Глава 17. Приглашения на бал

— Пакость какая, — Рэм, балансируя на придвинутом к стене кресле, потёр указательным пальцем оставленное силуэтом пятнышко, изучил результат и вздохнул. — Похоже, придётся штукатурить заново.

— Не всю же стену, — отозвалась Бьен. Её больше тревожили фиалки: кромка всех лепестков стала коричневой и ломкой. При этом, казалось, цветочки чувствовали себя очень даже неплохо и не собирались зачахнуть, — что отнюдь не умаляло беспокойства Бьен.

Круадевер, держа но’дьюл с силуэтом при себе, уже битый час пропадал у Тьяго. Заверения веритарчессы о том, что проверка произведена, аксиомант пропустил мимо ушей. Бьен быстро наскучило наблюдать за тем, как он по третьему разу обшаривает каждый обшаренный ею угол, и она отправилась осматривать собственный офис. А заодно прислушивалась к звукам из проходной и время от времени выглядывала — вдруг вот-вот вернутся продажницы?..

Но они почему-то всё не возвращались. В их офисе царила тишина. У Подстрочника тоже было тихо; если он и вёл с аксиомантом какие-то свои разговоры, то исключительно шёпотом.

Рэм слез с кресла и отодвинул к окну, на прежнее место.

— А может, и всю, просто на всякий случай. Кто знает, чего ждать от этакой жути?

— И то Правда.

Рэм покосился на сестру, справедливо подозревая в её словах сарказм.

— Что это вообще такое было? Как ты сказала — силуэт?

— Давай дождёмся Густава. Не хочу повторяться.

— О-о-о… — противным голосом протянул Грандин-младший и сложил руки на груди. — Ты уже называешь его по имени? Я чего-то не знаю?

— У него слишком длинная фамилия. И я не сказала ничего не-Правдивого, — огрызнулась Бьен.

— Краснеешь, сестрёнка, — прошептал Рэм и цокнул языком, но далее тему развивать не стал.

Бьен оставила подначку от брата без ответа.

Круадевер пришёл через несколько минут, весь в клочьях серой паутины.

— Где вы её нацепляли? — спросила Бьен, доставая из тумбочки одёжную щётку. — Стойте смирно, я вам помогу…

— Нет-нет, что вы, я сам. С разрешения ситуайена Рузэ я проверил чулан. От колдовства там всё чисто, чего не сказать о пыли… — Густав сморщился и дважды подряд чихнул. — Прошу прощения.

Бьен и Рэм дружно, как школьники, пожелали ему здоровья.

— Благодарю. Думаю, настало время внести ясность, — Круадевер извлёк из кармана но’дьюл, поставил фигурку на стол. Рэм на всякий случай отступил на шаг к окну. — Это существо похоже на куирпа, но всё-таки не куирп, иначе бы оно ускользнуло в Стужу сразу же после того, как его пронзило лезвие кинжала. Однако его, как и любого духа из Стужи, получилось заключить во вместилище. Ситуайена Грандин, как вы его называли — силуэт?.. Не поделитесь ли, откуда вам это известно?

Бьен охотно поделилась, пересказав Рэму и Густаву всё, что произошло в их отсутствие. Круадевер слушал, занимаясь чисткой своей верхней одежды. Когда Бьен договорила, он задумчиво произнёс:

— Дессин Атриче. Уроженец Селасса, колдун-чертёжник. В Сантуаре Иннакарта не отмечался, однако на него собрано досье. Служит Кругам, которые якобы его прикончили. Придумал новую форму колдовского начертания, и теперь мы знаем, как она называется. Колдун, творец… и неумёха.

— Почему вы так решили? — удивился Рэм.

— Потому что в Селассе нет никакой организации, подобной Сантуару. Местные наставники колдовского начертания берут не больше трёх учеников единовременно, сдирают за работу бешеные деньги и трясутся над своими умениями точно скряга над сейфом. Колдуны с Селасса, научившись чертать, не дают себе труд как можно полнее изучить тонкости колдовства или аксиомантии. Из вашего рассказа, ситуайена Грандин, и из слов ситуайена Рузэ следует, что силуэт с лёгкостью освободился из-под контроля своего создателя. И это случается не в первый раз. Непростительная оплошность для колдуна-чертёжника.

— Он знает в лицо Подстрочника и меня — как его помощницу, — сказала Бьен, стараясь держать спокойный тон. — И он зачем-то меня искал. Как и в Кругах.

— В Кругах вами интересовались ради дел ситуайена Подстрочника. Дессину вы нужны для другого, ситуайена Грандин. Рискну предположить — для того, чтобы обуздывать начертанных им силуэтов с помощью Печатей Правды. При всех своих талантах, эту науку он не освоил… или освоил, но кое-как. Нрав помешал, наверное, — Густав усмехнулся и пояснил: — Считается, что Правда не желает закрепляться от рук отъявленного лгуна.

— Значит, ситуайен Атриче, как и обещал, скоро снова сюда заявится. Айви и Эшлин — его сообщницы, — Бьен обхватила голову руками. — Мне нужно хотя бы на время спрятаться от них, но где?..

— Вам совершенно не обязательно прятаться, — сказал Густав. — К тому же, если вы скроетесь, Дессин может попытаться воздействовать на кого-либо из ваших знакомых или родных.

— Надо было всё-таки пристрелить этого чёртова чертёжника, — заявил Рэм.

— Ну извини, что у меня не хватило смелости! — сердито бросила Бьен.

— Напротив — у вас её оказалось слишком много. Выход из положения есть, ситуайена Грандин. Ведь я тоже проживаю в этом доме и имею право поставить на его стены Правдивую защиту. В этом мне помогут те, чья колдовская сила Дессину Атриче не по перу и карандашу.

— Весь Сантуар, что ли? — скептически уточнил Рэм.

— Ваша сестра, ситуайен Грандин, и ещё один… человек, — ответил Густав, несмотря на короткую заминку — Правдиво. — Но об этом немного позднее. Давайте же теперь мы поделимся тем, что нам удалось выяснить в редакции.

Надев отчищенное пальто, Густав устроился в кресле и положил шляпу себе на колени. Бьен, как обычно, занимала место за столом. Рэм в качестве сиденья облюбовал подоконник — отчасти потому, что следил за окном продажниц, отчасти потому, что в таком положении возвышался над Круадевером. При этом право вести рассказ Грандин-младший предоставил аксиоманту.

— По счастью, наш визит был кратким, — начал тот. — Хотя встретили нас не слишком приветливо. Ситуайен Элюдэр, главный редактор, отнекивался как мог и всячески уклонялся от прямых ответов на поставленные вопросы о его осведомителях. Даже удостоверения веритарчера и аксиоманта не помогли направить его красноречие в нужное русло. Пришлось показать закреплённое Печатью распоряжение Сантуара о содействии в поисках Правды …

— И он сразу запел птичкой, — не выдержав, вмешался Рэм и жадно поинтересовался: — А такую бумагу можно справить для нужд веритарчерства?

— Для этого нужно поступить на службу в Сантуар и привести веские доводы, что этот документ Вправду необходим для правого дела, — видя, как у Рэма вытянулось лицо, Густав смягчился и добавил: — Можно обойтись только второй причиной, но, сами  понимаете, тогда придётся рассказать Сантуару без утайки абсолютно всё. И распоряжение одноразовое — во избежание злоупотреблений.

— Так что же вы разузнали? — поторопила Бьен.

— Человека, скрывающегося под псевдонимом Липко Мёд, никто в редакции не знает. Статьи, подписанные этим именем, приходят по почте анонимно, примерно два раза в месяц, каждый раз из другого отделения, в произвольном порядке. Конечно, можно попытаться отследить тех, кто приносит эти письма… но, думаю, вряд ли из этой затеи что-то выйдет, даже с учётом того, что Липко Мёд действует точно в пределах Иннакарта. Так продолжается третий год. Сам главный редактор высказал предположение, что человек под псевдонимом — какая-нибудь скучающая сплетница из Общества.

— Не лишено логики, — заметила Бьен.

— Сплетница, сплетник… Кем бы ни был этот писатель, словом он владеет достаточно хорошо, чтобы сплести паутину и не увязнуть в ней самому.

— Или самой, — вставил Рэм.

— Или самой, — согласился аксиомант. — Это во-первых. А во-вторых — он или она смыслит, что следует сделать, чтобы не попасться Сантуару, или как выйти сухим из воды, если всё-таки поймают за руку. Присланный текст всегда закреплён Печатью. Поэтому никому из работников редакции и в голову не приходит усомниться в Правдивости сведений, содержащихся в статьях.

— А есть «в-третьих»? — спросила Бьен.

— Есть. Присланные тексты не записаны от руки, а отпечатаны. Каждая буква искусственна.

— Правдивость печатных слов сложно подтвердить или опровергнуть.

— Сложно, но можно. Липко решил перестраховаться — боится, что его почерк украдут.

— Или что его или её найдут по почерку, — дополнила Бьен.

— Тоже верно.

— Мы как-то уже говорили с вами — может ли быть так, что за одним псевдонимом скрываются несколько человек?

— Я тоже об этом думал, — Круадевер покачал головой. — Маловероятно — слишком очевидная не- Правдивость. Печать на тексте не закрепилась бы. Вот если автор текстов — один человек, и у него есть помощники… а они наверняка есть, он не смог бы так долго хранить свою личность в тайне, действуя в одиночку.

— Ситуайен Элюдэр тоже пытался выяснить, кто такой Липко Мёд, и потерпел неудачу, — сказал Рэм.

— Тем не менее, мы раздобыли кое-какую зацепку, — Густав картинным жестом достал из внутреннего кармана пальто конверт и положил его на стол перед веритарчессой. — Прошу. Два приглашения на бал-маскарад в честь праздника Вешнего Тепла. Мероприятие состоится в следующую субботу в отеле «Авинэ Гриот».

Бьен вытащила из конверта два белоснежных картонных прямоугольника с блестящими золотыми вензелями и буквами, осмотрела и убрала обратно.

— И какова связь?

— Распорядитель бала — Конрад Альфир! — радостно сообщил Рэм. — Он заказал приглашения в типографии, принадлежащей владельцу «Шапо Клячки».

Бьен радости брата не разделяла.

— Ситуайен Элюдэр сообщил, что одно из них выкупил Липко Мёд — прислал письмо с последней статьёй и необходимой суммой через почтовое отделение на Прилётной улице, приглашение просил выслать туда же, с вручением по требованию и слову-ключу. Выследить человека, который забрал приглашение, не удалось.

— Липко Мёд, он или она, придёт на бал. Чтобы собрать материал для новых статей?

— Возможно. Все присутствующие на балу, — и те, кто будут прислуживать, и сам ситуайен Альфир, — будут в масках, — добавил Густав.

Скрытые лица. Не-Правдивость.

— Это не случайно, Правда?

Аксиомант кивнул.

— Все эти приглашения — не именные, их в любом количестве может приобрести любой желающий. Однако даже одно стоит немалых денег. Из этого следует, что человек с улицы на бал не попадёт. Наличие приглашения и маска — обязательные условия. Также ситуайен Элюдэр предупредил о запрете на настоящие имена на время бала, — даже если вы кого-то узнали или сами были узнаны, называть или называться по Правде запрещено. Гостями могут стать люди из Общества, Кругов и из весьма состоятельных обывателей. Единственное негласное, но очевидное ограничение — Сантуар. То есть на одной танцевальной площадке сойдутся незнакомцы, знакомые, друзья, соперники и враги, а удержать их в границах Правды будет некому. Руководство отеля регулярно оплачивает обновление Печатей — противопожарных и шумоподавляющих, но это мало поможет, если дело дойдёт до открытого конфликта.

— Зачем Конраду Альфиру собирать такую взрывоопасную публику?

— Заключение разного рода соглашений. Бал — великолепное прикрытие. Каждый, кто уже купил приглашение, знает, куда и зачем идёт и с кем встретится. Очень немногие отправятся туда всего лишь ради танцев и банкета.

— Одно приглашение — один человек… — задумчиво протянула Бьен, глядя на конверт. — И кто же из нас сунется в рассадник не-Правды?

— Мы, ситуайена Грандин. Вы и я.

За всю жизнь Бьен побывала на балах четыре раза: трижды на ежегодных школьных, куда допускались ученики с пятнадцатилетнего возраста, и на выпускном. Маскарад был лишь однажды, в празднование Нового года. Также школа регулярно проводила более скромные подобные мероприятия, совмещая приятное с полезным: небольшое развлечение, дополнительные репетиции танцев и подготовка для тех, кто когда-нибудь станет вхож в Общество.

Бал-маскарад в «Авинэ Гриот» обещал превзойти все ожидания.

Рэм заёрзал на подоконнике, но промолчал. При всей своей неприязни к аксиоманту юноша здраво оценивал его возможности и свои. Хотя Бьен уступила бы брату, пожелай он посетить этот бал, — и предварительно украсила бы всевозможными талисманами-оберегами с головы до ног.

— И мы должны будем… а что мы должны будем сделать? Поймать Липко Мёда на горячем? — спросила она у Густава.

— В идеале — точно установить его или её личность, — ответил он. — Однако кроме Липкого Мёда среди гостей ожидаются весьма известные люди — и не только люди, если вы понимаете, о чём я. Владелец «Шапо Клячки», её же главный редактор, Конрад Альфир, верхушка Тортуозов и почти наверняка — Дессин Атриче, ещё кое-кто из Кругов, и из Общества тоже, — в том числе, некая рыжеволосая ситуайена, пьющая кровь. Лично я возлагаю на этот бал большие надежды.

— Будьте осторожнее. Надежды имеют свойство не оправдываться.

— Кажется, вы настроены скептически, ситуайена Грандин.

— И это оправданно, согласитесь.

— Не смею отказать даме в такой малости.

Бьен пристально посмотрела на Густава, подозревая в его словах если не снисходительную насмешку, то уж точно завуалированный сарказм. Аксиомант открыто встретил её взгляд.

— И что потом? — подал голос Рэм, прервав их игру в гляделки. — Что вы собираетесь делать после бала?

— Всё зависит от того, что нам удастся выяснить.

— Разве вы никого не арестуете?

— Напротив, ситуайен Грандин, — нам нужно как можно дольше остаться не узнанными. К сожалению, со мной этот фокус не пройдёт, даже с маской, полностью закрывающей лицо, — Густав явно намекал на свой рост. — А вот моя спутница сумеет сохранить свою анонимность.

— Если до того меня не выдаст ситуайен Атриче, — мрачно высказалась Бьен.

— Используйте женские ухищрения — наряд, макияж, причёска. Маска, само собой. И никакой Атриче вас не узнает. Если только не будет сражён наповал вашей красотой.

Он ещё и насмехается!

— Может быть, нацепить рыжий парик? — съязвила Бьен.

— Не обязательно рыжий, но идея хорошая, — на полном серьёзе одобрил Густав.

Бьен поджала губы, злясь на себя за то, что ляпнула, не подумав.

Ещё, чего доброго, и Вправду заставит надеть. Со своей бы причёской на балу совладать, не то что с искусственной! Потому что простым узлом или косой дело не ограничится, необходимо что-то более сложное и изысканное.

А ведь и Вправду сколько всего следует продумать: платье, подходящее нижнее бельё, обувь, аксессуары, макияж, причёску, маску… И всё — за полторы недели!

— Если вам что-нибудь потребуется, обязательно скажите, ситуайена Грандин, — проникновенным тоном сказал Круадевер.

«Чёрта с два», — подумала Бьен.

Рэм кашлянул.

— Ситуайен Круадевер, а что делать с… — он указал на но’дьюл, в которой был заключён силуэт.

— Ничего, — аксиомант пожал плечами. — Если только приглядывать, чтобы никто посторонний не прикоснулся к вместилищу. Самостоятельно духу из него не выбраться. Лу бдительно присматривает за ним. Можно сплести из серебряных нитей сдерживающую сеть, но острой необходимости в ней нет.

В дверь постучали. Рэм спрыгнул с подоконника и бросился открывать.

Бьен ожидала увидеть мадам Салвин, полюбившую наведываться в веритарчерство с завидным постоянством, однако в коридоре стоял смутно знакомый мужчина средних лет в укороченном клетчатом пальто и кепи.

— Доброго дня, ситуайена, ситуайен. Ситуайен Круадевер, вы просили напомнить вам о времени, — с коротким поклоном сказал он.

— Ох, и Правда. Благодарю, Леброн, я выйду через минуту, — Густав посмотрел на часы и поднялся с кресла. Леброн кивнул и ретировался. — Прошу меня извинить. Есть дела, не терпящие отлагательств.

— Какие такие дела? — Рэм прищурился.

— Служебные, ситуайен Грандин. Вы же не думаете, что я могу бесконечно манкировать просветительскими обязанностями? — Густав подмигнул почему-то Бьен и с ухмылкой надел шляпу. — Увидимся позже.

Когда аксиомант покинул офис, Бьен взяла в руки конверт с приглашениями.

— Самодовольный болван, — буркнул Рэм и плюхнулся в кресло.

— Мне казалось, что ваше напарничество дало хороший результат.

— Тебе показалось, — Рэм был не совсем Правдив и знал, что сестра это сразу уловила. — Всё прошло неплохо, — с неохотой признал он. — Но, честно, я ожидал большего. В этой редакции на каждом шагу одни сплошные бумаги и разговоры, разговоры, разговоры… И так по кругу. Все, чуть завидят документы из Сантуара, подобострастными делаются, аж до тошноты, а потом то у них словесное недержание, то они мямлят и потеют. Круадевер проверил всех работников, но этот Липкий Мёд нам так и не повстречался.

Последний факт явно раздражал Рэма сильнее всего прочего.

— Правильно. Это же работа, а не увеселительная прогулка, — сказала Бьен.

— Если такова работа просветителей, хвала Правде, что мы всего лишь веритарчеры. Даже перестрелка в отеле была веселее. Ты хочешь пойти на бал? — будто бы невзначай полюбопытствовал братец.

— Не очень. Но надо, — Бьен убрала приглашения в сейф, достала футляр с инструментами, а из него — катушку ниток.

При ближайшем рассмотрении нить оказалась металлической — затаённо-серебряной, прочной и гибкой.

Рэм напрягся.

— Что ты хочешь сделать?

— Сеть, о которой говорил Густав. Я не хочу носить это в кармане, и оставлять здесь без присмотра тоже, — Бьен кивнула на но’дьюл. — Или ты возьмёшь?

— Нет уж, в ваши колдовские штучки меня не впутывай. Мне ещё штукатурить стену после этой гадости.

Однако ремонтом Грандин-младший решил заняться назавтра (а ещё лучше — на следующей неделе). Остаток сегодняшнего дня Рэм посвятил семье — минут десять просидел возле сестры, затем, заскучав, отправился домой, помогать матери. Бьен подозревала, что он просто-напросто хочет пообщаться с Медеей, — и сама малодушно на это надеялась: если хлосса уговорит Рэма пожертвовать ей пару капель крови, тем лучше: и она насытится, и он угомонится. Он достаточно взрослый, чтобы принимать подобные решения самостоятельно.

С плетением Бьен провозилась дольше, чем хотелось бы, — никак не удавалось правильно начать. Но всё-таки колдунья успела закончить до того, как матушка пришла звать её к ужину. Тьяго от приглашения мадам Катрины с сожалением отказался и вскоре уехал по своим делам.

Бьен набросила сеточку на статуэтку и кончиками пальцев ощутила, как минерал стал обжигающе холодным. Куирп-силуэт жаждал вырваться на свободу.

— Нет уж, сиди смирно, — прошептала Бьен. — Лу, присмотри за ним, пожалуйста. С меня что-нибудь вкусненькое.

Л’утэ понравилось, что к ней обратились с просьбой. Бьен уловила отклик-согласие и вслух выразила благодарность.

Продажницы за эти несколько часов так и не объявились. Мадам Салвин, как ни удивительно, — тоже. Запирая дверь офиса, Бьен прислушивалась, однако в проходной и на лестнице было тихо. Кто-то из соседей уже вернулся с работы, кто-то задерживался, большинство садилось ужинать.

Веритарчесса последовала общему примеру и поднялась в квартиру, всего на пару минут опередив Ореста. Рэм и Медея в четыре руки уже помогали мадам Катрине накрывать на стол, и Бьен присоединилась к ним.

Ужин прошёл в относительном спокойствии. Правда, Орест несколько раз порывался втянуть Медею в разговор, больше смахивающий на допрос, но матушка после бестактного заявления «ситуайене Эскро пора бы и честь знать» отчитала среднего сына:

— Орест, твоё поведение уже переходит всякие границы! — и строгим тоном добавила: — Если вы наелись, молодой человек, за столом вас никто силой не удерживает.

Орест недовольно скривился и наконец-то замолчал.

«Питательное общение» мадам Альфир с Рэмом, судя по её бледности и бодрости Грандина-младшего, не состоялось, но хлосса держалась бодро и человеческую еду вкушала с аппетитом, не забывая расточать Правдивые похвалы мадам Катрине. Матушка благосклонно улыбалась и щедро подкладывала гостье добавки.

Немного позднее, намывая тарелки, Бьен услышала, как Орест перехватил мать в коридоре и вполголоса, но весьма отчётливо прошипел:

— Матушка, почему ты позволяешь Бьен притаскивать в наш дом кого ни попадя?! Очевидно же, что эта особа — кокотка!

— Где ты выучил такие слова?! — мгновенно напустилась на него мадам Катрина. — Бьен поручилась за ситуайену Эскро, этого довольно. Наша гостья никого не потеснила и никому не доставляет хлопот. Ты ведёшь себя гадко, говоря такие ужасные вещи!

— Мама, ты ослепла?! У неё на лице написано, что она аферистка! Она втянет Бьенэму в неприятности, а заодно и нас! Готов поспорить, она нарочно втёрлась к вам в доверие, чтобы всё разнюхать, а потом напустит на нас грабителей!

— Орест, сбавь-ка тон. Позволь тебе напомнить, что твоя сестра — Правидица и веритарчесса. Бьен знает, что делает. Её не обманешь.

Невысказанное напоминание о том, что Бьен ещё и колдунья, повисло в воздухе вместе с молчанием.

Матушка сочла разговор завершённым и собралась уходить, но Орест снова её остановил.

— Мама, нельзя быть такой доверчивой!

— Нельзя, ты прав. Орест, ты что-то знаешь о Мэд, раз настаиваешь на её виновности? Она — разыскиваемая преступница?

Бьен встревожилась. Если у Тортуозов достаточно влияния в жандармерии, они запросто могли объявить Медею в официальный розыск. Если это Взаправду так, Орест расскажет об этом матери, и придётся немедля подыскивать Озорнице новое укрытие…

Ответом на вопросы мадам Катрины стало молчание.

— Что ж, — матушка глубоко вздохнула. — Орест, я понимаю твоё беспокойство. Но тебя никто не заставляет общаться с ситуайеной Эскро, если её присутствие тебе неприятно. Прошу тебя, будь сдержаннее. Веди себя как подобает.

Орест что-то буркнул и ушёл в гостиную.

— А я-то думала, он уже перерос период юношеской самоуверенности, — проворчала мадам Катрина, вернувшись на кухню. — Подозреваю, что Мэд ему понравилась, вот он и ершится. Бьен, а ты не знаешь, на какой срок ей нужно жильё?..

Намёк был более чем ясный. И Бьен понимала матушку: сколько не проявляй гостеприимство, но если гостья — причина раздоров, лучше бы её и Вправду спровадить.

И это матушка ещё не знает о том, что Медея — самая настоящая кровопийца.

— Думаю, на пару дней, — уклончиво ответила Бьен. — Прости, мама.

— За что? — удивилась мадам Катрина.

— Я доставила тебе лишние хлопоты.

— Бьен, если бы Орест или Рэм привели с собой девушку, которой нужна помощь, я бы тоже им не отказала. Это и ваш дом, вы должны помнить об этом. К тому же, ты Правидица. Куда проще поверить, что не тебе, а твоим братьям могут запудрить мозги, — матушка тяжело вздохнула. — Честно сказать, я поэтому за Ореста и Рэма боюсь больше, чем за тебя.

Бьен замялась, не зная, что на это сказать, однако матери и не требовались комментарии.

— Мне неловко просить, матушка, но мне нужен твой совет…

Услышав о том, что Бьен собирается пойти на бал-маскарад (пусть даже не ради развлечения), мадам Катрина мгновенно воодушевилась. После того, как с уборкой было покончено, женщины семейства Грандин перебрались в комнату Бьен.

— Сейчас уже поздно, магазины закрываются, поэтому ткани и прочее купим завтра или послезавтра. Пока что снимем с тебя мерки и сделаем набросок, — деловито заявила матушка, принеся измерительную ленту.

— Мама, у тебя уже есть мои мерки.

— Учитывая, сколько ты бегаешь туда-сюда в последние дни, ты наверняка похудела.

— А если за эти полторы недели до бала я заново поправлюсь? — проворчала Бьен, но покорно позволила матери себя обмерить. — И вообще… может, купить готовое платье?

— Ты сама сказала, что там будут присутствовать весьма состоятельные гости. Поверь, их жёны мгновенно вычислят, из какого магазина взялся твой наряд, а следом и покупательницу. А тебе нужно сохранить анонимность. Не волнуйся, мы всё успеем, — если ты мне поможешь. Возможно, и ситуайена Эскро согласится нам помочь?

Медея наблюдала за ними, сидя на диване с томиком стихов.

— Почему бы и нет? — отозвалась она. — Правда, у меня меньше опыта в рукоделии, чем у вас, мадам Грандин, но я вся к вашим услугам.

Орест не преминул бы уцепиться за эти слова. К счастью, он сидел в своей комнате (и, что весьма вероятно, капал на мозги Рэму).