хотел бы и я знать. Какое-то колдовство биншш-ит.

На всякий случай Бьен проверила и ткань — на ощупь в ней не было ничего особенного. Талисман оставался холодным, но откликался ли он на «упаковку» Лу, на все ведьмины тряпки или на всё свершившееся в лавке колдовство, было неясно.

— Чёрт бы побрал этого чертёжника, — процедила Бьен, надевая талисман на шею и пряча под блузку.

— Ты сама подтвердила, что он сказал Правду. Он не намеревался причинять вред тебе, мне или кому-либо ещё, — заметил Подстрочник.

— Мягкий ты человек, Тьяго. Созданная им тварь могла убить тебя, а ты за него вступаешься. Да, он говорил Правду, — но за себя одного, а не за Круги, в которые он вхож. А теперь… А теперь он меня им выдаст!

— Думаю, нет. Не выдаст. Ему это невыгодно. Сейчас он — единственный колдун в Кругах, поэтому он постарается как можно дольше хранить тебя в тайне. И он сказал, что вскоре будет говорить с тобой…

— Почему им всем от меня что-то надо?! — возмутилась Бьен. — Аксиомант, Круги, ещё и колдун-чертёжник из Кругов!

— Твоя матушка была бы счастлива, знай она о количестве твоих поклонников, — Тьяго кашлянул. Бьен исподлобья глянула на него. — Прости, неудачная шутка. Что Сантуар, что любой из Кругов, — все они заинтересованы в том, чтобы колдовские способности и умения не пропадали впустую. Отличаются лишь цели.

— Кстати. Почему Дессин думает, что я — твоя дочь?

— О моей помощнице-колдунье ходит множество самых невероятных домыслов. Только в одном они точны — что ты женского пола. Хотя есть некоторые личности, которые считают тебя мужчиной или даже духом, являющимся прямиком из Стужи по моему зову. Последние уверены, что колдун — я сам, а ты сопровождаешь меня для отвода глаз, — Тьяго хрипло хохотнул. — Как ты понимаешь, я не трачу время на подтверждение или опровержение. Чем больше пустословы нагородят, тем больше запутаются, что нам только во благо.

— Это уж точно, — пробормотала Бьен.

Она повторно обошла лавку, осматривая оконные рамы и дверные косяки (а особенно — все самые мелкие щели). Ожидаемых иголок-булавок не нашлось… однако могло найтись у продажниц. И веритарчесса поспешила к ним.

Айви и Эшлин ей не обрадовались. Хотя темноволосая продажница тут же выпалила:

— А где же ситуайен Атри… Ай!

Айви прервала Эшлин, наступив ей на ногу. Бьен сделала вид, что ничего не заметила.

— Если вы имеете в виду высокого ситуайена в сером пальто, то он уже удалился. И я как раз хотела бы задать вам по поводу него пару вопросов…

— Мы заняты! — решительно отрубила Айви. — Ничем не можем вам помочь. Простите. Возможно, удастся поговорить позднее.

И она отвернулась к печатному станку. Эшлин уткнулась в бумаги.

Бьен выскочила в проходную, кипя от негодования. Они точно знают имя и фамилию чертёжника, Эшлин оговорилась. В чём-то они обе замешаны и боятся говорить! Ничего, у Бьен имелся способ их заставить — удостоверение веритарчера.

Она уже взялась за ручку двери своего офиса, как распахнулась дверь входная, и вошли Рэм и Круадевер. Со двора донёсся рокот шарэтта.

— Что произошло, ситуайена Грандин? — мгновенно насторожился аксиомант.

— Как вам сказать?.. — желчным тоном протянула Бьен. — Вы определённо пропустили нечто интересное.

Не успела она договорить, как из офиса донёсся странный шум.

Бьен нажала на ручку, распахнула дверь, шагнула через порог и внезапно поскользнулась, — пол, как живой, вывернулся у неё из-под ног, комната опрокинулась. Девушка зажмурилась, ожидая удара о пол… но зависла в воздухе, словно приземлилась на упругую подушку. Через мгновение форма аксиомантии, уплотнившая пустоту, исчезла, и Бьен подхватили настоящие крепкие руки. От неожиданности у неё перехватило дыхание.

— Какого чёрта?! — пропыхтел Рэм, протискиваясь в проём.

— Такого чёрта! — отозвался Густав и поставил веритарчессу на ноги.

Она открыла глаза и увидела картину, достойную быть обнаруженной в логове ведьмы биншш-ит.

На полу сразу за порогом лежал листок бумаги с чернильным пятном и отпечатком маленькой подошвы. Перед столом, отталкиваясь от пола и хищно хлопая обложкой, высоко прыгала Лу; легко было вообразить огромную приплюснутую лягушку, которая пытается поймать муху.

— Вон оно! — крикнул Рэм.

«Мухой» было ползающее по потолку тёмное облачко с размытыми очертаниями. Лу подпрыгивала внизу, напрасно силясь его поймать.

Силуэт уцелел?!

Густав наклонился и подхватил испачканный чернилами лист, держа его кончиками пальцев (невзирая на то, что был в перчатках).

Нет, тут же сообразила Бьен, силуэт не уцелел. Это второй. Проклятый чертёжник подсунул ей его под дверь!!! А ещё Правдиво распинался, что не намеревался никому причинять вред, — сумел, гад, правильно подобрать слова!

Нечто метнулось в угол, и Лу поскакала следом.

Густав выхватил из рукава маленький кинжал и рассёк лист наискось на две части, затем точным стремительным броском метнул оружие в силуэта. Сверкающее лезвие легко вошло в тёмную призрачную массу — и плотно засело в ней, не коснувшись кончиком стены. Силуэт, оставаясь под самым потолком, потемнел, скукожился до размеров тарелки и заёрзал, пытаясь освободиться от пронзившего его клинка. Лу оттолкнулась и подпрыгнула, но не смогла ухватить его за край, и со стуком шлёпнулась на пол под зеркалом.

— Что за чертовщина?! — возопил Рэм.

Бьен глянула туда, куда он указывал, и вздрогнула: с тумбочки на пол тягуче капали чернила — будто кровь…

Нет, не чернила. Типографская краска. И её было столько, что она уже полностью пропитала листовки, растворив рисунок и буквы.

— Так и есть, — бросил Круадевер, роясь в карманах. — Ситуайена Грандин, талисман и но’дьюл, скорее!

Веритарчесса стряхнула оцепенение и ринулась к сейфу. Завязки футляра, как нарочно, туго затянулись и поддались не сразу, но наконец Бьен выхватила фигурку и, после мгновенного колебания, кинжал.

Густав правой рукой взял талисман за цепочку, левой рукой поднял вверх фигурку, поднеся как можно ближе к твари, и хлестнул талисманом по силуэту. Затем выпустил цепочку из пальцев и освободил кинжал; «тень», колыхаясь и извиваясь, с противным шелестящим звуком «перетекла» во вместилище, оставив на штукатурке чёрные следы капель. Фигурка из голубоватой сделалась тёмно-зелёной.

Бьен с опаской склонилась над тумбочкой и полоснула кинжалом по листовкам. Краска задымилась и вдруг брызнула, девушка шарахнулась назад.

— Осторожнее, — сказал Густав, пряча своё оружие, и подобрал талисман. — Ситуайен Грандин, помогите Лу.

Рэм послушался, хотя прикоснулся к л’утэ с явной нервозностью.

— Здесь тоже прячется силуэт? — спросила Бьен.

— Кто? — опешил аксиомант.

— Потом расскажу. Что здесь такое?

— Примитивная чертовщина. Хотя впервые вижу, чтобы она возникла из печатных букв, — с этими словами Густав бросил на листовку талисман.

Раздалось шипение, и до того еле заметный дымок стал гуще — краска начала испаряться. Неприятно запахло чем-то кислым.

Рэм сморщил нос, положил Лу на стол и поспешил открыть окно.

— Это Вправду так и называется — чертовщина? — спросил он.

— Конечно. А как ещё назвать скопление чертей? Они почуяли эту тварь, — Круадевер показал но’дьюл, — и оживились. Удача, что не успели добраться до стола.

Вместе с краской испарилась и бумага, и через минуту только противный запах и потускневший талисман напоминали о том, что лежало на тумбочке.

— Что же такое силуэт, ситуайена Грандин? — вкрадчивым тоном спросил Густав. — Не отрицайте, вам известно, что это. И что именно оно сейчас сидит в моей руке, — он поднял фигурку чуть выше.

— Я и не собиралась отрицать! — оскорбилась Бьен. — Но позвольте мне ответить немного позднее, я тороплюсь.

— И куда же?

— К нашим соседкам, которые столь любезно подарили нам эту чертовщину!

Бьен выхватила из стола удостоверение и выбежала из офиса. Посерьёзневший аксиомант последовал за ней.

На стук и просьбу открыть ни одна из рекламщиц не откликнулась. При попытке войти выяснилось, что дверь заперта. Бьен прильнула ухом к створке — ни звука.

— Они были там всего несколько минут назад.

— Значит, они всё ещё там, — сказал Круадевер и провёл ладонью возле замочной скважины.

Щёлкнуло.

Бьен нажала на ручку и потянула на себя, дверь распахнулась…

В офисе продажниц не было ни души, словно девушки в одну секунду побросали свои дела и вышли. Но Бьен была совершенно уверена в том, что услышала бы их, вздумай они выйти в проходную.

— Когда они успели?.. — пробормотала веритарчесса. — И куда могли уйти… Тьяго!!!

Она рванула в книжную лавку, едва не врезавшись в Круадевера, однако там её ждало облегчение с некоторым разочарованием: Подстрочник преспокойно отмывал столешницу — в одиночестве.

— Опять что-то случилось? — спросил он, прервав своё занятие.

— Это «что-то» ещё не закончилось. Скажи, пожалуйста, ты сегодня видел рекламщиц?

— Только утром. Поздоровался с барышнями, когда пришёл на работу.

— Вы были правы, ситуайена Грандин, — я определённо пропустил кое-что интересное, — пробормотал Густав, пристально глядя на Тьяго. — Кажется, ваши соседки ухитрились ускользнуть с помощью колдовства. Или же их унесли черти.

— Такое возможно? — усомнился Подстрочник.

— С искажением Правды возможно всё.