Глава 7. Ёжик и сказка

Бьен ненавидела бояться. Едва первый испуг миновал, она твёрдо настроилась поскорее исправить досадное положение, а по возможности — в отместку оконфузить почти-рыжего наглеца, будь он хоть трижды аксиомант!

Спускаясь, веритарчесса обнаружила возле собственного офиса одну из продажниц, ту, у которой были тёмные волосы, — девица, согнувшись под прямым углом, прилипла левым глазом к замочной скважине и полностью сосредоточилась на наблюдении.

Жаль было упускать возможность.

Бьен на цыпочках прокралась вдоль стены, склонилась над плечом горе-лазутчицы и громким шёпотом спросила:

— Что там?

Девица подпрыгнула так, будто ей в зад с размаху всадили укол, и, теряя туфли, ринулась в свою «норку». Оттуда незамедлительно донёсся грохот и брань — причём совсем не чертыхание.

— Надо же, а с виду — благовоспитанные барышни, — пробормотала Бьен и распахнула дверь.

Кабинет остался таким же, каким веритарчесса покинула его несколько минут назад. Прибраться Рэм и не подумал. Сам он, всё ещё пожарно-красный и неестественно прямой, сидел за столом, демонстративно глядя в бумаги (но исподтишка косясь на аксиоманта). Ситуайен Круадевер непринуждённо устроился в кресле, вытянув ноги; увидев Бьен, он улыбнулся — как ей показалось, заговорщицки, словно приглашая вместе совершить какую-нибудь проделку.

Девушка на мгновение задумалась о том, сколько же ему лет — с виду не старше тридцати, но кто его знает…

— Рэм, я же попросила навести порядок! Так сложно, что ли?! — возмутилась она, когда её взгляд снова упал на валяющиеся бумаги и карандаши.

— Сначала мне нужно поймать у соседок мышь, — сердито отозвался Рэм, поднимаясь со стула. — Но я не мог оставить кабинет без присмотра, как и выставить… — он бросил уничижительный взгляд в сторону просветителя. — И тебя наедине с этим я тоже не оставлю, поэтому мы идём ловить эту клятую Правдой мышь все вместе!

— Вы подрались? — холодно спросила Бьен.

— Смею вас заверить, ситуайена, — я вашего брата и пальцем не тронул! — вскинулся аксиомант.

— Тогда почему он ведёт себя как ушибленный на голову?!

— Я собираюсь выполнить данное дамам обещание! — оскорбился братишка.

— Ах, вот как. Прибраться в нашем офисе ты не обещал, и я в твоих глазах — не дама… Ладно-ладно, я тебе это припомню! Прошу нас простить, ситуайен Круадевер. Что бы вам ни понадобилось, увы, придётся немного подождать, — с этими словами Бьен развернулась на каблуках и решительно направилась в соседний офис.

Барышни-продажницы оживлённо обсуждали что-то (или кого-то), и распахнувшаяся без стука дверь застала их врасплох: светленькая шарахнулась в угол, тёмненькая, пронзительно взвизгнув, с ногами запрыгнула на стул.

— Где мышь? — Бьен с порога пошла в наступление, демонстративно засучивая рукава.

Ошеломлённые вторжением девицы дружно ткнули пальчиками в дальний угол, где стоял высокий узкий шкаф. Блондинка громко прокашлялась.

— Подожди! — не успела Бьен сделать двух шагов, как в неё чуть не врезался Рэм. — Это я, я должен её поймать!

Продажницы расслабились, заулыбались и всем своим видом показали, как они рады его видеть… но секунду спустя замерли с открытыми ртами.

— Позвольте вашему брату побыть заступником, ситуайена Грандин, — мягко произнёс просветитель, ненавязчиво взял Бьен за руку и отвёл в сторонку.

Рэм тут же шмыгнул в комнату и с явным разочарованием обнаружил, что на него почти никто не обращает внимания.

— А кто вы, ситуайен? — опомнившись, кокетливо пропела блондинка. — Ой, позвольте угадать, — вы владелец книжной лавки!

— Не угадали, — Круадевер с усмешкой покачал головой. — Я просветитель, аксиомант. И здесь я потому, ситуайена, чтобы помочь веритарчерам в поимке не-Правдивого существа.

Блондиночка ахнула, а в следующую секунду завизжала её коллега — серый комочек выскочил из своего убежища и помчался по ковру. Красный (теперь уже от натуги) Рэм с грохотом поставил шкаф.

— А вот и наша добыча, — невозмутимо заявил Круадевер, присел на корточки и ловко подставил ладонь, в которую тут же влетела ошалевшая зверюшка. — Пойдёмте, ситуайена Грандин, нам нужно изучить это создание, — с этими словами он покинул офис продажниц.

Бьен поспешила за аксиомантом. Рэма, судя по донёсшемуся вслед шуму, взяли в оборот, но ей было его совсем не жалко.

— Что вы хотите сделать с бедной мышью? — спросила веритарчесса, заходя в свой кабинет.

— Ничего. И это не мышь, ситуайена Грандин. Знакомьтесь, это карликовый ёжик, Понтик, мой маленький соглядатай, — Круадевер протянул ладонь и пальцем приподнял зверька, показывая на его лапке крохотное металлическое колечко. — Он со вчерашнего дня присматривал за происходящим на этаже.

— Вы шпионили за нами?! — возмутилась Бьен.

— Мне показалось, что это как раз-таки вы меня выслеживали. Разве нет? — спросил он. Девушка покачала головой. — Значит, ваше приглашение было непредумышленным.

— И как же я могла вас пригласить? До вчерашнего вечера я вас никогда не видела!

Круадевер указал на её галстук.

— Это моя булавка, ситуайена Грандин. И через неё вчера днём вы позвали меня. Думаете, почему ушко в игле так называется? Потому что через него можно слушать.

— Вы специально оставили булавку мадам Фрайду, чтобы она передала её кому-нибудь вроде меня! — осенило Бьен.

— Да. Можете представить себе моё удивление, когда вчера днём я рассматривал книги в лавке ситуайена Подстрочника, беседовал с ним… и меня вдруг потянуло в соседнее помещение. Поскольку не-Правдивых существ, способных искажать Правду и внешне не отличимых от человека, довольно много, я решил перестраховаться и отправил Понтика на разведку. Он позволил себе отвлечься на ваших соседок, так что следует проверить их… Нет-нет, пожалуйста, оставьте себе, — поспешно сказал Круадевер, когда веритарчесса принялась отстёгивать булавку. — Думаю, вам эта вещица ещё пригодится. И талисман тоже.

К тому моменту, как Рэм сумел-таки вырваться из цепких ручек продажниц, Бьен и ситуайен Круадевер навели порядок в офисе веритарчеров. Девушка приятно удивилась тому, что аксиомант просто так помог ей, без просьб с её стороны: посадив Понтика на подоконник, собственными руками собрал карандаши, аксиомантией соединил осколки стакана и починил дырку в полу, предварительно выманив застрявшую в досках пулю.

Бьен, в свою очередь, удивила Круадевера искренней благодарностью. Похоже, после содеянного он не ожидал к себе никаких поблажек и даже элементарной вежливости.

При этом веритарчесса не оставила мысль поставить его в неловкое положение, хотя бы разочек…

Понтик замер на подоконнике, только нос-бусинка чуть заметно шевелился.

— Может, чаю? — вежливо предложила Бьен.

— Увы, вынужден отказаться, — аксиомант посмотрел на часы. — Мне скоро пора уходить. Работа есть работа, сами понимаете… Что-то ваш брат задерживается, а мне не хотелось бы повторяться.

Словно карауля за дверью именно эти слова, Рэм ворвался в офис.

— Какими же настырными бывают некоторые дамочки! — выпалил Грандин-младший и, метнув на Круадевера злобный взгляд, торопливо запер дверь изнутри. — Им срочно доспелось выяснить, кто вы такой! В следующий раз сами идите и рассказывайте о себе!

— Зная тебя, братец, смею предположить — ты им что-то наплёл, — сказала Бьен.

— Зачем? — удивился Круадевер.

— Затем, ситуайен, что у моего брата неуёмное воображение. О, нет, обманывать он не стал, но наверняка что-нибудь не договорил, что-то чуточку приукрасил, и, как результат, — завтра вы очень удивитесь. Правда, Рэм?

— Это запрещено законом? — воинственно спросил тот.

— Нет. Но с уточняющими вопросами в любом случае пойдут к тебе. И даже если не пойдут, я отправлю, если уж тебе доспелось общаться с дамами, — язвительно отозвалась Бьен, вызвав у младшего брата меланхолию. — А теперь… — она осеклась, обнаружив, что сидячих мест всего два, а присутствующих — трое.

Аксиомант правильно понял её замешательство, протянул руку, с громким хлопком достал прямо из воздуха стул и поставил его рядом со столом.

— Вы его начертали? — ошарашенно спросила Бьен. Она слышала о том, что с помощью колдовства можно создавать предметы из пустоты, но никогда не пыталась сама так делать и никогда не видела, чтобы такое делала мадам Фрайду.

— Нет. Всего лишь доставил из своей квартиры.

— Как это? — спросил уже Рэм.

— Я же знаю, где в точности он стоял. А здесь было пространство, заполненное только воздухом. Я и поменял их местами, расстояние по вертикали позволяет, — Круадевер кашлянул. — Я, конечно, здесь не хозяин… но, может, присядем?

— Конечно, присаживайтесь, — опомнилась Бьен и села на своё место.

Рэма, оказавшегося от стола дальше всех, такой расклад не устроил, судя по выражению лица, но придвигаться ближе юноша счёл ниже собственного достоинства.

— Чем мы можем вам помочь? — поправляя манжеты, спросила Бьен. И сама поморщилась от официозности в собственном голосе.

Как бы то ни было, Круадевер не сделал им ничего такого уж плохого, даже напротив, — после происшествия в отеле прикрыл их от жандармов и Сантуара…

«И всё же — успокаиваться рано», — подумала Бьен.

Она боялась расслабиться. Потому что неприятности всегда наносят болезненный укол в мягкое незащищённое брюшко.

— Во-первых, юные веритарчеры, как вам уже известно, я ищу мадам Альфир. Нет, дослушайте, пожалуйста, — Круадевер вскинул руку, останавливая открывшего рот Рэма. — Она — хлосса, не- Правдивое существо…

— Мы знаем, кто такие хлоссы, — перебила Бьен.

— Хорошо, — аксиомант откинулся на спинку стула. — Меньше придётся объяснять. В наше время многие не-Правдивые существа, пройдя особую проверку, уравниваются в правах и обязанностях со всеми остальными обывателями. При желании можете ознакомиться, всё это чётко прописано в официальных документах Сантуара и закреплено Печатями Правды. Мадам Альфир для поддержания существования требуется добровольно отданная кровь. Её она может получить в Сантуаре без лишних телодвижений.

— И для этого ей придётся сдаться на опыты? — желчно уточнила Бьен.

Она ожидала в ответ гнева, негодования, отрицания, — но не удивления.

— Всемогущая Правда, что творится в ваших умах? Как давно вы проживаете в Иннакарте?

— Всю жизнь! — обиделась Бьен.

— Откуда же тогда в вас, веритарчерах, взялась такая, не побоюсь этого слова, дремучесть?

Брат и сестра Грандин дружно насупились.

Аксиомант с тяжёлым вздохом запустил пятерню в волосы. В солнечном свете его пряди и Вправду отливали медью.

— Прошу прощения, глупый вопрос. Я забываю, что вы скрывались от Сантуара.

— Не без оснований, — угрюмо буркнула Бьен.

— Я уже понял, — он глянул на булавку, прицепленную к её галстуку. — Хотя и у обучения в Сантуаре имеется существенный недостаток.

— И какой же?

— В большинстве своём аксиоманты с лицензией, которые служат Сантуару, — люди ограниченные. Способность искажать Правду напрямую зависит от разума человека, от его фантазии и веры в её осуществимость. Сантуару ценны работники, которые смогли довести своё умение до совершенства… и обыкновенно это умение сосредоточено только в какой-то одной области. Бесконечное повторение одного и того же изо дня в день. Если постоянно рисовать один и тот же цветок, можно научиться изображать его вслепую, но попросите такого художника изобразить другой цветок — и получите жалкую пародию. На монотонной работе не слишком-то тянет выдумывать что-то новое. Вольные колдуны, подобные вам, ситуайена Грандин, непредсказуемы, изобретательны и оттого крайне опасны — по мнению Сантуара.

— А по вашему собственному? — угадала подоплёку Бьен.

Круадевер глянул на девушку с одобрением.

— Я тоже считаю, что каждому колдуну всё-таки необходим присмотр, компетентный наставник, если угодно. По крайней мере, до тех пор, пока не станет ясно, что на улицах города невзначай не объявится нечто чуждовищное… Однако я отвлёкся. Вы близко общаетесь с мадам Альфир?

— Мы познакомились с ней только вчера.

— Но вы знаете, как с ней связаться, — полуутвердительно сказал Круадевер. — Прошу вас, уговорите её прийти в Сантуар и отметиться в реестре Верачет. Это нужно делать раз в месяц — всего лишь Правдиво расписаться в книге учёта. Если мадам Альфир не доверяет служителям Правды, я могу принести книгу, например, сюда. Или туда, где она назначит встречу. Никто из Сантуара не собирается вмешиваться в её отношения с Тортуозами, Кругами и во что ещё она ввязалась.

Он говорил Правдиво.

— Я и не знала, что Сантуар настолько терпим, — пробормотала Бьен.

Неужели она со своими скудными колдовскими познаниями и Вправду погрязла в предрассудках? Или это всё же ловушка? Опять же — в чём тогда заключается смысл этой ловушки? Поймать в один капкан двух зайцев, то есть и хлоссу, и колдунью?..

— Немногие, на самом-то деле, знают об этом, — аксиомант криво усмехнулся. — К сожалению, опасно во всеуслышание объявлять о том, что не-Правдивые существа могут без проблем получить официальное гражданство и поддержку государства. Сами понимаете, люди, мало связанные с этой стороной Правды, могут всё воспринять… неправильно. Поэтому хлоссы, л’утэ, биншш-ит и другие человекоподобные разумные создания даже не догадываются о возможности жить открыто, не прячась по закоулкам.

— Для человека, работающего на Сантуар, вы слишком добры, — насмешливо сказал Рэм.

— Существуют разные способы служить Правде, ситуайен Грандин. Можно, как вы, искать и выявлять Правду, для этого даже не требуется аксиомантия. Можно создавать полезные вещи и Печати, но такая работа однообразна и утомительна. А можно следовать своим путём, исправляя всё не-Правдивое, что встречается в жизни.

Доверия у Бьен к аксиоманту не прибавилось.

— Ясно. Во-первых, вы ищете мадам Альфир. А во-вторых? — спросила она, следя за лицом ситуайена Круадевера.

Он хитро прищурился.

— На прошлой неделе в Сантуар обратилась мадам Одиллия Грандин с деликатной просьбой — найти украденные у неё письма. Она была практически уверена, что это вы их взяли, чтобы её шантажировать. Она откуда-то узнала, что у вас проблемы денежного толка…

— Жозеф Паттер не знал, что она уже обратилась за помощью к вам! — воскликнула Бьен. — И, радея за благополучие хозяйки, выбрал знакомых веритарчеров!

Она едва не расхохоталась. Настолько точное совпадение, что это даже нелепо!

— Подождите, — встрепенулся Рэм, — когда это бабулин дворецкий здесь побывал? Почему ты ничего не сказала?

— И когда бы я успела это сделать, интересно узнать? Ты был очень занят!

Это Рэму крыть было нечем.

— Я предлагаю вам объединить усилия, — закончил ситуайен Круадевер. — Кое-что мне уже удалось выяснить, но мне понадобится ваша помощь.

— Гонораром делиться не будем! — снова влез Рэм.

— О, это совершенно не требуется, ситуайен Грандин, — аксиомант посерьёзнел. — Однако считаю своим долгом предупредить вас: это очень непростое дело.

Бьен восприняла это на свой счёт.

— Мы только начали работать, но это не означает, что мы боимся сложностей! — возмутилась она. — В конце концов, мадам Грандин — наша бабушка! Помочь ей — вопрос не только профессиональной, но и семейной чести!

— Я не оспариваю, ситуайена Грандин, а всего лишь предупреждаю: корни этой истории тянутся на немалую глубину. Поэтому мне нужен напарник, умеющий искажать Правду, а вам нужны знания и… — Круадевер помедлил. — …инструменты. Я готов предоставить вам и то, и другое.

— Всего лишь за помощь? — уточнила Бьен. — Не слишком ли щедро с вашей стороны?

— Вы ещё не знаете, во что я вас собираюсь втянуть, — с мрачным предвкушением констатировал аксиомант и поднялся на ноги. — Поверьте, вам понадобится надбавка.

— А вы надбавите, если нужно? — спросил Рэм. Алчность в нём победила презрение.

— Вы не будете разочарованы, — пообещал Круадевер и снова глянул на часы. — Прошу прощения, вынужден откланяться. Но я скоро вернусь. Вы не против, если Понтик побудет у вас? — спросил он, уже взявшись за ручку двери.

— Какой ещё Понтик? — не понял Рэм.

— Вон тот, — указала Бьен, и её брат, круто обернувшись, едва не вывалился из кресла. — Я не против, если он не станет грызть мебель и портить бумаги.

— Насчет этого не беспокойтесь, ситуайена Грандин. Он воспитанный представитель ежиного Общества.

Стул так и остался стоять у стола.

— Странно всё это, — брюзжал Рэм, развалившись в кресле и крутя в руках трубку. — У него в распоряжении полный Сантуар обученных колдунов. На кой чёрт ему сдалась недоученная ты?

— Ты задаёшь этот вопрос не тому человеку. И огромное тебе спасибо, братец, за высокое доверие! — обиделась Бьен. Пренебрежение к её способностям и умениям её задело.

— Я же о тебе забочусь!

— Выказывай заботу как-нибудь проще!

— И ёж этот… — не унимался Рэм. — А вдруг он заразный?!

— И ты сидишь к нему ближе, чем я. Правда необъятная, дай мне терпения, — пробормотала Бьен.

С момента ухода Круадевера прошло около получаса, и всё это время она обдумывала состоявшийся разговор и так, и этак. Всё сказанное было Правдивым, и именно отсутствие подвоха настораживало веритарчессу. Слишком уж гладко всё выходило. Вот так вот просто аксиомант пришёл, — да, напугал, вызвал практически скандал, зато все сомнения развеял, — кое-что разъяснил, кое-что оставил на продолжение беседы. И если бы он хотел арестовать Бьен, она бы уже сидела в застенках.

Либо просветитель и Вправду был кристально честен, либо искусно не договаривал…

Вполне могло статься, что он решил приглядывать за ней, чтобы она не «выпустила из своего разума не-Правдивых чуждовищ». Но с этим Бьен могла смириться, — пока всё придерживалось в рамках приличий.

При всей своей незыблемости Правда хрупка, податлива и переменчива. Слишком многое влияет на неё. Как и она — влияет на существование всего живого и неживого…

Бьен потёрла виски. Головная боль от напряжённых раздумий начала усиливаться — словно наперекор ясной погоде.

Понтик свернулся клубочком на солнечном пятне на подоконнике и, похоже, прикорнул. Веритарчесса бережно прикрыла ёжика сложенным из бумаги шалашиком.

— Думаешь, замёрзнет? Дала бы уж тогда зверушке шерстяной носок, ему как раз по размеру.

— Если ты не заметил, Солнце припекает, замёрзнуть никому не грозит. Просто у нас очень любознательные соседки, которых, к тому же, поощрили  в их любопытстве.

Рэм напыжился, уловив намёк на свою чрезмерную общительность, и удалился «ненадолго прогуляться» — это означало, что он отправился к Оресту, в жандармерию. Старший брат периодически находил для младшего подработку — проверить досужие сплетни «на Правдивость», помочь старушкам перейти оживлённые улицы, снять кошку с дерева и тому подобные общественно полезные деяния. Хотя общественной благодарностью (зачастую — только ею одной) они и оплачивались, зато неуёмная кипучая энергия Грандинов находила себе применение.

Бьен в отсутствие братьев и посетителей занялась в первую очередь тем, что пришила к пострадавшей блузке собранные за уборкой пуговицы. Затем решила освежить собственную просвещённость — быстренько сбегала в квартиру за сборником сказок, вернулась в офис, устроилась в кресле у окна и открыла книгу наугад, на первой попавшейся странице. Как показывала сама жизнь, Правда часто вела правильным путём или хотя бы давала подсказку, как на него ступить.

Это произошло совсем недавно — а, может быть, давно…

Так начинаются многие сказки.

Однако время не стоит на месте, и если книге, которую вы держите в руках, уже отметилось много лет, значит, эта сказка случилась всё-таки давным-давно.

В далёкой и холодной стране жил могущественный колдун. Называли его Скрупул. Был он угрюм, невысок, неказист, жил в одиночестве — смолоду не женился, а из родни никого не осталось. Главным делом сложного ремесла Скрупула была охота на злобных духов — порождений Стужи, жадных, извечно голодных и стремящихся во что бы то ни стало застудить людей. Каждого пойманного духа колдун заточал в маленькой статуэтке, которую затем запирал в шкатулке на серебряный замок.

Однажды в город, где жил Скрупул, пришла лютая зима, и вместе с нею — Остуда. Даже Солнце, словно испугавшись, пряталось за тучами. Многие дома опустели совсем. Город потемнел от горя. Смех и весёлые песни стихли; остались только рыдания да скорбный шёпот. Выжившие помогали друг другу и осиротевшим детям. Скрупул не остался в стороне: приютил мальчика по имени Эрик и, вскоре обнаружив у него способности к колдовству, взял к себе в ученики.

Пролетели года. Эрик подрос, окреп, перенял ремесло и нрав своего наставника. Был юноша молчалив и нелюдим; он с самого детства винил в своём сиротстве Скрупула, считая, что колдун мог спасти всех остудившихся, но попросту поленился. И за добро юноша отплатил ему чёрной неблагодарностью: злобствуя и завидуя, Эрик в глухую осеннюю ночь выкрал у Скрупула шкатулку и ключик от неё. Спрятавшись в своём закутке, юноша дрожащими от нетерпения руками отомкнул замок.

Духи в фигурках разволновались, почуяв близкую свободу, и начали просить тонкими жалобными голосками:

— Отпусти нас, добрый мальчик! Злой колдун держит нас взаперти, заставляет нас работать, не кормит и не поит! Довольно одной трещинки, и мы сможем улететь!

И ведь они не обманывали… почти. Но Эрик, сам ступивший на путь не-Правды, пожалел их, взял нож и оцарапал каждую фигурку.

Освобождённые духи тут же разлетелись по миру, спеша найти новых жертв. Лишь Л’утэ, самый сильный и злобный дух, решил задержаться и посмотреть, как поступит юный колдунишка-недоучка.

А Эрик, испугавшись содеянного, побросал опустевшие фигурки обратно в шкатулку, запер её и до рассвета вернул всё на место. Однако сделанного не воротишь.

Л’утэ, подпитываясь страхом юноши, вселился в тело Эрика и попытался вытеснить его собственную душу. А Эрик ничего и не понял — почувствовал только, как болит в груди, да в глазах мутнеет, да в голове шумит… Три дня терпел, на четвёртый ослаб и слёг.

Скрупул сразу догадался, в чём причина неведомой хвори ученика. Открыл колдун шкатулку, смотрит — а в голове каждой фигурки трещинка!

Делать нечего, отвести взгляд некуда, — пришлось Эрику сознаваться в содеянном.

— Нет ничего хуже для Правды, чем обманутое доверие, — сказал на это Скрупул. — Дух пробрался в твоё тело, и, когда дотянется до разума, ты умрёшь. Он займёт твоё место. Но тебя ещё можно спасти. Страдания остуженной плоти можно успокоить теплом, изгнать из неё чуждого духа гораздо труднее…