Глава 5. Кровать — не повод для знакомства

Окажись вечерний визит в «Авинэ Гриот» более запланированным (особенно при гарантированной поездке на шарэтте), Бьен подготовилась бы более основательно: надела бы платье с претензией на вечернее, одолжила у матери меховую пелеринку, сделала бы причёску, макияж. Пришлось обойтись нынешней повседневной одеждой, пальто и самой простой, несколько старомодной шляпой. И заменой обуви — лёгкие туфельки для дождливой улицы не годились. Рэм тем временем воспользовался щёткой — отлов пауков не прошёл для его костюма даром — и попытался пригладить волосы (как всегда, безуспешно).

— Куда вас несёт в такую погоду, да ещё и на ночь глядя? — приглушённо ворчала мадам Катрина.

Бьен промолчала, зашнуровывая ботиночки. За сестру торжественно ответил Рэм:

— Такова веритарчерская служба, матушка, — разыскивать Правду в потёмках.

— Если кто-то очертя голову стремится в темноту, он свалится в яму целиком и свернёт себе шею. Ни веритарчеры, ни просветители потом не вправят, — стояла на своём мадам Катрина.

— Мама, уже поздно начинать этот разговор, — тихо заметила Бьен и принялась заправлять выбившиеся из причёски кудри под головной убор. Рэм хихикнул.

— Ты в этой шляпе выглядишь младше лет на десять, чем есть, — радостно сообщил он. — Ещё прицепятся, какого чёрта ты забыла в подобном заведении…

— Рэм! Что за выражения! — возмутилась матушка. Грандин-младший живо убрал улыбку и втянул голову в плечи.

Бьен понимала, что в таком виде в этот час привлечёт в отеле больше внимания, чем в красивом наряде, но время, время…

— Не прицепятся. Твой шанс почувствовать себя старшим, — сказала она. — Покажешь им удостоверение веритарчера. Ты взял его с собой?

Рэм продемонстрировал упомянутое.

— И пистоль! — добавил он, похлопав по скрытой под пальто поясной кобуре.

В карманах Бьен покоились её удостоверение и, в качестве оружия, жестянка с пауками.

— И что за заведение?! — не унималась мадам Катрина, переводя пытливый взгляд с сына на дочь и обратно. — Притон?!

— Всего лишь отель. Нам нужно поговорить с одной ситуайеной, которая там поселилась,  — успокаивающим тоном сказала Бьен. — И с нами Тьяго, так что волноваться точно не о чем.

Этот довод был самым веским.

— Так какой у нас план? — быстро, но неудачно сменил тему Рэм: выкладывать всё и в подробностях при матери было чревато повышенной нервозностью последней. Зато времени на разговоры уже не оставалось.

— Едем в отель и действуем по обстоятельствам, — веритарчесса схватила зонт. — Всё, идём. Мама, к ужину не жди.

Ответом ей был тяжёлый вздох.

Тьяго дожидался в шарэтте и, едва пассажиры устроились в салоне, повернул ключ, приводя  в действие одноразовую Печать Правды. Мотор заурчал сытым тигром, и шарэтт тронулся с места, врезая пелену дождя.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — напомнила Бьен, поправляя юбку. Кожаные  сиденья на каждое движение отзывались громким скрипом, словно выражая недовольство — егоза такая, сиди смирно!

— О поездке в отель? Можно сказать, что и ответил, — мне Вправду нужно быть там сегодня вечером, просто я собирался отправиться немного позже, — пояснил Подстрочник. — Проведу вас в вестибюль и посижу в ресторации.

Он говорил Правду, и Бьен успокоилась, хотя червячок совестливости точил её изнутри.

Возле отеля, несмотря на сумерки, царила суета, совершенно не похожая на тягучую неторопливую возню Ландышевого Переулка; здесь, казалось, само время пребывает в бодром постоянном движении. По мостовой ещё цокали копытами лошади, тянущие за собой экипажи, но на длинной площадке вдоль здания «Авинэ Гриот» теснились в два ряда свежевымытые дождём шарэтты. Их стёкла и полированный металл ярко сверкали, отражая бесчисленные огни окон и фонарей. Гудки моторного транспорта перекликались с истошными воплями поздних газетчиков и музыкой, которая залпами выскакивала из отеля, когда распахивались двери. Туда-сюда, несмотря на погоду, сновали люди — сотни единовременно. Их влажно блестящие зонты были похожи на плывущие по ручью опавшие листья.

Странно было сравнивать разные районы и думать о том, что это один и тот же город в один и тот же весенний вечер.

Всё вокруг вдруг сделалось огромным и чужим. У Бьен слегка закружилась голова.

Явственно побледневший Рэм тоже растерял задор.

— Что теперь? — спросил Тьяго, поставив шарэтт на противоположной от «Авинэ Гриот» стороне улицы — свободных мест больше нигде не было.

— Сейчас мы пойдем в отель и попросим мадам Альфир на разговор. По возможности постараемся попасть к ней в номер.

— Если появится Лауд, я постараюсь его отвлечь. Если же что-то пойдёт не так, не ждите меня, возвращайтесь домой. Ни к чему вам связываться с жандармерией и просветителями.

Брат с сестрой, переглянувшись, кивнули, признавая довод.

Промозглость улицы после тепла мгновенно пробрала до костей, и расстояние от транспортного средства до отеля троица преодолела очень быстро.

Миновав стеклянные двери, веритарчеры и Подстрочник словно очутились в бокале с шампанским — всё вокруг было великолепным, прозрачно-золотым, искрилось и «било в нос», заставляя жмуриться.

Перед посетителями раскинулся относительно небольшой полукруглый холл, от которого расходились пять направлений: приёмная отеля, коридор, гардеробная, широкая лестница на второй этаж и ресторация.

— Вам сюда, — громко сказал Тьяго, указал налево, а сам свернул направо, к ресторанному залу, полускрытому за полупрозрачными белыми занавесями; там позвякивали приборы и играла медленная музыка. Попасть туда можно было лишь миновав ажурную арку, возле которой маячил огромный хмурый мужчина в аляповатом ало-золотом костюме. Тьяго никаких вопросов не вызвал — нарочитую простоту его одежды компенсировал тяжёлый золотой перстень на левой руке.

Рэм замялся, глядя в указанную сторону, на длинную стойку регистрации. Мраморная поверхность сияла в свете громадной хрустальной люстры.

Бьен легонько подтолкнула брата локтем.

— Действуй. Ты сейчас как будто бы старше и представительнее меня.

— И что я должен сделать?

— Попроси передать мадам Моник, что её ожидают внизу. Можешь показать удостоверение, чтобы задавали меньше вопросов.

Рэм со вздохом поплёлся к хорошенькой девушке в алой форме.

Бьен сделала несколько шагов и осмотрелась.

Гладкий наборный паркет стыдливо прикрывался красными ковровыми дорожками. Вдоль огромных — во всю стену — окон размещались гарнитуры из белых диванов и кресел; кое-где сидели и негромкими голосами вели беседы модно одетые мужчины и женщины. На низких круглых столиках были расставлены вазы с оранжерейными экзотическими цветами, но их благоухание было заглушено ароматами духов и одеколонов.

Блеск. Глянец. Лоск. Напускная галантность Общества.

Под безжалостным светом люстры Бьен остро ощутила свою чуждость миру позолоты: в своём простеньком пальто, старомодной шляпе и ботинках, оставляющих влажные следы, девушка показалась сама себе маленькой, ничтожной… и грязной. Как мокрый бродячий котёнок, которого вот-вот пинком вышвырнут за порог, чтобы не пачкал полы.

«И бабушка в этой мишуре усматривает смысл жизни», — с неожиданной для себя злостью подумала веритарчесса.

Стоять на одном месте значило притягивать к себе нежелательное внимание. Бьен выбрала местечко в уголке и села так, чтобы холл, проход в ресторан и лестница со второго этажа попали в поле зрения.

Кресло оказалось неожиданно жёстким, как будто намекало «нечего рассиживаться, не у себя дома находишься». Впрочем, Бьен и не планировала задерживаться в отеле ни одной лишней секунды — слишком уж он напоминал готовый захлопнуться капкан.

Спохватившись, девушка проверила жестянку в кармане. Крышка была на месте.

— Она спустится через пять минут, — доложил Рэм, усаживаясь в соседнее кресло.

— Говорить с ней буду я, — тихо предупредила Бьен.

— Почему? — скорее по детской привычке спорить, чем Взаправду, возмутился Рэм.

— Потому что ты можешь сказать что-нибудь лишнее или неуместное. Сейчас важнее всего — сделать так, чтобы Лауд не обнаружил Медею. Остальное подождёт.

Мадам Альфир задержалась на две долгие, беспокойные для Бьен минуты, однако появление Озорницы Мэдди в холле искупило всё (по крайней мере, для Рэма и ещё нескольких мужчин). Веритарчесса напряглась, но не из женской ревности, — клиентка, при всем её желании скрыться, притягивала слишком много взглядов; сейчас на ней красовалось тёмно-зелёное мерцающее платье с открытым верхом, сотканное словно бы из мельчайших чешуек. Что ж, хотя бы правило меры было соблюдено — длина подола компенсировала глубину декольте.

— О, мой заступник! И ваша сестра здесь! Чудесный вечер, хоть и дождливый, не Правда ли? — весело воскликнула Медея, грациозно села на диванчик и, понизив голос, спросила: — Надеюсь, вы пришли сообщить, что вам посчастливилось найти… нужного человека?

— Мы пришли задать несколько уточняющих вопросов и сообщить вам кое-что не менее важное, — Бьен постаралась перехватить инициативу. — Мне удалось составить телефонную беседу с ситуайеном Лаудом.

— О? И что же он сказал? — спросила Медея — игриво, но яркий свет подчеркнул проступившую бледность.

— Он хочет с вами поговорить и заверяет, что и вам этого «придётся захотеть».

— Значит, ему доподлинно известно, что я где-то в Иннакарте. Или это вы дали ему намёк на то, где меня искать? — мадам Альфир продолжала улыбаться, однако в её голосе зазвенел металл.

— Никаких намёков. Я только спросила, каковы его намерения по отношению к вам. Судя по тону, которым Лауд говорил, он убеждён, что вы где-то поблизости.

— Отчасти это упрощает дело…

— Подождите, это не всё, мадам, — Бьен вскинула руку. — Я ни словом не обмолвилась о вашем местонахождении, но Лауд назначил вам сегодня встречу — здесь, в «Авинэ Гриот», номер сто двенадцать. Сказал, что вам будет назначено.

На красивом лице Медеи отразилась лихорадочная работа мысли.

— Когда вы говорили с ним?

— С полчаса назад, — ответил Рэм, глянув на огромные часы над стойкой.

Мадам Альфир стремительно поднялась на ноги.

— Идите за мной! — бросила она уже на ходу. — У нас, может статься, времени почти не осталось.

Номер Медеи располагался на втором этаже. На белой двери золотом сияла табличка с цифрами «пятьдесят два».

Небольшая спальня с некоторым женским беспорядком — шёлковый халат и кружевная сорочка на приоткрытой дверце платяного шкафа, чулок на спинке кресла, по ковру вперемешку разбросаны туфли из разных пар. Пахло пудрой и духами. Открытая дверь слева показывала, что за ней находится выложенная белым кафелем ванная. Ещё одна дверь, стеклянная, выходила на балкончик — пожарную лестницу, которая соединяла этажи.

— Я сняла этот номер из-за преимущества второго выхода, а дешевизна оказалась приятным дополнением. Сто двенадцать, да? Получается, Лауд обитает точно надо мной, — Медея со смешком указала на потолок и выдвинула ящик комода. — Либо он руководствовался теми же соображениями, что и я, либо всё-таки вызнал, где я живу, и решил таким вот образом «присматривать» за мной. Забавно, что мы исхитрились ни разу не столкнуться лицом к лицу. И желательно бы, чтобы так продолжалось и впредь… если нам удастся улизнуть незамеченными. В этом я почти не сомневаюсь.

— О чём Лауд хочет с вами поговорить? — прямо спросила Бьен.

— О контрабанде баклажанов, — небрежно ответила Медея.

И в её словах была явственная не-Правда.

Бьен подала знак Рэму. Юноша поморщился, но послушно потянулся за пистолем.

Медея достала из комода какие-то бумаги и теперь сноровисто запихивала их в декольте. Движения Рэма, как он ни старался вести себя непринуждённо, от неё не укрылись.

— Даже не думай, мальчик, — дружелюбно посоветовала она и посмотрела в глаза Бьен. — Ты ведь всё поняла, да? Это ты — колдунья, девочка. Думала, я не почувствую?

Рэм наконец достал пистоль:

— Кем бы вы ни были, мадам, не смейте угрожать моей сестре!

Мадам Альфир рассмеялась мягким грудным смехом и поправила шуршащее декольте.

— О, у меня нет никаких причин ей угрожать! Напротив, друг мой, — мне нужно всеми силами заманить её на свою сторону.

— Зачем вам я, когда у вас есть свой чертёжник на поводке? — спросила Бьен.

— Был, — разом помрачнев, ответила Медея. — Он… После побега мы разделились, но он снова попался Тортуозам. Его убили. Я ничем не могла ему помочь.

Она говорила Правду.

— Но мадам Фрайду сказала, что его ищут, — значит, он жив, и ему удалось сбежать.

Медея покачала головой и что-то хотела сказать, но промолчала.

— А почему же вы не обратились за помощью к биншш-ит? Она тоже умеет искажать Правду, — торопливо продолжила расспросы Бьен.

— Я и обратилась — ровно настолько, чтобы не втягивать её в свои дела глубже догадок. Она чересчур легко делится сведениями и слухами. Как вы понимаете, для меня довериться Фрайду — непозволительная роскошь, — мадам Альфир вздохнула с притворной кротостью, сбросила туфли и подхватила с ковра уличные, на низком каблуке. — На первых порах я рассчитывала найти в Иннакарте укрытие, чтобы уберечься от жандармов и Сантуара. Муженёк не рискнул открыто меня преследовать, и мне удалось бы переждать бурю, но Лауд возомнил, что я стану помогать ему в обмен на «покровительство», — она состроила брезгливую гримаску и проворно переобулась. — Даже на голову такого недоумка снисходит просветление. К сожалению, омерзительное и несвоевременное. Я послала Лауда по известному адресу, и он выпросил у Конрада людей на мою поимку. Не удивлюсь, если в отместку свесил на меня свои грешки. Поэтому у меня остался единственный выход из положения — Печать на свидетельстве о браке.

— И что теперь? — спросил Рэм.

— Ничего. Мы ничего не получим… — начала Бьен, но Медея не дала ей договорить:

— Вовсе нет! — она выудила из-под подушек пояс с узкими метательными ножами, застегнула его на талии, сверху накинула и запахнула пальто. — Я выплачу вам то, что обещала, и с радостью надбавлю, если вы доведёте моё дело до конца.

Остаток фразы — «…потому что и нам нельзя привлекать внимание Сантуара» — Бьен оставила при себе.

Покинули они номер через пожарный выход. По-прежнему лил дождь, и Бьен раскрыла зонт.

— Думаю, у нас есть минутка-другая до того, как Лауд примчится на назначенную встречу, — сказала Медея и… принялась подниматься на третий этаж, звонко отстукивая каблучками по металлическим ступенькам. Двигалась она плавно и уверенно, подол платья ей совершенно не мешал.

— Что вы хотите сделать? — Бьен забеспокоилась — она-то рассчитывала, что они уйдут в безопасное место, желательно как можно дальше от отеля.

— Всего лишь оставить предупреждение, — проворковала Медея. И ведь не обманывала, но снова не договаривала…

— А ещё? — не отставала (во всех смыслах) веритарчесса.

Они оказались перед точно такой же стеклянной дверью, сквозь которую можно было отлично рассмотреть комнату — зеркальное отражение номера этажом ниже. Только здесь царил тщательно выверенный гостиничный порядок — ни одной лишней детали, ни одного намёка на личность того, кто занимает это жилое пространство. Лампа была зажжена, однако комната пустовала.

Мадам Альфир вытащила из волос шпильку и ловко, демонстрируя немалый опыт, вскрыла замок.

— Что ты хочешь услышать, девочка? Я не человек, и моя Правда искажена уже много лет, — при этих словах Бьен оцепенела. Медея, не обращая на неё внимания, продолжала: — Я всего лишь хочу существовать спокойно, не оглядываясь каждую минуту. И если мне для этого придется кого-то убить, значит, убью. Рука у меня не дрогнет. Боитесь вида крови?

— Нет! — возмущённо вскинулся Рэм.

— Вот и замечательно! — Медея распахнула дверь, шагнула в комнату и замерла. Её тело неуловимо напряглось, напружинилось — точь-в-точь кошка перед прыжком на мышь.

— Что такое? — шёпотом спросила Бьен, заглядывая в номер через её плечо. Рэм снова схватился за пистоль.

— Мы здесь не одни, — так же тихо ответила Медея и достала нож. — Там, — она указала на дверь в ванную.

Оттуда и впрямь доносился слабый плеск и возня.

— Что будем делать? — прошептал Рэм.

— Брать в заложники. А пока он занят, надо всё здесь обыскать. Иногда Лауд проявляет больше тупости, чем все его охранники вместе взятые, и может запросто забыть важные документы в опасной близости от уборной. А, и ещё вот что, — мадам Альфир на цыпочках быстро пересекла комнату и повернула торчащий в замке ключ. — Приступим?

Рэм занялся прикроватной тумбочкой. Бьен, чувствуя себя крайне неловко, поставила раскрытый зонт на пол в углу и принялась вместе с Медеей в три руки (Озорница продолжала держать нож наготове) обшаривать шкаф и комод.

Вещей было немного: чемоданчик, пальто, костюм, пара рубашек, пижама — всё мужское, ношеное, но целое и чистое. В комоде таились носки, носовые платки, пара полотенец, смена белья и флакон с одеколоном. Рэм обнаружил несколько газет и одинокую пуговицу.

— Здесь живёт кто-то из приспешников Лауда, к такой одежде он и щипцами не притронется, — сказала Медея. Крылья её носа трепетали, словно она учуяла подозрительный запах. Бьен тоже принюхалась, но ничего особенного, кроме одеколона, не почувствовала. — Сам он бывал здесь несколько раз. Наверное, сделки обстряпывал. Так и вижу, как он брезгливо пристраивает свою тощую задницу на краешек кресла…

Бьен не успела спросить, как Медея всё это узнала, — из ванной, насвистывая, вышел коренастый парень. Из одежды на нём было только полотенце на бедрах, ещё одним, маленьким, он вытирал влажные тёмные волосы. Узрев непрошеных гостей, он нелепо разинул рот.

— Ни звука! — рявкнула Медея, мгновенно оказавшись рядом, и приставила к животу бедняги острие ножа. — Ты работаешь на Лауда, так? — промурлыкала она. Раздетый ситуайен шумно сглотнул и кивнул, уронив взгляд в её декольте. — И что же ты делаешь для него? Не бойся, вреда я тебе не причиню… если будешь послушен. Присядь, будь добр. Мой добрый заступник, не спускайте с него глаз.

Парень, заворожённо созерцая Медею, сел на кровать. Рэм наставил на него пистоль.

Бьен отметила, что у брата преглупая ухмылка, и подавила желание отвесить ему подзатыльник. Хотя и сама смутилась.

— Я н-ничего не знаю…

— Знаешь, мой хороший. Не бойся, мне нужно узнать совсем немного. Зачем Лауд снял этот номер?

— Ну, иногда он приходит сюда с важными людьми. А вообще, я тут живу, присматриваю за комнатой, — вынужденный нудист поёрзал и жалобно попросил: — Мадам, позвольте хоть срам прикрыть…

— Обойдёшься пока что. Думаю, скоро твой наниматель явится сюда на встречу со мной, поэтому попрошу тебя не делать резких движений. Сам понимаешь, холодное оружие — опасная штука, — Медея выразительно поиграла вторым ножом. — Лауд что-нибудь говорил о мадам Альфир? Или упоминал имя Медея? — парень потряс головой. — Ладно. А Озорница Мэдди?

— Такое слышал, — он снова сглотнул. — Лауд в Злачный Уголок к какой-то ведьме ходил, спрашивал…

Ручка двери дёрнулась и щёлкнула, прокрутившись впустую, затем в створку бухнули кулаком.

— Чёрт побери! — рыкнули в коридоре. — Сколько раз говорено, болван, не смей запираться!

Бьен попятилась к балконной двери. Медея запрыгнула на кровать, левой рукой схватила своего пленника за волосы, правой приставила нож к его горлу.

— Молчи, малыш, иначе мы увидим, что у тебя в глотке. Сможешь открыть, не приближаясь? — спросила она, чуть повернув голову.

Бьен догадалась, что обращаются к ней.

— Да.

— Открой.

Рэм свирепо глянул на Медею, явно сердясь из-за того, что она командует.

Бьен протянула руку и сделала движение, будто проворачивая невидимый ключ. Между ней и дверью был только воздух, что изрядно упрощало задачу. Пустое пространство сжалось, пальцы девушки на мгновение ощутили прохладную гладкую медь ключа настоящего.

Дверь сразу же после щелчка распахнулась. Сначала в комнату шагнул мускулистый тип с громадным пистолем в руках, следом в проёме возник невысокий и щуплый человечек в костюме как будто с чужого плеча.

— Во-от оно что, — Лауд (а это, конечно же, был он), поблёскивая залысинами, вступил в комнату и устроился в кресле. Спокойствие представителя Тортуозов объяснялось наличием сопровождения — за ним вошли ещё две вооружённые горы мускулов. — Я знал, что ты шустра, Озорница, но чтобы настолько…

— Я тоже рада видеть тебя в добром здравии, Лауд, — ласково протянула Медея.

Вопреки её словам, здравием Лауд не отличался — голос у него был простуженный, сиплый.

— И что ты хотела этим показать? — представитель Тортуозов небрежно махнул рукой.

— То, что случится с тобой в ближайшее время, если ты не оставишь меня в покое, — пообещала мадам Альфир, сбросив маску дружелюбия.

Лауд вальяжно закинул ногу на ногу, демонстрируя модные остроносые ботинки, удивительно знакомым жестом поставил локти на подлокотники кресла и соединил кончики пальцев.

Бьен насторожилась.

— Не будь так уверена в себе, Озорница, — проговорил Лауд. — И не разбрасывайся пустыми угрозами, тебе это не идёт. Тебя выследил просветитель, и он с минуты на минуту поднимется сюда. Ему нужна ты и только ты. Твои… друзья могут выметаться. Сейчас же.

Рэм вопрошающе посмотрел на сестру. Бьен качнула головой.

Веритарчесса сознавала риск, но чувствовала, что необходимо разобраться в происходящем.

— Нет? Очень жаль… — Лауд вздохнул. — Понимаете ли вы, что никому из вас не избежать столкновения?

— У меня есть заложник. Просветитель не допустит жертв, — холодно сказала Медея.

Её пленник сидел ни жив ни мёртв.

— Не льсти себе. В первую очередь он не допустит, чтобы по городу продолжала разгуливать алчущая хлосса.

— Кто? — вырвалось у Бьен.

— Ай-яй, Мэдди, — Лауд цокнул языком. — Столько Правды утаивать от друзей нехорошо. Она, мои хорошие, — самая настоящая не-Правдивая тварь. Расскажи им о том, что пыталась убить Конрада и заморочила колдуна, кровопийца!

— Это вышло случайно! Я всего лишь защищалась! — огрызнулась Медея. Нервничает, поняла Бьен.

Веритарчесса не знала, что и предпринять. Лауд говорил Правду, как и Медея, но…

— Ну, конечно же, всего лишь защищалась. Но тебе хватило соображения прихватить не что попало, а Правдиво подписанный чек на пятьдесят тысяч граний, который можно преспокойно обналичивать в банке. И ещё кое-что, представляющее немалый интерес для колдунов…

— Я лишь взяла свою долю, принадлежащую мне по праву! — выплюнула Медея. — Для Конрада это капля в море!

— Одна капля может переполнить чашу. Ты — не человек и, как ни старайся, никогда человеком не станешь. И даже чёрт тебе не поможет! Колдун тем более, — Лауд осклабился. — Все говорят о том, что ты ему больше не нужна. Конраду, кстати, тоже. И ты понимаешь, почему: первый мёртв, а для второго мертва ты.

— Правдиво ли, что Конрад — ваш муж, мадам? — не удержавшись, спросила Бьен.

Если Медея — не-Правдивое существо, применимы ли к ней общечеловеческие законы?

За Озорницу ответил Лауд:

— Если с не-Правдивым существом можно заключить брак, то да. Документов, подтверждающих это, я, Правда, не видел. Но не её семейный статус меня интересует. Чёрт с ними, с деньгами, колдуна можно нанять другого, ту же ведьму из Злачного Уголка, но вот эту украденную вещицу…

— Я ничего не отдам! Тебе придётся утереться. Можешь передать Конраду, — пусть считает, что это отступные. Если он оставит меня в покое, я не стану возникать на его пути.

Медея не лгала. Почти. И Лауд это тоже почувствовал… или же знал наверняка — потому что со смешком сказал:

— Неправильный ответ, Озорница. Вина за случившееся целиком и полностью лежит на тебе. И присвоила ты то, что оплачено кровью. Аксиомант в обмен за наводку на тебя как на не- Правдивую тварь готов закрыть глаза на некоторые наши делишки.

— Сначала ему придётся с нами совладать, — бравада в голосе Медеи была напускной. Уверенность хлоссы (да что же это за существо?!) в веритарчерах пошатнулась, и Бьен не винила её, поскольку сама отчаянно пыталась сообразить, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.

Нужно было уходить, пока Лауд предлагал. Теперь уже поздно. И всё — по её, Бьен, вине. Можно и выкрутиться, конечно, удостоверения при них, но Медея может ненароком проговориться, что веритарчесса — колдунья. А кроме того, Правду не обманешь — ведь сколько раз Бьен вслух и Правдиво произнесла то, что они должны помочь мадам Альфир…

В лихорадочных раздумьях девушка сунула руки в карманы пальто и нащупала своё удостоверение и банку с пауками.

Идея пришла мгновенно.

— Если мы отдадим вам колдовскую вещь, вы позволите нам уйти?

Мадам Альфир оглянулась так резко, что Бьен испугалась, что женщина вывернет себе шею. Лауд приподнялся, опершись о подлокотники, спокойствие с него как ветром сдуло.

— Ты колдунья, девочка?

— Я веритарчесса, — вызывающим тоном сказала Бьен. — А мы уйдем. Втроём. И вы не станете нас преследовать.

Причём ни слова не-Правды она не произнесла.

Одно из главных умений любого колдуна — следить за словами.

— Хорошо, я согласен, — вдруг заявил Лауд. — Но аксиоманта я останавливать не стану, мне и без того хватает проблем. Успейте убраться отсюда.

Бьен, стараясь не выказывать охватившего её облегчения, с нарочитой осторожностью выудила из кармана жестянку (Лауд приподнял брови, Медея вытаращила глаза, Рэм надул щёки, сдерживая смех)… и в этот момент неоднократно упомянутый аксиомант выбил дробь на двери и сразу же её распахнул.

— Прошу прощения за небольшую задержку… — начал он приятным баритоном и умолк, прищурив чёрные глаза.

Он в точности соответствовал описанию мадам Фрайду — рослый, широкоплечий, темноволосый. Элегантно одет. В руках держал цилиндр и трость.

— Не двигайся, — нервно предупредила Медея, на которой остановился взгляд аксиоманта. — Я знаю ваши правила. Ты должен позволить мне уйти.

— Вы только оттянете неизбежное, мадам, — мягко ответил он.

— Не забудьте своё обещание, ситуайен, — вставил Лауд.

Аксиомант глянул на него и чуть заметно кивнул.

Медея толкнула заложника вперёд, на одного из телохранителей Лауда, сама же отскочила назад, к окну, и вскрикнула: кровать вдруг сама собой проехала следом за ней добрый метр, чуть не упёршись основанием женщине в колени. Рэм, помянув чёрта, отступил к балконной двери и наставил на Лауда пистоль, амбалы в ответ тоже ощетинились стволами. Парень с полотенцем шмыгнул в ванную и там закрылся.

— Не стрелять! — гаркнул Лауд.

Аксиомант лёгким движением нахлобучил свою шляпу на ближайшего к нему громилу, вскинул освободившуюся руку и сжал пальцы в кулак. Воздух в комнате ощутимо потеплел и сгустился в вязкую, осязаемую духоту. Стало трудно дышать.

Бьен потрясённо осознала, что все присутствующие застыли, как мухи в янтаре… почти все; она попыталась шевельнуться — тело послушалось, но с ужасающей медлительностью. Жестянка начала скользить во вспотевшей ладони. Рэм замер истуканом. Аксиоманту же ничто не мешало — он небрежно бросил на ковёр трость, которая превратилась в змею и поползла к Медее. Мадам Альфир вздрогнула и медленно сделала шаг назад, ещё чуть-чуть — и наткнулась бы на подоконник…

Её почти загнали в угол.

— Не создавайте ещё больше сложностей, — вежливо попросил просветитель.

— Именно! — воскликнула Медея и метнула нож — в Бьен.

Только потому, что в густом не-Правдивом воздухе клинок летел еле-еле, девушке удалось отбить его, но, отвлёкшись, она уронила жестянку. Крышка свалилась, и освобождённые пауки порскнули во все стороны.

— Это должно было нас напугать? — поинтересовался аксиомант.

Поймав насмешливый взгляд чёрных глаз, Бьен вдруг разозлилась. Да что этот тип себе возомнил?!

Пауки мгновенно вздулись, противоестественно увеличившись в размерах. Слипшийся не- Правдивый воздух, столкнувшись с ещё одной не-Правдой, пришёл в движение.

— Чёрт!!! — заорал Рэм, обнаружив у себя под ногами восьмилапую тварь размером с откормленного пекинеса, и нажал на спусковой крючок. Чёрный морок рассеялся, паук же (чудом уцелевший) бросился наутёк.

Охрана Лауда отреагировала на пауков беспорядочной стрельбой, не обращая внимания на истошный вопль своего нанимателя; несколько пуль разнесли окно, чудом никого не зацепив. Трость-змея с шипением бросилась на Медею; женщина уклонилась, ногой отшвырнула не- Правдивое пресмыкающееся прочь и, вывернувшись, рыбкой выпрыгнула в оконный проём, при этом как-то ухитрившись не зацепиться одеждой за осколки в раме.

— Беги! — яростно приказала Бьен, выпихивая упирающегося брата на пожарную лестницу. — Убирайся отсюда!

Она сделала вдох, почувствовала, что опять потеплело, оглянулась через плечо — аксиомант обездвижил Лауда вместе с его горе-охранниками и подхватил с пола змею, превратившуюся обратно в трость.

— Я не… — начал было Рэм, но Бьен пнула его по ноге и наконец вытолкнула на улицу.

А затем на плечо девушки легла тяжёлая рука.

— Ситуайена, не надо…

Бац!

Бьен зашипела сквозь зубы, тряся ушибленной кистью — удар вслепую пришёлся прямо на ловко подставленную трость.

— …суетиться, — закончил просветитель. — Вы сами не сознаёте, что делаете. Вам нужно…

Сейчас начнёт уговаривать добровольно сдаться.

Если бы его здесь не было… Если бы он сейчас сгинул…

— Да провались ты! — выкрикнула Бьен, вкладывая в слова Правду.

И, повинуясь отчаянному усилию её воли, пол под ногами аксиоманта исчез вместе с куском изрешеченного пулями ковра.

Однако и этот черноглазый тип недаром ел свой Правдивый хлеб: уже падая, схватил Бьен за лацканы пальто и утянул с собой.

Полёт она пропустила, зажмурившись от неожиданности. Зато падение получилось относительно мягким, — на просветителя и жалобно скрипнувшую кровать Медеи. Рядом хлопнулась трость.

— Обычно я на первом свидании девушек в постель не тащу, — ехидно сообщил аксиомант.

— Мне следует считать себя польщённой? — Бьен пихнула его кулаком в грудь, обрывая смех, и откатилась, тут же свалившись с кровати. Глазам веритарчессы предстал целый и невредимый потолок. — Извините, я спешу! — она, отбрасывая с лица растрепавшиеся волосы, на четвереньках бросилась к балконной двери, вскочила, нажала на ручку…

Издевательски щёлкнул запертый замок.

— Может, всё-таки поговорим, ситуайена? — предложил аксиомант, неторопливо поднимаясь на ноги. — Я вас выслежу, и в следующую встречу, боюсь, разговора не выйдет.

— Он и сейчас не получится!

Представить, что стекла нет, трудно, но всё же легче, чем пытаться пройти сквозь сплошную деревянную створку или даже стену. Сгруппировавшись, Бьен проскочила сквозь дверь и почти кубарем вылетела на лестницу.

Медея и Рэм топтались внизу — первая пыталась бежать и тащила за собой второго, тот отбрыкивался и рвался в обратную сторону, размахивая пистолем; увидев сестру, сразу угомонился.

— Бежим! — крикнула Бьен, выскакивая под дождь. Струйки холодной влаги тут же попали за шиворот: шляпа, как и зонт, увы, осталась в отеле.

— А как же Подстрочник?!

— Да ничего с ним не случится!

— Где… — Медея не закончила: дверь её номера распахнулась, словно от мощного порыва ветра; стекло пошло трещинами. — Сюда! — мадам Альфир рванула неприметную дверцу и затолкала Рэма и Бьен в узкий коридорчик.

— Где это мы? — прошептал Рэм и убрал пистоль.

— Вход для служащих. Я всё тут разведала заранее, на всякий случай, — пояснила Медея, сворачивая направо. — А теперь сюда!

Тесная гардеробная была сплошь забита куртками, плащами и пальто всех мастей, удушливо пахло духами, табаком и пылью. Медея сдёрнула с крючка мешковатое красное пальто, вместо него повесила своё.

— А вы не желаете сменить шкурку? Нет? Тогда убираемся отсюда! — она распахнула узкое окно, вспорхнула на подоконник, миг — и очутилась снаружи, с торца здания.

Там размещалась большая клумба, сейчас пустующая. Почва была укрыта специальным полотном, и на нём скопилась вода; Бьен, с хлюпаньем приземлившись в эту лужу, зачерпнула полные ботинки.

Медея, подхватив полы, проворно побежала через проезжую часть, и веритарчерам ничего другого не оставалось, как не отставать от клиентки. Бьен на бегу оглянулась и увидела, что у входа в «Авинэ Гриот» образуется столпотворение — жандармы, зеваки, кое-кто из обслуживающего персонала… На спешащую прочь троицу никто не обращал внимания.

Аксиомант, похоже, решил не продолжать преследование, — что ничуть не успокаивало.

— У вас всегда вечера проходят так весело? — отдуваясь, спросил Рэм.

Бьен покоробило выбранное им слово.

— Не всегда, но чаще, чем мне хотелось бы, — Медея схватила брата и сестру Грандин за руки и потащила прочь, в переулок, ведущий на параллельную улицу. — А вы веритарчеры. Наверное, для вас это обычное дело.

— Мы стали ими недавно, — ответила Бьен, еле поспевая за братом и Озорницей; колдунье ещё ни разу в жизни не доводилось столько Правды искажать за столь малый промежуток времени. — Поэтому не обманывайтесь, мадам, история с погоней с нами случилась впервые. — При этих словах Рэм напыжился. — А вы Вправду…?

— Да, — перебила мадам Альфир. — Поверь, девочка, я не хотела этого делать, Конрад вынудил меня защищаться.

Правда. Обрывочная.

— Я верю вам.

— Я тоже, — поспешно вставил Рэм.

Медея расслабила плечи.

— Вы даже и представить себе не можете, насколько вы мне помогли.

«Какой ценой?» — подумала Бьен. Вслух же спросила:

— Так кто же вы на самом деле, мадам Альфир? И почему вы напали на меня?

— Обещаю, я отвечу тебе, девочка, но не здесь, — женщина быстро оглянулась, — и не сию минуту.