Глава 28. Остуда

За завтраком Орест сразу же после «доброго утра» заявил, что ему сегодня понадобится помощь Рэма, чем раньше — тем лучше. Тот жалобно уставился на Бьен, ожидая, что она сообщит об их занятости, однако она не собиралась принимать решение за братишку.

— Я не задержу тебя надолго, — добавил Орест, и Рэм сдался.

— Если Круадевер придёт, пока меня не будет, дождитесь меня, никуда не уходите! — грозно потребовал Грандин-младший, выбираясь из-за стола.

— Главное, сам нигде не задерживайся, — сказала ему Бьен, удачно обойдясь без обещаний.

Она неспешно помогла матери убрать со стола и в том же темпе покинула квартиру.

Спустившись на первый этаж, веритарчесса встретилась с возмущённой мадам Фрабуаз и растерянным Одриком.

— У них там мозги заросли паутиной?! Чёрт знает, что такое творится! — нисколько не стесняясь присутствия собственного ребёнка, горячилась соседка, тряся конвертом и листом бумаги. — Доброе утро, ситуайена Грандин.

Одрик эхом повторил приветствие. Из его уст оно прозвучало намного Правдивее .

— Доброе утро, мадам, Одрик, — Бьен кивнула. — Что-то случилось?

— Да вот… — мадам Фрабуаз на секунду притихла. — Ох, ситуайена Грандин, вы же можете помочь разобраться!

— Могу попробовать, — осторожно согласилась Бьен.

— Вот, скажите на милость, что это такое? — соседка требовательно вытянула руку с письмом.

Бьен взяла лист бумаги и пробежала глазами строчки.

Это было извещение о том, что школа не работает с такого-то по такое-то число в связи с внеплановыми ремонтными работами, и пространные извинения за то, что предупреждение выслано слишком поздно.

Одрик посещает школу на Тюльпанной улице, вспомнила Бьен, ту самую, где когда-то отучилась (а потом и немного поработала) она сама. Густав упоминал, что там тоже творилась не- Правдивость… Связано ли это как-нибудь с его вчерашним отсутствием?..

— Ну, что? — спросила мадам Фрабуаз. — Это мошенническая уловка, да?

— Содержание письма Правдиво, — сказала Бьен, возвращая ей упомянутое. — Разрешите? — веритарчесса осмотрела конверт. — На нём стояла подлинная Печать Правды. Это официальный документ. Похоже, Одрик, у тебя внезапные каникулы.

Мальчик обрадовался. Его мать — не очень (мягко говоря), но нашла в себе достаточно вежливости, чтобы сквозь зубы поблагодарить Бьен за разъяснения. Веритарчесса ответила подходящей случаю любезностью и проследовала в офис. Там села за стол и с бессознательной улыбкой погладила кончиками пальцев нежные лепестки фиалок.

Где бы разузнать, что означают фиалки на языке цветов? Тьяго наверняка знает (или у него найдётся подходящая книга), но он отсутствует, судя по табличке на двери…

В офис легонько постучали.

— Входите! — воскликнула Бьен, приподнявшись со стула, и в который раз за последние две недели обманулась в ожиданиях: в офис шагнула Мелисса.

— Нам надо поговорить, — без приветствия выпалила она.

Сегодня ситуайена Ажитэ снова была обряжена в зелёное, подчёркивающее бледность её лица, и судорожно стискивала в руках сумочку.

— Надо, — согласилась Бьен, чувствуя, как хорошее настроение ускользает вместе с улыбкой. — Прошу, присаживайся.

Мелисса медленно опустилась в кресло, не сводя с веритарчессы пронзительного взгляда.

— Ты присутствовала на балу и помогала аксиоманту, когда он пытался захватить Дессина Атриче.

— Всё правильно, — подтвердила Бьен. Это было легко — намеренно или нет, Мелисса подобрала слова так, что Бьен не признавалась в колдовстве. Не следовало упускать возможность сказать Правду. — А ты помогала Атриче, зная, что он колдун-чертёжник и создаёт опасных чертей!

— Ах, Бьен, милая, — Мелисса печально покачала головой. — Как ты можешь судить, не зная всего?

А всё знать и невозможно, подумала Бьен.

— Я чувствую Правду, — ледяным тоном напомнила она.

— Тогда выслушай меня, прошу. Послушай мою Правду. Если я окажусь хоть на мгновение не- Правдива, вызывай жандармов и Сантуар. Я не сбегу, клянусь.

Мелисса говорила торопливо. Её глаза лихорадочно блестели.

— Хорошо. Я слушаю.

Ситуайена Ажитэ прерывисто вздохнула и опустила плечи.

— Ох… С чего же начать?.. — прошептала она.

Бьен знала эту уловку: после приступа словоохотливости почти-настоящая растерянность, чтобы отвечать только на заданные вопросы, не говоря лишнего.

— Лучше всего с начала. Как ты стала хлоссой?

Бьен сама не ожидала, что первым у неё выскочит именно этот вопрос.

— Как и любая другая — перенесла Остуду, — медленно проговорила Мелисса. — Минувшей осенью.

Углубляться в эту тему ей явно не хотелось. Бьен, в общем-то, тоже.

— Откуда ты знаешь Дессина Атриче?

— О, нас познакомил Гудвин, — на этот раз с удивительной готовностью сказала Мелисса и даже как будто приободрилась. — Я сопровождала его в один из дней на воздушную верфь, когда он самолично принимал поставку через Тортуозов. Дессин был их представителем.

Слишком просто. Но Правдиво, очевидно.

— Тогда я была ещё человеческим существом, — продолжала Мелисса. Бьен содрогнулась от того, как легко она это произнесла. — Но потом я заболела. Помнишь, тогда многие тяжело болели? Когда стало ясно, что у меня Остуда, Гудвин попросил Дессина о помощи. Тортуозы как раз приезжали в Иннакарт. И Дессин объяснил мне, кем я стала.

— И он давал тебе свою кровь, — прошептала Бьен.

— Он спас меня, позволил моему существованию продолжаться, и я безмерно ему благодарна, — отрезала Мелисса. — Он дорог мне, как и я — ему.

«И потому он ввязался в отношения с Медеей», хотела сказать Бьен, но прикусила язык.

Мелисса же, словно подслушав её мысли, сказала:

— Что бы он ни сделал, это всё ради меня. И ради Правды.

Последняя фраза прозвучала натянуто.

Ну да, оправдывай его, зло подумала Бьен, вспомнив полузадушенного чёртом Тьяго.

— Даже то, что Дессин редко бывал в Иннакарте, не стало нам помехой…

Правильно. «В разлуке чувство крепнет».

— Значит, говоря об ухажёре, ты подразумевала Дессина Атриче, когда пришла ко мне с проклятием рыжеволосых, — сказала Бьен.

Мелисса вдруг рассмеялась, но смех получился сухим и невесёлым.

— О, милая Бьен… Я же говорю, что нельзя судить, не зная всего!

— И о чём же я здесь не могу судить?

— Я знала, что этого проклятия по Правде не существует. Это была всего лишь небольшая приукрашенная сплетня, призванная привлечь внимание к рыжеволосым. Завуалированная попытка ввести новую моду, если угодно.

Бьен охватило жуткое подозрение. Вслух она высказалась более туманно:

— Дай угадаю: сплетню создал Липко Мёд. И ты знаешь, кто скрывается под этим псевдонимом.

— О, лучше, чем ты думаешь, — Мелисса покровительственно улыбнулась, наслаждаясь моментом. — Это мой псевдоним.

После всего услышанного Бьен, пожалуй, подсознательно ожидала подобную новость, поэтому восприняла её спокойнее, чем могла бы.

Всё постепенно становилось на свои места. Однако радости Искательнице Правды это не прибавляло.

— Ты хоть и не вхожа в Общество, но знаешь, что в нём слова — это оружие, зачастую обоюдоострое. Когда мы с Гудвином впервые попали, так сказать, на «поле битвы», нам пришлось молчать, слушать и наблюдать. Чтобы заводить связи, нужно было получить хоть каплю влияния, но как? Доступные канцелярские товары  — не то, чем можно заинтересовать Общество. А вот то, что можно сделать с её помощью — о, совсем другое дело! Когда можно проявить осведомлённость в свежих новостях и принести с собою свежую газету как Правдивое подтверждение своих слов, это придаёт веса. Кто бы сейчас вспомнил, что три года назад «Шапо Клячка» была всего лишь листком, половину которого занимала реклама всего подряд! Человек, поставляющий новости прямиком из Общества, сразу заинтересовал ситуайена Элюдэра.

— Он Правдиво говорил, что не знает, кто такой Липко Мёд… — пробормотала Бьен.

— Я всегда передавала ему статьи через посредников, — кажется, Мелисса чувствовала себя всё увереннее. — Вернее, посредниц. Ты с ними познакомилась, насколько мне известно.

— Айви и Эшлин.

— Они самые! — Мелисса просияла.

— Откуда ты их знаешь?

— Они работали в лавке Гудвина. Сейчас вынуждены скрываться в Злачном Уголке — по милости одного просветителя.

Веритарчесса не позволила сбить себя с мысли.

— И они умеют делать Печати?..

— Только Айви. С трудом, Правда, но запечатать конверт хватает, а большего и не нужно… Я знаю, что это незаконно, но ведь мы не делали ничего дурного или Правдопротивного.

Она убеждала не то Бьен, не то себя. Гораздо вернее, что себя.

— И печатное слово стало твоим оружием. Но против кого ты собиралась сражаться?

— О, поверь, никаких гадостей я ни о ком никогда не выдумывала! Только безобидные и Правдивые вещи, — прозвучало это Правдиво, но Мелисса могла чистосердечно верить в то, что её занятие действительно не принесло никому вреда. Тогда как Правда могла оказаться не столь светлой и приятной. — Идею о «проклятии» предложил Дессин, — он сказал, что у меня приметная внешность, и, если я хочу и дальше беречься от внимания Сантуара, следует что-нибудь предпринять. И Коринна… О, та ещё змейка. Она неоднократно пыталась затащить Дессина в постель, — лицо Мелиссы на мгновение исказилось от злости. — Но он сам велел мне поддерживать с ней знакомство. Случись что, я могла бы переложить не-Правдивость на неё.

— Такова твоя дружба, Правда? — с горечью сказала Бьен.

— Нет! Бьен, ты всё неправильно поняла! — Мелисса вскочила. — Коринна никогда не была мне подругой и не стала бы! Если бы не обстоятельства, я бы на выстрел к этой дряни не приблизилась!

Она отошла к окну, опёрлась ладонями о подоконник и сгорбилась.

— Общество всех учит держать лицо и терпеть. О, знала бы ты, что мне пришлось вынести! А без Общества высот не добиться…

Бьен не могла взять в толк, какие такие высоты хотела покорить Мелисса.

— И поэтому ты решила помочь Дессину с чертовщиной?

— Ему нужно всего лишь немного времени, чтобы всё доработать. Он виноват лишь в том, что хватил слишком много и начал спешить. Даже Айви и Эшлин мало чем смогли ему помочь.

— Созданные им твари смертельно опасны!

И даже хуже, чем смертельно.

— Но ведь всё обошлось, Бьен. И больше не повторится. Клянусь.

Бьен уставилась на тугой рыжий узел волос на затылке Мелиссы.

Она Вправду так наивна или пытается убедить в сказанном себя?

— Не повторится что? Кража почерков для создания личин? Похищение детских теней, чтобы лепить из них не-Правдивых тварей?

Мелисса обернулась, посмотрела в глаза Бьен, не нашла того, что искала, и как-то поникла.

— Ты и до этого дозналась, значит… Знай, что было необходимо. Чтобы запутать следы. Чаще всего под личинами ходили Айви и Эшлин.

— И Коринна. Ты знала, что она под личиной Мэг!

— Её об этом попросили, — ровно ответила Мелисса. — Один наш общий знакомец. Высокорослый.

И это была Правда.

— Кстати, он кое-что мне вручил, и я хочу это вернуть, — Мелли открыла сумочку и достала из неё книжку.

Бьен мгновенно узнала вместилище Лу и впервые в жизни поняла, что значат слова «сердце оборвалось».

Книга была у Густава. И он, выходило по всему, сам её отдал, из рук в руки.

А иначе как ещё она могла попасть к Мелиссе?! Особенно после того, как она Правдиво сказала, что ей её вручили…

Получается, он попросил Коринну надеть личину, чтобы всё выглядело так, будто она пытается подставить его и рыжеволосую Мэг Кайе, и поэтому рассказ от его лица был Правдой. И как же круто эту Правду меняет всего одна крошечная деталь!

Бьен лихорадочно пыталась найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться в оправдание Густава Круадевера, но не находила.

А нужно ли искать оправдания тому, кто выкручивает Правду немыслимыми способами?

Он вчера не исполнил обещание. Где же он был? И где он сейчас?

И неделю держал её подальше от расследования… Ах, чёрт!

Мелисса положила вместилище на стол.

— В тот день тебе понадобилось попасть в книжную лавку, — Бьен слышала свой голос словно со стороны, так странно он прозвучал.

— Не совсем мне. Дессину. Он собирает старинные книги, написанные от руки. Он хочет с их помощью прикоснуться к прошлому. Мне он рассказал об одной любопытной книжке, которая ему подвернулась, но он её потерял.

— Какой книжке? — машинально уточнила Бьен, хотя уже знала ответ.

— Путевой очерк Филиберта дю Ажитэ. Судя по фамилии, какой-то мой предок. Как хорошо было бы получить Правдивое подтверждение тому, что можно поставить перед фамилией частицу «дю» и тем самым утереть нос Коринне!

Какая-то частица «дю» для Мелиссы стала дороже Правды. Но Бьен это уже мало волновало, после всех этих открытий. Хотя внутри ещё теплился огонёк надежды, что где-то закралась ошибка…

В дверь постучали, и этот обыкновенный звук ударил по нервам Бьен точно набат.

Веритарчесса открыла сама, ожидая увидеть Густава Круадевера или всё-таки мадам Салвин, но в коридоре стояли два других человека, в строгих костюмах и почти одинаковых серых пальто нараспашку. Бьен узнала старшего — это был ситуайен Апре, отдалённый сосед, аксиомант, изготовитель Печатей Правды в Ландышевом Переулке. Его тщедушный спутник казался ровесником Ореста; и Бьен как-то сразу поняла, что он тоже просветитель.

— Доброе утро, ситуайена Грандин. Веритарчесса, — Апре особенно выделил последнее слово. — Разрешите войти?

— Да, конечно, разумеется. Доброе утро, — растерянно отозвалась Бьен, посторонившись.

Их появление застало её врасплох.

Её — но не Мелиссу Ажитэ.

— Ситуайена, не согласитесь ли поприсутствовать как свидетель? — сразу обратился к ней Апре.

Мелисса прижала к груди сумочку и учтиво склонила голову.

— Разумеется.

— Славно, — проскрипел Апре и снова повернулся к Бьен. — Итак. Мы — представители Сантуара, Апре и Денвик. Вы, ситуайена Грандин, подозреваетесь в колдовской не-Правдивой деятельности.

— Прошу прощения?! — вырвалось у Бьен прежде, чем она успела осмыслить то, что ей сказали.

Её реакция — Правдивая притом — оказалась не тем, чего ожидали служители Правды.

Апре стушевался.

— Я понимаю, что подобное обвинение очень серьёзно, — примирительным тоном начал он. — Но к нам поступило заявление, и мы обязаны его проверить. Вы понимаете, ситуайена.

— Конечно, — Бьен удалось взять себя в руки. — Что от меня требуется?

— Для начала — ответить на несколько вопросов.

Бьен поймала взгляд Мелиссы и поняла: она знала о просветителях и, более того, — сама привела их. У окна она подавала им знак.

Сантуар заодно с хлоссой. Значит, она отметилась в реестре Верачет.

Значит, выбора больше нет. Только получение лицензии. Или немедленный побег, что только подтвердит…

Нет. Бьен твёрдо решила, что никуда не побежит.

— Хорошо.

— Ситуайена Грандин, вы веритарчесса настоящего веритарчерства, — Апре окинул офис пристальным взглядом. Бьен про себя порадовалась убогости обстановки. — Почему вы выбрали для себя эту деятельность?

— Я Правидица. Это выяснилось ещё во время школьного обучения.

— Все колдуны — Правидцы, — протянул молодой просветитель.

— Но не все Правидцы становятся колдунами. Часто веритарчерами. У меня и у моего напарника есть лицензии веритарчеров, — сказала Бьен, не повышая голоса (хотя очень хотелось).

— А на колдовство? — жадно спросил юноша.

Бьен усмехнулась про себя. Сразу понятно, что неопытный и напыщенный.

— Разве на колдовство существует лицензия? — поинтересовалась она. — Мне казалось, только на аксиомантию.

— Позвольте мне вести разговор, Денвик, — одёрнул своего подчинённого Апре.

Но тот не унимался:

— Ситуайен Апре, а разве не в этом доме поселился ситуайен Круадевер? Как он-то прошляпил колдунью у себя под носом?

— Насчёт колдовства ещё ничего не доказано. Помолчите, будьте так любезны, — в голосе Апре прозвенел металл. — Знакомы ли вы с ситуайеном Круадевером?

— Да. Он наш новый сосед.

— И он бывал здесь, в веритарчерстве?

— Да.

— Он проверял вас на колдовство?

Он всё видел собственными глазами, а потом повалил на стол в этом самом кабинете. Но Бьен, разумеется, выразилась не так:

— Смотря что называть проверкой. Он наблюдал за мной, это Правда. Иногда задавал вопросы о нашей работе.

Про себя она порадовалась тому, что Рэм отсутствует — он мог сгоряча ляпнуть что-нибудь не то.

— Вы не станете препятствовать обыску, ситуайена Грандин?

Бьен могла только выразить согласие, надеясь, что это получилось достаточно непринуждённо.

Просветители принялись осматривать ящики стола (как удачно, что Клэффи и Лу остались в квартире). Вместилище Лу их не заинтересовало — видимо, по причине того, что пустовало (во всех смыслах).

Бьен отступила к окну, чтобы не мешать.

— Не думай, что вывернешься, — очень тихо сказала ей Мелисса.

Бьен смотрела на неё и понимала — девушки, которая много лет была её подругой,  больше нет.

А существовала ли она Взаправду — или только в воображении Бьен?

— Почему, Мелли?.. — сглотнув, прошептала веритарчесса.

— Ты думаешь, я предала тебя?! — потрясённо выдохнула Мелисса. — Вот спасибо за доверие! Да я тебе оказываю услугу! Ты сможешь получить лицензию и спать спокойно!

Тем не менее, говорила она полушёпотом, едва шевеля губами. Шуршащие бумагами просветители не обращали на девушек никакого внимания.

— Не смогу, — так же тихо произнесла Бьен.

— В каком смысле? — Мелисса напряглась.

—  В прямом, — Бьен не собиралась облегчать бывшей подруге задачу.  — Скажи, а они знают, что ты — крово…

— Нет! — резко и зло перебила Мелисса. — Ещё слово — и ты никогда не увидишь братьев!

Она почти просвистела эту Правдивую фразу, и Бьен почувствовала, как волосы зашевелились на затылке.

— Что?!

— Что-то не так? — живо обернулся к девушкам ситуайен Денвик.

Бьен едва сдержалась, чтобы не схватить Мелиссу за грудки.

— Ничего! — процедила ситуайена Ажитэ и села в кресло с видом оскорблённой королевы.

— Откройте сейф, — велел Апре.

Бьен выполнила приказ и тут же поняла, в чём просчёт. Да, в офисе не было ничего, что подтверждало бы её причастность к колдовству, — ничего, кроме футляра с инструментами аксиоманта. Вещь, которой у простой веритарчессы быть не должно.

— Вот-те на! — присвистнул Денвик. — А ещё веритарчесса! Искательница Правды, хех. Что же это за Правда такая — без лицензии? Неправильная!

— Помолчите, — строго сказал Апре. — Но это и Вправду выглядит странно, по меньшей мере. У вас найдётся объяснение, ситуайена?

— Это принёс ситуайен Круадевер, — как можно спокойнее сказала Бьен. — Передал на время.

И ни словечка не-Правды.

Просветители этим вполне удовлетворились. Однако через пару минут они нашли частично обналиченный чек, подписанный Конрадом Альфиром.

— Очень любопытно, — протянул ситуайен Апре. — Что же вы сделали для этого человека, чтобы он выплатил вам такую сумму единовременно?

— Мы помогли ситуайену Альфиру разобраться с семейными проблемами. Ничего противозаконного. Ситуайен Круадевер всё засвидетельствовал.

Какая ирония, что именно упоминание Круадевера оказалось самым весомым аргументом…

Мелисса, теребя сумочку, с каждым оправданием Бьен мрачнела всё сильнее.

— Ситуайена Ажитэ, вы когда-либо лично присутствовали при том, как ситуайена Грандин искажала Правду?

— Н-нет, — запнувшись на мгновение, ответила Мелисса.

Правдиво.

Она и в самом деле не видела, чтобы Бьен творила колдовство. И даже случившееся на балу приписала Густаву. Или просто не была уверена, что из случившегося точно сотворила Бьен.

— То есть, вы составили заявление, основываясь на слухах или же собственных домыслах?

Старший аксиомант не смог скрыть в голосе снисходительность.

Мелисса побелела.

— Скажи им уже! — выкрикнула она. — Скажи им, что ты колдунья! Потому что ты колдунья и есть!

Апре вздохнул. И Бьен поняла, что разоблачения, увы, не миновать.

Он сам для себя уверился в том, что она не колдунья, но задаст прямой вопрос лишь ради того, чтобы утихомирить истеричку…

— Ситуайена Грандин, вы — колдунья. Это Правда? — скучающим тоном спросил просветитель.

Как Круадевер делал в отеле — сгущал воздух?

Бьен посмотрела Апре в глаза и чётко ответила:

— Да.

Времени у неё было не больше двух-трёх секунд, пока просветители пребывали в замешательстве. А ещё следовало помнить о Мелиссе и ни в коем случае не оставлять её за спиной…

В обоих случаях прекрасно подходила форма аксиомантии, которой пользовался Густав, — потому что она охватывала большую площадь.

Колдовство сложилось с первой попытки — воздух в комнате сделался тёплым и плотным, и присутствующие увязли в нём точно в трясине. Правда, самой Бьен тоже стало трудно двигаться, и ей пришлось в спешке создать вокруг себя нечто вроде пузыря.

Апре потянулся к карману пальто — за оружием, догадалась веритарчесса.

— Вам пора спать, — сказала она старику, вкладывая в слова Правду.

Апре обмяк, закрыл глаза и медленно улёгся на пол, его дыхание замедлилось.

Денвик трепыхался, тщась разорвать тяжёлую колдовскую пелену — из них двоих он оказался более умелым аксиомантом и обладал более крепкой силой воли. Бьен не стала тратить на него дополнительное колдовство, а схватила первое, что попалось под руку, — это оказался горшочек с фиалками — и со всей силы ударила им паренька по голове. Денвик издал короткий клокочущий звук и повалился навзничь.

Бьен сразу же вернула воздух в естественное состояние и повернулась к Мелиссе, которая как раз в этот миг попыталась вскочить и испустила крик — кресло ожило и схватило её изогнувшимися подлокотниками, сдавив с боков.

— Что ты там говорила о моих братьях?! Говори Правду! — прошипела Бьен.

Мелисса тяжело дышала, глядя на бывшую (теперь уже точно) подругу с ненавистью.

— Орест должен был… отвезти Рэма сегодня… к Труфу Леларрону. На случай, если ты всё-таки не колдунья.

Правда. Невыносимо жуткая и малопонятная Правда.

— Орест?! К Труфу?!

— Твои братья… Ха! Такие доверчивые мальчишки… — Мелисса хихикнула и потеряла сознание.

Испугавшись, Бьен проверила у неё пульс и почувствовала слабое сердцебиение. На хлоссу не то так подействовало искажение Правды, не то её доконала жажда крови, если вспомнить её бледность, но она была жива.

Бьен попятилась и запнулась о младшего просветителя.

Почему Орест? Зачем им Рэм… да и Орест тоже?

Их взяли в заложники. Чтобы добраться до неё. Надо было лучше маскироваться на балу. Или вовсе не ходить туда!

Орест пришёл домой нетрезвый… Нет. Не нетрезвый, а замороченный. И с его помощью схвачен Рэм… А теперь они… где?!

Апре громко всхрапнул, и ужас содеянного оглушил Бьен.

Она Правдиво и при свидетельнице призналась просветителям в колдовстве, а потом первая напала на них. А её братья в лапах колдуна-чертёжника и его прихвостней. Мелисса сказала Правду… или то, что считала Правдой.

Прошло не так уж много времени с момента ухода Ореста и Рэма в жандармерию — быть может, они до сих пор там? И она успеет их перехватить?

Бьен посмотрела на осколки горшочка, рассыпавшуюся землю, фиалки, и ей стало до слёз жаль маленькие цветы… Но времени на немедленную уборку не оставалось.

И слёзы подступали по нескольким другим причинам.

Бьен сгребла в охапку все свои записи, тут же колдовством обратила их в пепел и открыла окно. Лёгкий весенний ветерок раздул серые хлопья по комнате.

Взгляд веритарчессы упал на футляр с инструментами, одинокий в стальном нутре распахнутого настежь сейфа. Всё остальное было свалено на стол.

Чуяло её сердце, что не просто так Круадевер принёс малознакомой колдунье настоящие инструменты аксиоманта.

Бьен схватила футляр, выбежала в проходную, нашла нужный почтовый ящик (некогда относившийся к квартире Ажитэ) и яростно затолкала в него свою ношу. После чего вернулась в офис, закрыла окно, забрала вместилище Лу, сунула в карман сложенный чек Конрада и деньги и ринулась домой.

— Бьен? — из кухни на хлопок двери выглянула мадам Катрина. — Великая Правда! На тебе лица нет! Что случилось?!

Однако Бьен сначала вихрем влетела в свою комнату (Медеи там не оказалось), запустила в свою сумочку Клэффи, присоединила к ней фигурку с Лу, вместилище и выбежала обратно в прихожую.

Мадам Катрина уже поджидала там. Из кухни высовывалась Медея в халате.

— Что произошло? — спросила она.

Бьен её не услышала.

— Мама, ты ничего не знаешь, — скороговоркой выпалила она, надевая пальто.

— Что?! Чего я не знаю? Куда ты так спешишь? Объясни толком, ради Правды !

— Прости, мама, я Правда спешу. И я очень-очень тебя люблю, — поддавшись порыву, Бьен быстро обняла мать, увидела свою руку и кое-что вспомнила. — Ах, да, если придёт ситуайен Круадевер, передай ему, пожалуйста, — веритарчесса стянула с пальца перстень, положила его на тумбочку, схватила шляпку и сумочку и вылетела из квартиры.

Мадам Катрина что-то крикнула дочери вслед, но Бьен уже не разобрала слов.

Убегая вдоль по улице к перекрёстку, где обычно можно было поймать наёмный экипаж, она не услышала, как её окликнул Тьяго, вылезающий из шарэтта.

И, конечно, она не могла увидеть, как через каких-то пять минут после её отчаянного побега с другой стороны дома из-за угла вышел бледный и усталый Густав Круадевер.

Утро понедельника, пусть уже и не раннее, увлекло в бурную реку уличного движения почти всех извозчиков в пределах видимости. Прижимая к себе книгу-вместилище и поддерживая сумочку с Клэффи и Лу, Бьен подбежала к единственному оставшемуся экипажу.

Возница, немолодой дядька с пышными седыми усами, отнёсся к запыхавшейся девушке с подозрением и начал допытываться, почему «столь юная барышня без сопровождения». Веритарчерское удостоверение его совершенно не убедило. И только после угрозы Бьен написать Правдивую жалобу в транспортную компанию он, неодобрительно кряхтя, всё-таки соизволил открыть дверцу экипажа. Цену за поездку взвинтил вдвое больше обычного, но Бьен было плевать на деньги. Первой — и единственной, как она надеялась — остановкой было назначено ближайшее отделение жандармерии, где служил Орест.

Усевшись, Бьен выпустила Клэффи и Лу себе на колени, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Из-под сомкнутых век предательски выкатились несколько тёплых капелек. Бьен смахнула их ладонью и поняла, что забыла взять перчатки.

Он не стоит ни одной твоей слезы.

Всего этого следовало ожидать. Он — просветитель, его учили владеть словами, подбирать слова, искажать Правду по чётким, многократно выверенным формам… и оплетать колдуний.

Если она хочет сохранить хоть сколько-нибудь благопристойность, ей теперь одна дорога — в Сантуар. А до того — заплатить штраф за колдовское нападение.

А если её заставят учиться у Круадевера? Это же было бы так удобно, чёрт побери!

Пошёл он к чёрту. Она сумеет добиться самостоятельности и без его помощи — как-то же дожила до своих лет и без него (и без него было куда легче!). Лучшее, что она может сделать в сложившейся ситуации — игнорировать его. Сейчас самое главное — разыскать братьев и убедиться, что они в безопасности.

Дед Фейвел прав: от рыжих одни неприятности!

Долго страдать по этому поводу Бьен не пришлось, поскольку экипаж остановился. И надежда, увы, не оправдалась.

В жандармерии Ореста и Рэма не было — они вообще сегодня не приходили, как Правдиво поделился с Бьен знакомый привратник. Сегодня у Ореста Грандина был третий выходной подряд за переработки, о котором он дома ни словом не обмолвился.

А ведь он и не говорил, что ему нужна помощь по работе. Только то, что нужна помощь. И все, естественно, подумали о его службе…

Охваченная дурным предчувствием, Бьен поблагодарила привратника и ринулась обратно к экипажу, радуясь, что попросила подождать.

— Теперь куда, ситуайена? — спросил возница.

— На улицу Этрангле. Это в Старом районе.

Он проворчал что-то вроде «знаю, знаю» и подхлестнул лошадей.

В пути Бьен сделала ещё одно важное дело: пересадила Лу из но’дьюл в книгу. «А статуэтку верну при первой же возможности», — решила веритарчесса. Соблазн просто выбросить её в окошко экипажа был велик, но чёрт знает, кому в руки она может попасть…

Если кто-то и заметил, что произошло колдовство, — Бьен уже было плевать.

От Лу исходила нежная волна сочувствия. Клэффи тоже высунулась из сумочки и обхватила Бьен за палец мягкими лапками. Девушка в ответ погладила обеих л’утэ — одну по животику, другую по корешку.

Движение на улицах было довольно плотное, но поездка тянулась до ужаса медленно. Ещё тягостнее она казалась и потому, что веритарчесса то успокаивалась, то снова принималась себя накручивать.

Неизвестность всегда мучительна.

Возница высадил Бьен на перекрёстке, наотрез отказавшись сворачивать.

— Улица довольно узкая, а вон там, как вы можете видеть, стоит экипаж, и направится он сюда. Мы не сможем разъехаться, ситуайена.

У Бьен не было сил и желания спорить; она расплатилась (возница сразу же покатил прочь, к оживлённому проспекту) и как можно быстрее перешла дорогу на сторону улицы с нечётными номерами домов, однако всего через десяток шагов по тротуару резко остановилась.

Улица Этрангле встретила её уже знакомой безлюдностью и цветущими деревьями, напоминая о том, что весна в самом разгаре. Тёплый ветер швырял горстями мелкие бледно-розовые лепестки.

Остановило же Бьен совершенно другое: из того самого мешающего экипажа, разрушив безлюдность, кучно вывалились трое мужчин, одним из которых был Рэм! Грандин-младший упирался изо всех сил, несмотря на то, что ему угрожали пистолем и осыпали бранью. Высокий растрёпанный блондин почти заломил Рэму правую руку; насколько Бьен могла угадать со спины, это был Труф Леларрон. А к левому виску Рэма дуло пистоля приставил… Орест; рука с оружием у него заметно дрожала, и его покачивало. Сказывается замороченность хлоссой, поняла Бьен.

На миг она пожалела, что не вооружена и уже избавилась от инструментов аксиоманта. Но что она могла бы использовать в данной ситуации?

«Ты же колдунья!» — всплыла в памяти фраза Медеи.

Колдунья — и пока ещё веритарчесса.

С облучка спрыгнул человек в чёрном пальто и присоединился к удерживанию и оттаскиванию Рэма от экипажа к дому.

Втроём на одного семнадцатилетнего мальчишку. Храбрецы, нечего сказать. Бьен они как будто бы не замечали — с их точки зрения, её полускрывало дерево; или же они слишком торопились…

— Стоять! — крикнула Бьен и бросилась вперёд.

Леларрон (это и Правда оказался он) обернулся на крик. Рэм рванулся и, охнув, сложился пополам — тип в чёрном врезал ему под дых. Орест споткнулся на ровном месте и уронил пистоль.

И всю эту скульптурную композицию Бьен заставила застыть в сгустившемся воздухе, тут же выяснив, что искажать Правду под открытым небом не то же самое, что искажать Правду в замкнутом пространстве комнаты: колдовство раскачивалось, и приходилось прилагать больше усилий, чтобы удержать его. Бьен прошиб холодный пот, в ушах зазвенело: колдовская «пружина» норовила выскользнуть из хватки и влепить отдачу.

Веритарчесса шагнула к свалке, чтобы вытащить из неё братьев, но откуда-то сбоку выскочили две девичьи фигурки и заступили ей дорогу.

— Напрасно ты сюда пришла, — тихо сказала Эшлин.

Айви одной рукой схватила Бьен за предплечье, другой вырвала у неё сумочку. Вышло так, что веритарчесса забыла застегнуть замочек, и Клэффи беспрепятственно выскочила наружу, ловко вывернулась из рук биншш-ит, мягко упала на четыре лапки и дала стрекача. Лу, вдохновлённая её примером, подпрыгнула, раскрылась и капканом прищемила Айви пальцы (возможно, и не капканом, а челюстями); ведьма с визгом отпрянула, тряся кистью, но л’утэ держалась цепко.

Бьен попыталась сгустить воздух и вокруг себя и потерпела сокрушительное поражение, да ещё и упустила предыдущее колдовство; у мужчин завязалась драка. Эшлин, воспользовавшись моментом, подхватила с тротуара и швырнула веритарчессе в лицо пригоршню лепестков — они с шипением превратились в розовую, едко пахнущую пыль. Бьен шарахнулась назад, одновременно пытаясь применить всё ту же сгущающую колдовскую форму — на этот раз получилось, и оцепенел кусок улицы; даже лепестки застыли в воздухе. Розовое облако зависло напротив лица Бьен.

Лу отпустила Айви и соскользнула наземь — неестественно медленно.

Веритарчесса подобрала книгу только с третьей попытки — применение колдовства дало о себе знать приступом жуткого озноба. Грудь сдавило стальным обручем.

Остуда вернулась.

На негнущихся ногах Бьен обогнула неподвижно-нелепых, как куклы на ниточках, биншш-ит и поплелась к братьям; сама себе веритарчесса казалась неповоротливым каменным истуканом, так тяжело давался ей каждый шаг.

И чем ближе к цели, тем тяжелее.

Бьен сунула книжку-Лу в карман пальто, ухватила Рэма за руку, Ореста — без лишних церемоний за шиворот, и оттащила их ровно на пять шагов. А затем её настиг новый приступ озноба, и колдовство лопнуло, точно мыльный пузырь.

Куклам обрезали ниточки: приспешники Дессина Атриче бестолково взмахнули руками и повалились кто куда.

Бьен, как и её братья, осталась стоять, но у неё возникло назойливое чувство падения: под ногами, да и вместо ног, как будто осталось… ничто. Она переступила на месте, и ноги на мгновение напомнили ей об опоре. Всего на мгновение. А потом снова пропали.

Рэм закричал — Леларрон сгрёб его за непослушные кудри, дёрнул, вынудив запрокинуть голову, и приставил к его голове пистоль.

— Вы, ублюдки!.. — выплюнул Рэм и застонал — Леларрон потянул сильнее.

— Кончай свои фокусы, барышня, — тяжело дыша, приказал Труф. — Иначе я прострелю башку твоему языкатому братцу. Поняла? Одно движение, и он покойник! Поняла?!

Бьен понимала то, что упустила момент: если она снова применит колдовство — Остудится совсем.

Айви и Эшлин подскочили к ним; первая вырвала у Бьен Лу, вторая, странно разрумянившаяся, наотмашь хлестнула веритарчессу по лицу. Боли, что странно, Бьен почти не ощутила, однако на глаза ей навернулись жгучие, почти обжигающие слёзы.

— В дом их, быстро, быстро! — приказал сзади кто-то и заломил Бьен руки за спину.

Рэм больше не взбрыкивал, только сдавленно шипел безадресные ругательства. Орест плелся сам, как кроткая овечка на верёвочке; пистоль у него отняли.

В квартире Леларрона всё стало ещё хуже, чем было — грязи прибавилось, запахи из неприятных стали тошнотворными. Айви и Эшлин брезгливо морщились, но проворно обыскали Бьен, затем с помощью колдовства открыли люк, искусно скрытый в полу (тоже колдовством). Леларрон со своими подельниками втащили в темноту всех пойманных Грандинов и не отказали себе в удовольствии влепить бедному Рэму несколько тычков.

Винтовая лестница вела в самые настоящие двухъярусные катакомбы. Бьен припомнила, что квартирная хозяйка Леларрона говорила о наличии подвалов у квартир первого этажа. Судя по всему, Леларрон и колдуны изрядно расширили подземное пространство и облагородили: ровные оштукатуренные стены, сухой прохладный воздух, выложенный каменными плитками пол, светильники — пусть и довольно тусклые. Даже не верилось, что наверху жуткая вонь, грязь и запущенность.

От лестницы тянулся коридор, из которого вели несколько дверей, а в самом конце была лестница на ещё один уровень ниже. Спуск, ещё один коридор — и Бьен с её братьями очутились в небольшой комнатушке, абсолютно пустой, не считая единственной лампы. Лязгнул засов.

— Отдыхайте, веритарчеры, — глумливо сказал Леларрон в окошечко в двери. — Условия, Правда, у нас тут так себе, не отель «Авинэ Гриот», но жить, хех, можно.

И они ушли. Топот и отрывисто переговаривающиеся голоса быстро стихли.

— Ты пришла одна? — прохрипел Рэм, распластавшись на полу. Бьен заметила, что у братишки разбита нижняя губа. — Почему ты одна? Где Круадевер?

Бьен села рядом, провалилась спиной к стене и зажмурилась — в глазах защипало.

— Он… — выдавила она и замолчала — горло перехватило.

— Я так и знал. Он тебя обидел.

— Это не назвать обидой, — на миг совладав с собой, сказала Бьен. И заплакала.

От слез её снова начало трясти в ознобе.

— Я его убью, — мрачно пообещал Рэм.

— Сначала надо выб-браться из этого б-бункера, — Бьен обхватила себя руками за плечи и свернулась клубочком.

Сглупила, как… последняя и самая наивная дура, и гордячка к тому же. В плену у негодяев, с Остудой, а при себе — ни пистоля, ни инструментов, ни хотя бы талисмана или печатки-фиалки. Даже шляпной булавки или брошки при себе у веритарчессы не было, а перочинный ножик отобрали (Бьен порадовалась, что отчистила его после того, как перемещала Лу из фигурки в книгу). Не осталось ничего, что могло бы сойти за оружие…

Нет. Осталось, вдруг поняла Бьен. Позабытая булавка для галстука. Биншш-ит её пропустили. Нарочно или нечаянно?

Первым порывом Бьен было выдернуть её и выбросить к чертям, но девушка сдержалась. По крайней мере, хоть что-то острое, чем можно уколоть и пустить кровь.

Если же Круадевер и Вправду заодно с ними, он уже знает, что она им попалась.

А если нет? Ведь Мелисса не называла имени того, что отдал ей книгу.

Но кто ещё, кроме Густава, мог это сделать?.. Кто «высокорослый», кроме него, мог попасть в арендованную квартиру Ажитэ? Или этот кто-то — прямиком из Сантуара, если Густав успел отдать книгу туда, как собирался…

Проклятье. Слишком много «если».

Быть может, Клэффи успела убежать?..

Озноб прекратился, зато началась головная боль.

— Есть подлец и похуже, — Рэм приподнялся и с презрением глянул на старшего брата. — Ты хоть понимаешь, придурок, что ты наделал?!

Орест молчал, глядя в пол.

— Не время ругаться, — прошептала Бьен.

— А по-моему, сейчас самое оно, — сердито сказал Рэм. — Как спасаться, когда за спиной — предатель?!

Орест резко вскинул голову, но тут же понурился.

— Я не хотел… — тихо проговорил он.

— Если бы не хотел, ты бы не заманил меня в этот чёртов экипаж! — Рэм поморщился, осторожно, самыми кончиками пальцев трогая губу. — А теперь что? В нужный момент ты нас снова выдашь? Бьен, может, оставим его здесь, а?

Орест что-то пробурчал.

Бьен напряжённо думала.

Пожалуй, ей ещё хватит сил пройти сквозь стену или дверь, возможно, даже протащить с собой братьев. А потом что? Леларрон и продажные ведьмы наверняка сторожат наверху. Бесконечно бегать от них сквозь стены не получится. А пытаться пройти сквозь толщу земли даже не стоит и мечтать.

— Почему ты вообще в это ввязался?! — не унимался Рэм.

— Я в пятницу встретил Мелиссу, — пробормотал Орест. — Она спрашивала, как у нас дела… А потом… — он смешался и, кажется, покраснел.

— Заморочила тебя, — договорила Бьен.

Орест кивнул, не глядя на сестру.

— Она сказала, что ей нужно поговорить с Рэмом сегодня утром — ни раньше, ни позже. Она попросила меня привести его к «Букету ландышей», если понадобится — силой, потому что дело касается жизни и смерти. Сказала, что нас там будет ждать экипаж.

— Ты всё видел! И помогал этим ублюдкам меня похитить! — вышел из себя Рэм.

— Я думал, что…

— Ты не думал! В том-то и дело, что ты не думал! У тебя мозги поплыли!

— А у тебя так не поплыли, на эту черноволосую кокотку! — Орест перешёл в наступление.

— Эта «кокотка» — жена Конрада Альфира, и по его просьбе скрывалась у нас дома. Не за просто так, — сообщила ему Бьен. — А ты, поганец, сейчас всю семью поставил под удар.

Орест ещё пытался оправдываться, протестовать, винить во всём Медею, Мелиссу, Бьен и Рэма, но один-единственный аргумент сестры заставил его замолчать:

— Дома поговорим, — сквозь зубы процедила Бьен. — Когда выберемся отсюда.

И с того мгновения она только и делала, что думала изо всех сил, потому что сказанное было Правдой.

Как, оказывается, плохо, когда осознаёшь, что возможность сбежать есть, но воспользоваться ею нельзя, потому что последствия сделают всё только хуже.

Проход сквозь стену подвала чреват попаданием и последующим пропаданием в толще земли. Путь через дверь и лестницы — верная драка, исход которой предрешён (и не в их пользу).

Знать бы, где Клэффи… Знать бы хоть что-то!

Минуты ползли как подавленные улитки.

Орест забился в уголок, выглядя маленьким и жалким. Рэм снова лёг — похоже, ему досталось сильнее, чем он старался показать. Бьен сидела на полу, обхватив руками колени и подтянув их к подбородку; Остуда словно бы слабела и тут же напоминала о себе то ознобом, то гусиной кожей, то перестуком зубов (а чаще всего — всем сразу).

Разум требовал что-нибудь предпринять, и как можно скорее.

Ох, Орест, Орест… Младший брат для неё, но старший мужчина в семье Грандин. Орест, с которого, как и со всех остальных в семье, матушка взяла Правдивую клятву никому не рассказывать о способностях Бьен… А он рассказал не обо мне, а о Медее в нашем доме, с горечью подумала Бьен, и поэтому никакая клятва не остановила его.

Бабушка Грандин была права в отношении одного из внуков.

— Кто-то идёт, — прошептал Рэм.

Бьен встрепенулась. По коридору и Вправду разносился звук шагов — одного человека. Этот человек меньше чем через минуту показался в окошечке.

— Ситуайен Леларрон, — проговорила Бьен.

Он оскалился и, просунув в окошко правую руку, наставил на девушку указательный палец.

— Оставьте расшаркивания для Общества, вы сейчас в Кругах. Здесь предпочитают честно заслуженное прозвище. Меня прозвали Без-Панталон или Бесштанный, кому как больше нравится. Знаете, что это означает?

— И что же?

— Умение ценить женщин. Штаны при нём всегда лишние! — он издевательски расхохотался. Бьен передёрнуло от омерзения. — Куколка, хочешь выбраться из каменного мешка? Жаль будет, если ты тут зачахнешь. Уже, вон, сделалась бледная как стена. Как сама понимаешь — если идёшь ко мне, никаких фокусов, или мне придётся причинить боль этим соплякам.

Веритарчесса медленно поднялась на ноги, отряхивая юбку. Леларрон загремел засовом.

— Бьен, не вздумай… — всполошился Рэм.

— Бьен! Не смей! — Орест попытался поймать сестру за руку, но Бьен увернулась.

— У тебя нет права мне указывать, — отрезала она и вышла в коридор, стараясь ступать как можно твёрже, чтобы хоть как-то чувствовать собственное тело.

Леларрон сразу же закрыл дверь и задвинул засов.

— Колдовство плохо сказывается на тебе, барышня. Ничего, откормим… хех, — Без-Панталон с ухмылкой приобнял девушку за плечи.

Бьен, превозмогая отвращение, коснулась ладонью его небритой щеки.

Леларрон чуть наклонился и… кажется, он пытался заорать, — получился только невнятный клокочущий звук, перешедший в судорожное не то кряканье, не то хрюканье. Бьен сразу отдёрнула руки и отступила на шаг.

Бесштанный согнулся пополам, пряча лицо, но веритарчесса заметила, что кожа у него отчётливо позеленела, глаза выпучились, а горло вздулось уродливым пузырём. Изменения вроде бы не коснулись тела, не считая того, что его начала колотить дрожь, — однако и того, что произошло, хватило, чтобы вывести Леларрона из строя. Бьен удивилась тому, что ей после такого колдовства не стало хуже.

Не мешкая более ни секунды, она отодвинула засов. Орест и Рэм выскочили в коридор; Рэм подхватил корчащегося Леларрона под мышки и впихнул в комнатушку, затем запер его снаружи.

— По-хорошему, тебя бы с ним здесь оставить, — бросил он Оресту.

— Знаешь, что?! — попробовал возмутиться тот, но Бьен наступила ему на ногу.

— Заткнись, пока сюда все не сбежались!

К счастью, он послушался.

— Что ты с ним сделала? — спросил Рэм, кивнув на дверь.

— Пыталась превратить в жабу, — выдохнула Бьен. У Рэма вытянулось лицо. — Либо я этого делать не умею, либо это невозможно по определению…

Из комнаты донёсся булькающий хрип. Бьен глянула в окошко — Лелларон корчился на полу, вцепившись в волосы.

— Уф… Ты напугала меня до чёртиков, — признался Рэм. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой… жуткой.

По коридору волной прокатился шорох. Грандины дружно подняли глаза на потолок: по нему позли полупрозрачные живые кляксы.

Черти!

Под взглядом Бьен они порскнули прочь, к лестнице.

— Вот тебе и чёртики, — пробормотала веритарчесса. — Ох, они же сейчас предупредят ведьм!