Глава 20. Семейное дело

Мадам Катрина и Бьен покинули особняк Ажитэ почти в семь вечера. Прощание с бывшей соседкой было долгим и доброжелательным. Мелисса хихикала, лучилась довольством и без устали повторяла о необходимости более частых встреч; будто и не бывало изначального напряжения и той натянутой улыбки!

Едва дамы семейства Грандин вступили в проходную родного дома, из книжной лавки выглянул Тьяго. Он прижал палец к губам, приветственно кивнул дамам и поманил Бьен за собой.

Мадам Катрина кивнула в ответ и величественно проплыла к лестнице. Бьен вошла в лавку.

В кресле для посетителей сидел, закинув ногу на ногу, мужчина лет тридцати пяти, одетый во всё чёрное, — только винно-красный галстук с серебряной булавкой выделялся на общем фоне. Тёмно-каштановые волосы были гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб, отчего лицо, само по себе несколько вытянутое, казалось ещё длиннее. Серые глаза внимательно смотрели из-под хищно изогнутых бровей.

Не красавец, но не лишён определённой привлекательности.

Напротив него — за столом, на месте хозяина лавки — сидел Густав. Ещё один человек, — бритоголовый, крепко сбитый, тоже в чёрном костюме, — стоял у окна, широко расставив ноги и сцепив руки за спиной.

При виде Бьен сидящие мужчины поднялись, обнаружив разницу в росте (аксиомант был на полголовы выше). Тот, что стоял у окна, обернулся и коротко кивнул, после чего возобновил своё (несомненно, очень увлекательное) занятие.

— Добрый вечер, ситуайена Грандин. Позвольте представить вам Конрада Альфира.

Так вот он какой, глава Круга Тортуозов и бывший муж Медеи…

В следующую секунду Бьен осознала, что в их дом пришёл человек, который нёс с собой неподдельную опасность, и внутренне подобралась. Но всё-таки нашла в себе силы учтиво его поприветствовать.

Конрад коротко поклонился и одарил веритарчессу насмешливой улыбкой. Похоже, он  догадывался, о чем она думает, и это немало его забавляло.

— Меня к вам привело семейное дело, ситуайена Грандин. Вы ведь представительница местного веритарчерства?

— Да, — справившись с волнением, сказала Бьен.

— Я прибыл с полчаса назад. У вас было закрыто, но одна пожилая дама любезно подсказала мне, что веритарчеры проживают в этом же доме. Я решил вас всенепременно дождаться, и ситуайен Рузэ любезно предложил мне скоротать время в его лавке. Я даже завязал знакомство с ситуайеном Круадевером. У нас состоялась весьма занимательная беседа.

В лице Густава не дрогнул ни один мускул.

— Рада слышать. Что ж, предлагаю выразить благодарность ситуайену Рузэ и более не злоупотреблять его гостеприимством. Пройдёмте.

Тьяго подбадривающе кивнул Бьен.

Круадеверу она ничего не сказала, но он самовольно последовал за ней, за что девушка была ему благодарна — как бы ей ни хотелось сохранить содержание разговора с Конрадом в тайне, оставаться с главой Тортуозов наедине она опасалась.

Не представленный бритоголовый остался в лавке.

Нежданный (и не очень-то желанный) посетитель расположился в кресле почти одновременно с приглашением Бьен присаживаться. Круадевер, ввиду отсутствия Рэма, занял его место — опёрся спиной об оконную раму, сложив руки на груди.

— Прежде чем мы начнём разговор, хочу предупредить вас о соблюдении веритарчерской этики, — Бьен приготовила лист бумаги и карандаш. — Итак. Чем могу вам помочь, ситуайен Альфир?

— Да, только вы можете мне помочь в этом деле, — отозвался Конрад. — Вам известно, кто я, а мне известно, кто вы, — двусмысленно заметил он, ничего не поясняя. — Но речь не о том. Ваша помощь требуется в семейных делах. Видите ли, по соседству с вами работают рекламщицы, которых я нанял. Собираюсь послезавтра открывать новую сеть овощных лавок… но вы это знаете. Так вот, рекламщицы заметили, что к вам приходила вот эта дама, — Конрад достал из внутреннего кармана пиджака и положил на стол уже знакомую Бьен обрезанную фотографию Медеи. — Это так?

— Да. И, как вы понимаете, ни на один вопрос о ней я не отвечу, — сказала веритарчесса.

— То, что она — моя жена, ничего не меняет? — Конрад внимательно наблюдал за ней. Как будто ждал, что она уличит его в не-Правдивости.

Напрасно: то, что он назвал Медею своей женой, было Правдой. Как и всё остальное, сказанное им.

— Совершенно ничего, — Бьен хотела добавить, что Медея первой обратилась к ним за помощью и потому по Правде обладает привилегией первоочерёдности, но прикусила язык.

Она не знала, является ли Конрад Альфир Правидцем, однако на слове он поймать мог. И умел, судя по всему.

В некотором смысле Круги и Общество не отличались от колдовства: в обращении и с теми, и с другим нужно было тщательно следить за каждым словом.

— Хм. Жаль. Зато я получил подтверждение тому, что она побывала здесь и вы ей помогли… или помогаете.

Бьен промолчала. Глупо было притворяться, что Медея ей не знакома, отпираться от общения с ней или пытаться направить Конрада Тортуоза по ложному пути.

Глупо — и опасно.

Зато Густав не стал отмалчиваться:

— Это, — он указал на фотографию, — говорит не в вашу пользу, ситуайен Альфир, поскольку ваши рекламщицы оказались ведьмами и занимались тем, что насаждали чертей на рекламных листовках, явно не с целью развлечь будущих покупателей. Мы с ситуайеной Грандин только чудом успели остановить распространение чертовщины по дому. А уж сколько листовок уже попало на улицы, знает только сама Правда. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Только то, что такого приказа я девушкам не отдавал.

Коварная формулировка. Но один вывод из неё следовал точно: Конрад знал, что нанятые им работницы — не-Правдивые существа.

— Хотите сказать, они обратились к штамповке чертовщины по собственной воле? У них был печатный станок, настроенный колдовским образом.

— Вот как? — протянул Конрад. — Это многое объясняет. Их исчезновение в том числе. Они прислали мне короткую записку с сообщением, что их не-Правдивость раскрыта, и словно испарились…

Момент был удачный; Бьен так и подмывало поинтересоваться судьбой мадам Фрайду, — но девушка постаралась сдержать себя и сказала другое:

— Но вы пришли сюда не из-за исчезновения рекламщиц.

— Этот самый дом, где мы сейчас находимся, стал средоточием странных совпадений. Здесь обосновались мои рекламщицы, здесь проживает вхожий в Общество аксиомант, сюда приходила моя беглая жёнушка, здесь держит лавку сам Подстрочник… и здесь же служит в веритарчерстве его таинственная помощница, — Конрад шутливо кивнул Бьен. — Узнал я об этом всём не разом, и оставить без внимания никак не мог. Но в первую очередь я здесь из-за Мэдди. Могу только догадываться, что именно она рассказывала вам обо мне. А она наверняка рассказала. Мне уже сообщили, что вы — Правидица, ситуайена Грандин; вам, как никому другому, известно, что Правда у каждого своя, потому прошу вас выслушать мою. Ситуайен Круадевер не позволит солгать.

Единственное, что Бьен могла на это сказать, она и сказала:

— Я вас слушаю.

— Медея Эскро — моя жена. И она — кровопийца, — Конрад выдержал короткую паузу. — Вижу, вас это не удивляет.

— Многие мужчины называют так своих жён, — обтекаемо ответила Бьен.

— Но не многие подразумевают буквальное понимание этого слова. Моя жена Вправду пьёт кровь. Это вас тоже не удивляет, — тем проще. Мы с Медеей прожили в союзе десять лет, и то, что она начала искать питания на стороне, полностью моя вина. В Кругах сейчас напряжённая ситуация из-за колдунов и ведьм. Я отдалился от Мэдди, перестал следить за тем, как и кем она питается. Я смалодушничал, понадеявшись на то, что из-за моего пренебрежения она сама захочет покинуть меня, и не учёл одного: того, что она посчитала меня исчадием зла.

— А это не так, — утвердительно проговорила Бьен.

— Зависит от того, что именно считать злом. Если бы Мэдди поговорила со мной, изъявила желание получить свободу и уехать, я с радостью отпустил бы её и предоставил бы ей всё необходимое. Но её поступок вынудил меня преследовать её.

Правда.

Однако Бьен не спешила безоглядно в неё верить: в Конраде могли говорить отголоски того самого морочащего влияния Медеи как хлоссы.

— Если вы желаете, чтобы мы разыскали вашу жену, боюсь, вынуждена отказать.

— Зачем мне её искать? Она сама ко мне придёт.

— Вы настолько в этом уверены?

— Абсолютно. Ей нужно моё заверение в безопасности и прекращении преследования. Иного выхода нет. Вам известны обстоятельства нашего с Медеей разрыва? — спросил главарь Тортуозов и сам же и ответил: — Несомненно, известны. Значит, вы слышали имя «Дессин Атриче».

— Он — колдун-чертёжник, занимающийся Правдопротивными делами, — чётко сказала Бьен. — Вчера он побывал здесь с бумагой, подписанной вашей рукой. А до того ходили слухи, что его убили в Злачном Уголке ваши люди.

— Убили, но не добили. Он живучий оказался, гадёныш, — его продырявили насквозь, а он размазал по улице кровь и натравил на тех придурков свою собственную тень.

Бьен невольно посмотрела на но’дьюл, в которой сидел силуэт.

— И как же Дессин Атриче связан с тем, что вам понадобилась помощь веритарчеров?

Конрад говорил Правду, но то и дело ускользал от главной цели своего визита.

— Напрямую. Он выжил, где-то отлежался и буквально на следующий день заявился ко мне и сказал, что теперь мы с ним в расчёте — кровь за женщину. Затем он предложил сделку: он по-прежнему продолжает помогать Тортуозам колдовством, а взамен просит поддержки.

— И вы согласились.

— До поры, чтобы держать его на виду. Он хочет создать организацию, подобную Сантуару, но частного порядка, чтобы у каждого колдуна был выбор, кому служить. По его мнению, здесь, во Фриандизе и соседних странах, у тех, кто занимается колдовством, нет будущего. По задумке Дессина, в его новой организации каждый колдун сможет применять колдовство для изобретения новых колдовских форм, наподобие его силуэтов. Он чрезвычайно гордится ими.

— А Дессин не разменивается по мелочам, — заметил Густав. — Но понимает ли он, что в любом случае придётся подтверждать правомерность новой колдовской организации на государственном уровне?

— Он считает, что если набрать достаточно силы, государство будет вынуждено признать законность нового колдовского Круга. Большие надежды возлагает как раз на силуэтов .

— Очень амбициозная задумка… Не в обиду вам будь сказано, ситуайен Альфир, усилий даже нескольких Кругов недостаточно, чтобы её воплотить.

— А кто говорит о воплощении? — Конрад заломил бровь. — У Дессина сохранились остатки здравого смысла, поэтому он всего лишь попросил себе помощника и несколько рекомендаций на совершение мелких сделок. И он Правдиво поклялся, что, если что-то случится, он возьмёт всю ответственность на себя. Один раз я сглупил — следовало сразу отправить чертёжника на корм чертям. Теперь поздновато. Я предпочёл бы избавиться от колдуна без лишних разговоров, но кто знает, можно ли его окончательно убить?

— Можно, если действовать осторожно, — вполголоса, но не скрываясь, произнёс Густав.

Конрад одобрительно хмыкнул.

— К слову, о сделках. Ситуайен Альфир, зачем Дессину Атриче понадобились старинные книги? — спросила Бьен.

— Для колдовства, по-видимому. Его не назовёшь любителем чтения.

— А знаком ли Дессин с кем-нибудь из семейства Ажитэ?

— Ажитэ, Ажитэ… — Конрад задумался. — Кажется, эта семья вхожа в Общество? Чертёжник  встречался с кем-нибудь из них точно не на приёмах или мероприятиях. Если нужно, я могу разузнать это для вас.

Правдиво.

Бьен вздохнула, не зная, радоваться или расстраиваться.

— Не нужно, — вдруг сказал Густав. — Это может вызвать подозрения у чертёжника. Ведь вам нужна помощь, чтобы окончательно его устранить, Правда?

— Как ни поверни, смертоубийство — Правдопротивное дело. Если до него дойдёт, я не стану вмешивать в него людей со стороны, тем более, искателей Правды, — отрезал Конрад. — Запомните это. А вот Дессин намеревается убрать меня, я в этом убеждён. Просто до поры я ему полезнее живым. Также ему нужно то, что забрала в качестве «отступных» моя драгоценная жёнушка. Дессин решил, что Медея — колдунья, и втёрся к ней в доверие, чтобы добраться до моего письменного стола… но Мэдди заморочила колдуна, и он не смог отнять у неё бумаги. Я хочу встретиться с ней.

— Почему? — спросила Бьен, внимательно следя за выражением его лица. — Только ради бумаг?

Он не дрогнул.

— Потому что она — моя жена. И потому, что она — не-Правдивое существо. Одно лишь её присутствие способно помешать Дессину убить меня на балу.

— На балу, — повторила Бьен.

— Да, вы всё правильно понимаете. Занимаясь организацией мероприятия, я нанял Элюдэра, и он отчитывается передо мной за каждое приглашение, — Конрад посмотрел на Круадевера. — То, о чём я вам говорил. Охотно повторю для вас, ситуайена Грандин. Бал — предлог для совершения сделок, в том числе и не слишком законных. Одна из них — на поставку баклажанов и этчетамии. Присутствие аксиоманта из Сантуара было бы крайне нежелательно, Элюдэр должен был это отслеживать, однако вы, ситуайен Круадевер, станете исключением из правил.

Бьен чуть не фыркнула. О правилах рассуждал человек, с лёгкостью нарушающий законы.

Словно уловив, о чём она подумала, Конрад сказал:

— Мне нечего скрывать ни от вас, ни от Сантуара. Я занимаюсь главным образом овощами — отличный способ законно перевозить вещества вроде этчетамии. Также это позволяет официально привлекать к делу биншш-ит. Никакого вредительства разумным обывателям. Что в этом дурного? А недоумки, которые выбрали для себя разбойное дело и перешли мне дорогу, сами виноваты.

— «Сами виноваты» — скверное оправдание, — не сдержалась Бьен.

— Уж какое есть.

— Хорошо, у вас имеются своего рода нравственные нормы. И вы хотите встретиться с Медеей, чтобы…?

— Договориться с ней. Для начала договориться, и ничего более.

«Договориться». Под этим словом Конрад Альфир мог с кристальной Правдивостью подразумевать что угодно… но Бьен решила рискнуть.

— Что там? Кто там? — нетерпеливо затараторил Рэм, едва сестра вошла в прихожую.

— Подожди-подожди, — попросила Бьен. — Всё… сложно.

— Что сложного-то — сказать, кто там к тебе пришёл?

— Человек, которого стоит опасаться, — после небольшой паузы ответила Бьен. — Я должна сообщить о нём Меде… Мэд.

— Зачем?

— Чтобы предупредить её, — с нажимом сказала веритарчесса.

Несколько секунд Рэм смотрел на неё с недоумением, затем в его глазах мелькнула тень понимания. Пользуясь замешательством брата, Бьен проскользнула в свою комнату.

Медея, с ногами забравшись на кровать, читала книгу и хихикала в кулачок. Бьен со смущением поняла, что в руках хлоссы — «Безвинные в нектарнике».

— Кто бы мог подумать, что такая скромница, как ты, знакома с подобным чтивом! — игриво промурлыкала Медея. — Сколько живу и наблюдаю, на поверку оказывается, что каждая скромница — искусная маска, а тайком под одеялом… — она посмотрела на Бьен, и веселье сбежало с её лица. — Ох, я сказала что-то не то? Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть. Тьфу, всё мои дурные манеры. Что-то случилось?

— Твой муж. Он здесь. В нашем офисе.

Несколько мгновений Медея смотрела прямо перед собой, затем медленно проговорила:

— Ты сказала ему, что я здесь?

— Нет. Никто из нас ему о тебе не говорил. Он искал с нами встречи из-за нанятых им рекламщиц. Они сообщили ему о тебе.

— И чего он хочет?

— Договориться с тобой.

— Договориться… надо же. Ладно. Я поговорю с ним, — со вздохом сказала Медея, закрыла книгу и положила её на подушку. — Дальше прятаться нет смысла. Веди.

Весь (короткий) путь до офиса Бьен наблюдала за Медеей, — та держалась спокойно, однако под этой сдержанностью чувствовалась напряжённая работа мысли.

Конрад при виде жены слегка приподнял брови. Бьен догадалась, что его удивил наряд Медеи — платье с завышенной талией и воротничком под горло, из коричневой ткани в мелкий горошек.

— Добрый вечер, ситуайен Альфир, — прохладно-вежливым тоном сказала Медея. Внешне — образец хладнокровия и благопристойности, в глазах — вызов.

— Добрый вечер, мадам Альфир. Прошу вас уделить мне немного времени. Вы позволите нам поговорить наедине? — попросил Конрад, повернувшись к Бьен.

— Конечно. Мы подождём в коридоре, — с этими словами веритарчесса вышла из офиса. Густаву ничего другого не оставалось, как идти за ней.

— Вы уверены? — плотно закрыв дверь, шёпотом спросил он.

— Всё будет хорошо. А вы сомневаетесь?

— Конрад Альфир — не тот человек, которого можно подловить на слабости к женщинам, тем более, — к одной конкретной женщине. И то, кем она является, не играет существенной роли.

— Думаю, в настоящий момент играет, — не согласилась Бьен.

Круадевер промолчал.

Ждать пришлось не так уж долго, но сам факт ожидания словно растягивал каждую минуту до длины целого часа. Бьен заскучала и начала прохаживаться туда-сюда, по-детски пересчитывая, сколько плиток от двери офиса до входной.

Наконец дверь приоткрылась, и Конрад махнул аксиоманту и веритарчессе.

В офисе ничего не изменилось — не считая того, что Медея сидела в кресле, расслабленная и довольная, с румянцем на щеках.

— Ситуайена Грандин, вы не возражаете, если Мэдди поживёт у вас ещё несколько дней? — в лоб спросил Конрад, когда Густав и Бьен вошли в кабинет.

— Не возражаю, — осторожно сказала Бьен и вернулась на своё место за столом.

Конрад достал из-за пазухи чековую книжку.

— Какие у вас расценки?

Бьен хотела сказать, что приютила Медею не из-за денег, но хлосса её опередила:

— Десять граний в сутки и расходы. Я правильно помню? Да, правильно.

— До бала восемь дней… Прибавим ещё выходные, итого десять. И бальные наряды в расходы. Умножаем… Вот такая сумма вас устроит?

Бьен обомлела от количества нулей после единицы.

— Ты хоть бы уточнил, что здесь и на меня немножко! — шутливо попеняла мужу Медея.

Поделённая на два, сумма перестала казаться громадной и стала просто огромной. Даже с учётом покупки бальных нарядов, осталось бы столько, что хватило бы обновить гардероб всему семейству Грандин и оплатить аренду офиса на два года вперёд.

— Бальные наряды? — повторила веритарчесса.

— Элюдэр доложил мне, что ситуайен Круадевер взял два приглашения на бал. Одно для него, второе, очевидно, для дамы — для вас то есть. Я прав? Разумеется, прав. За эту сумму я вас нанимаю, ситуайена Грандин, — без перехода объявил Конрад, указав на чек. — Во-первых, вы нашли и сберегли мою жену, уже это заслуживает награды. Во-вторых, вы втроём — Медея тоже идёт — можете помочь мне загнать чертёжника в угол. Бал-маскарад с соблюдаемыми условиями — прекрасная возможность.

— И для Дессина тоже, — заметил Круадевер.

— Он всего лишь чертёжник. Даровитый, но не очень умелый. К тому же, я не на его стороне. И в-третьих: я хочу попросить вас, ситуайена Грандин, закрепить документ о нашем браке Печатью Правды.

— Я не аксиомант, — призналась Бьен.

— Но вы умеете делать Печати.

— У меня нет лицензии…

— У меня тоже, — ситуайен Альфир осклабился. — Я состою в Кругах. Приличные люди из Общества морщат нос в моём присутствии. Ну так что? Вы согласны? — последний вопрос он произнёс почти утвердительно.

Бьен вместо ответа взяла лист бумаги и принялась записывать соглашение.

Когда она закончила, Конрад ознакомился с текстом, одобрил каждую строчку и Правдиво подписался, после него — Медея, причём с фамилией «Альфир». Густав тоже оставил подпись — как свидетель — и даже вызвался сделать Печати для документа и для чека. Последней своё имя на соглашении вывела Бьен.

— У вас ко мне есть ещё какие-нибудь вопросы? — спросил ситуайен Альфир.

— Есть, — поспешила заявить Бьен. — Кого из своих людей вы выделили в помощники Дессину Атриче?

— Труфа-Без-Панталон… Прошу прощения, дамы. Труфа Леларрона.

— Труф Леларрон? — переспросила Бьен. Конрад кивнул. — Разве он не… — она осеклась, заметив, что Густав из-за спины Конрада подаёт ей знаки молчать. — Ах, нет, ничего. Простите. А где сейчас Филиппа Фрайду?

— Сегодня утром Лауд отвёз её в её конуру.

Правда.

Бьен переглянулась с Густавом. Они оба подумали об одном — если с мадам Фрайду всё в порядке, почему она не дала о себе знать?

— Конрад, зачем старушка вообще тебе понадобилась? — с лёгким удивлением спросила Медея, поднимаясь на ноги.

— Я надеялся на её помощь против чертёжника, но просчитался. Она его боится.

— Зачем она прислала посылку Подстрочнику? — выпалила Бьен, отважившись схватить быка за рога — то есть закидать главу Тортуозов вопросами по самую макушку.

Но этот оказался последним:

— Какую ещё посылку? — насторожился ситуайен Альфир.

— Кажется, нам всем во многом предстоит разобраться, — вмешалась Медея, приподнялась на цыпочках и звонко чмокнула мужа в щёку. — Не волнуйся. Ситуайена Грандин и её брат обязательно найдут Правду, а ситуайен Круадевер позаботится о том, чтобы Дессин был наказан по всей строгости и справедливости.

На этом вопросы закончились. Конрад откланялся и со своим бритоголовым сопровождающим покинул дом, а через минуту с улицы донеслось фырканье шарэтта.

— Почему вы не хотели, чтобы я сказала, что Леларрон — слуга ситуайена Труффари? — спросила Бьен у Густава, пряча чек в сейф. Медея как раз вышла на минутку — проводить мужа.

— Боюсь, ситуайен Альфир ринется самолично вести расследование и всё испортит.

Бьен хихикнула.

— Труф Леларрон… — протянула она. — Хм, забавно, — имя слуги почти идентично фамилии хозяина.

— И это тоже неспроста, ситуайена Грандин. Нужно завтра же посетить ухажёра вашей бабушки. Лучше всего с утра.

— Тогда мне нужно будет вернуться до одиннадцати. В одиннадцать придёт Мелисса.

— Может быть, личные встречи стоит назначать не в рабочее время?

Круадевер задал вопрос спокойным тоном, без тени упрёка, но Бьен вскипела.

— И это говорит человек, который позвал меня на помощь среди ночи?

Аксиомант потупился.

— Вы можете нанести визит ситуайену Труффари без меня, — вернув самообладание, добавила Бьен.

— Предпочту в вашей компании.

В этот момент вернулась Медея.

— Значит, завтра, после двух часов пополудни, — сказала Бьен. — Я понимаю, что время дорого, но веритарчерство нельзя оставлять без присмотра. Мелисса придёт по делу. Простите, ситуайен Круадевер.

— Это вы меня простите, — он наконец посмотрел ей в глаза. — Я забылся. Слишком привык работать в одиночку. А ещё напарника искал… — он несколько мгновений помолчал. — Ещё раз прошу прощения. Доброго вечера, ситуайена Грандин, и до встречи.

Едва он вышел, в ящике стола поднялся ужасный шум: из угла в угол с истинно ежиным топотом бегала взбудораженная новостями Клэффи. Лу в книге тоже ёрзала, выражая любопытство, отчего её обложка вздымалась и поскрипывала.

— Ты хочешь вернуться к мадам Фрайду? — спросила Бьен, выпустив ежиху-игольницу на стол.

Клэффи сама не знала, чего хочет, но подозревала, что её хозяйка попала в непростую ситуацию, и из-за этого разволновалась так, что все её иголки и булавки встопорщились; вся подушечка превратилась в грозный колючий шар.

— Я поговорю с Тьяго, — пообещала Бьен. — У него есть возможность связаться с мадам Фрайду, не привлекая внимания.

К счастью, Подстрочник был ещё у себя.

— Насколько я понимаю, встреча супругов прошла благополучно, — заметил он.

Голос у него все ещё был хрипловатый. Синяки на шее Тьяго прикрыл шарфом.

— Да. Тьяго, у меня к тебе небольшая просьба.

— Я весь внимание.

Выслушав веритарчессу, Подстрочник запер дверь лавки изнутри, взял пухлую записную книжку и поманил девушку в подсобку. Там сел к телефонному аппарату и набрал номер мадам Фрайду.

Один за другим потянулись томительные гудки. Вот уже и десятый… одиннадцатый… двенадцатый…

Тьяго достал часы, засёк время, выждал две минуты и положил трубку.

— Очень подозрительно, — сказал он. — Филиппа никогда не оставляет аппарат без наблюдения, хоть кто-нибудь поблизости дежурит. Ну-ка, попробую ещё раз.

Но всё повторилось.

— Не стоит беспокоиться раньше времени. Может быть, утром всё выяснится.

Бьен поблагодарила Подстрочника и осведомилась, что ей делать с книгой, которую нашёл Одрик.

— Колдун намеревался использовать её для колдовства, но потерял из-за собственной безалаберности? Есть повод порадоваться, — заметил Тьяго. — Оставь книгу себе, я разрешаю. Почитай, вдруг обнаружишь что-то полезное.

Медея дожидалась Бьен в офисе, держа ежиху-игольницу под пузико и рассеянно поглаживая по мордочке.

— Филиппа ни за что не оставила бы Клэффи. Обязательно прислала бы весточку со вторым ёжиком, — сказала хлосса.

Бьен легонько похлопала по обложке Лу.

— Одна весточка у нас есть. Жаль только, что она немногое знает. Лу, ты можешь точно вспомнить, что тебе говорила мадам Фрайду?

Увы, «книжной» л’утэ было нечего добавить. Хотя она очень старалась.

— Надо было озадачить Конрада, чтобы он встряхнул Тортуозов и заставил их поработать ради благого дела, — сказала Медея. — Или нет… — задумчиво добавила она. — Только осиное гнездо ворошить. Чёрт знает, кто ещё из них слушается Дессина, наряду с Бесштанным. Всё хуже, чем я думала.

— Бесштанный?

— Ну, который Труф Леларрон по прозвищу Без-Панталон, — хлосса хихикнула. — Конрад его на дух не переносит. По-моему, он надеется, что Дессин проведёт какой-нибудь колдовской эксперимент и его прикончит.

— Значит, вы… помирились? — полюбопытствовала Бьен, подразумевая Конрада.

— Вроде того, — Медея мечтательно улыбнулась, и Бьен догадалась, что Конрад свою жёнушку «насытил». — Странное дело… но он говорил Правдиво. Он не держит на меня зла за то, что я заморочила Дессина. Конрад и Вправду хочет, чтобы я оставалась его женой. По-настоящему. По Правде. Понимаешь?

Бьен понимала, при этом чувствуя лёгкое удивление. Как и говорил Густав, Конрада Альфира было трудно представить теряющим голову из-за женщины, пусть даже такой эффектной, как Медея. Стоя с женой лицом к лицу, он никак не выказал своих чувств — и остался Правдивым в каждом своём слове.

— Осталось только решить вопрос с Дессином Атриче.

— Ко всеобщему удовлетворению, — особо выделила голосом Озорница Мэдди. — Не знаю, на что рассчитывает твой жених, но, думаю, Сантуар чертёжника не получит. Конрад позаботится о том, чтобы Дессин точно отправился кормить чертей. Это для моего мужа уже стало делом принципа.

При слове «кормить» л’утэ оживились. Веритарчесса застыдилась, осознав, что им тоже необходимо регулярное питание, и объявила, что всем пора идти домой. Возражений не последовало.

Кормить своих причудливых питомиц Бьен пришлось в своей комнате, чтобы не шокировать не знакомых с ними домочадцев. Насытившись, обе — и игольница, и книга — прикорнули в корзинке для рукоделия.

Бьен, для разнообразия (этой недели), тоже решила лечь пораньше и провалилась в сон, едва коснувшись подушки.