Глава 10. Круг замкнулся

— Где тебя носит?! — напустился Рэм на сестру, едва она переступила порог родной квартиры.

Из возмущения брата Бьен сделала вывод, что он обо всём благополучно позабыл (хотя присутствовал при разговоре с аксиомантом!), а спросить у матери не догадался (или же не успел).

— Я посещала бабушку, как и было запланировано. А где носило тебя, храбрый заступник? Ты снова ловил мышей?

Рэм сложил руки на груди и напыжился.

— Я снова помогал Оресту разобраться с анонимными кляузами! За выходные их набрался целый ящик! И ведь не лень кому-то переводить столько бумаги и чернил, да и времени… А почему ты в моей шляпе?

Бьен повесила пальто на плечики и убрала в шкаф. Упомянутый головной убор отправился на полку.

— Если бы ты не бродил где попало, знал бы.

— Жандармерия — не «где попало»!

— Так и шёл бы служить жандармом, вместе с Орестом.

— А кто же тогда будет твоим напарником? Этот? — Рэм указал на потолок и очень чётко произнёс: — Он приблизится к тебе только через мой труп!

— Какое самопожертвование! — умилилась Бьен. — Ты ведёшь себя прямо как старший брат, ревностно оберегающий честь сестры.

Рэм по-прежнему не улавливал иронию.

— Я и есть твой брат! И кто-то же должен оберегать твою честь! Орест на службе, а я твой напарник.

— Я, знаешь ли, и сама могу за себя постоять.

— Сегодня утром у тебя это не получилось! — Рэм с победным видом приосанился.

— Откуда ты знаешь? А вдруг я выбирала удобный момент и примерялась, как бы половчее превратить этого наглеца в жабу?

Рэм мигом сник.

— А ты… можешь?.. — робко спросил он.

— Не пробовала, — Бьен пожала плечами. — Но это не означает, что не могу.

Она с сомнением глянула на ботинки, раздумывая, придётся ли сегодня ещё куда-нибудь идти, и решила всё-таки переобуться.

— Как прошёл визит? — осторожно спросила мадам Катрина, выйдя из гостиной.

— Лучше, чем ожидалось, — признала Бьен. — По крайней мере, распрощались мы с бабушкой мирно… К слову, о визитах: мама, почему ты пригласила к обеду ситуайена Круадевера? И откуда знала, что он согласится?

— Я спустилась, чтобы позвать вас с Рэмом обедать, но услышала чужой голос и подглядела в замочную скважину. Заодно и подслушала, с кем и о чём ты беседуешь, — ничуть не смутившись, ответила мадам Катрина. Бьен бросило в жар — сколько же матушка успела выяснить из той беседы?! — Уж поставить дополнительный прибор не составляет труда. А добрососедские отношения ещё никому не повредили.

— Замечательно! — в тон ей сказала Бьен. — Значит, мама, ты не будешь против, если однажды ситуайен Круадевер придёт к нам на чай с пирогами?

Рэм вытаращил глаза.

— Он… Тебя… Ты… — прохрипел он и, задыхаясь от нехватки слов, нелепо взмахнул руками.

— Обижаешь, братишка. Я здесь совершенно не при чём. Это наша матушка сумела за одну обеденную беседу внушить просветителю священный трепет к своей выпечке.

Мадам Катрина польщённо улыбнулась. На лице Рэма отразился ужас.

— А теперь, если ты более ничем посторонним не занят, пойдём, рабочий день у нас не нормированный! — добавила Бьен, схватила младшего брата за рукав и потащила за собой на первый этаж.

В офисе она кратко поведала Рэму о визите к мадам Грандин и прочих свежевыявленных подробностях дела.

Поначалу взбудораженный (из-за упоминания роли просветителя, а вскоре и появления оного) юный веритарчер постепенно всё же успокоился и пустился в рассуждения:

— Кто-то лепит из букв личины. И этот кто-то знаком с бабулиным обожателем и мадам Мартой.

— То есть этот кто-то из Общества или доверенных слуг. Человек, имеющий доступ в дома Светлого района, — подчеркнул аксиомант.

«Или не человек», — подумала Бьен, вспомнив о хлоссах.

— Один слуга на примете имеется, — вслух сказала она. — Ситуайен Леларрон, который служит ситуайену Труффари.

— Верно. Нужно будет проверить его, когда представится возможность.

— А почему не прямо сейчас? — встрепенулся Рэм. — Взять его за жабры, и…

— Ситуайен Труффари вхож в Общество. А оно не любит, когда Сантуар проявляет интерес к «уважаемым людям». Если он Вправду причастен к краже писем, мы только спугнём всю группировку, — объяснил аксиомант. — Предлагаю сначала зайти со стороны школ.

— А разве проверка школ никого не спугнёт?

— Вряд ли. Сантуар регулярно осматривает общественные места. В этом нет ничего необычного. Не-Правда часто творится не только в темноте, но и в свете, и на свету, — скаламбурил Круадевер.

Бьен снова подумала о детской драке.

— Светлый район, Светлая улица… — протянула она.

— Обыкновенное совпадение в названиях, — хмыкнув, сказал Рэм. — Везде найдётся что-нибудь, связанное со светом и «просвещением», — он пальцами изобразил кавычки.

Однако Круадевер не улыбнулся. И вкрадчиво спросил:

— Ситуайен Грандин, вам известно происхождение этих названий?

Рэм замялся, и за него ответила Бьен:

— Район назвали Светлым за местоположение на возвышенности. А улице дали название в честь известного учёного, просветителя и аксиоманта Фредерика Свелларси.

Круадевер кивнул и добавил:

— Улица сначала называлась Свелларской, но в народе её чаще называли Светлой, и, в конце концов, её официально переименовали. Это было около тридцати лет назад.

— И что нам это даёт? — вернув ему усмешку, спросил Рэм.

— Кое-что, ситуайен Грандин. Случился забавный казус: в Светлом районе десяток лет тому назад появилась Свелларская улица. Власти Иннакарта выделили крохотный закуток в несколько домов, среди которых — начальная школа имени Фредерика Свелларси. Две школы, названные в честь известного учёного, обе престижные и обе — под покровительством Общества.

Рэм наморщил нос и повторил:

— И что нам это даёт?

— Совпадение в названиях и уже вторая по счёту школа, которую стоит проверить на Правдивость. Чем я завтра же и займусь, — объявил просветитель. — Злонамеренная не-Правда всегда оставляет следы.

Рэм извлёк из тумбочки трубку и принялся вертеть её в руках так, словно прикидывал, как бы половчее стукнуть ею аксиоманта.

Бьен незаметно для Круадевера погрозила брату пальцем. Рэм в ответ оттопырил нижнюю губу.

— А я поговорю с Мелиссой. У нас с ней как раз на завтра назначена встреча, — сказала веритарчесса. — Некто разгуливал, притворяясь мадам Мартой, — следовательно, у неё тоже пропадали письма или документы. Она может подозревать кого-то определённого.

Подозреваемым мог с лёгкостью оказаться и Круадевер: он побывал в домах Грандин и Ажитэ, являлся колдуном и преспокойно общался с не-Правдивыми существами и преступной стороной Иннакарта…

Бьен даже начала сожалеть, что приняла от него инструменты; её и без того не слишком крепкое доверие к Густаву Круадеверу то и дело повисало на тоненькой ниточке.

К Круадеверу — или всё-таки Сантуару?..

— Ваша бабушка быстро и уверенно указала на вас в качестве подозреваемых, — проговорил Густав. — Хотя при этом она потребовала, чтобы до поры об этом не знал никто, только я один. Либо мадам Грандин подстраховывалась, чтобы не опорочить свою фамилию раньше времени, либо всё-таки допускала, что вы невиновны.

Последний вариант понравился Бьен больше.

— Кто-то хотел нас подставить? — предположила она.

— Значит, этому кому-то выгодны проблемы вашей семьи. Только он просчитался: при всём уважении, характер мадам Одиллии Грандин не сахар, однако она не вынесла бы вашу даже подтверждённую вину на всеобщее обозрение.

— Это вы сейчас к чему? — Рэм нахмурился.

— К тому, что мадам Марта может подозревать кого-то из близких и не признается в этом. Или она сама помогает преступникам. Поэтому, ситуайена Грандин, — аксиомант посмотрел Бьен в глаза, — будьте осторожны со словами в беседе с ситуайеной Ажитэ.

— Не учите учёную! — резко бросила Бьен.

И тут беседу прервал стук в дверь.

Понтик, всё это время сидевший на столешнице, просеменил к Бьен, и она машинально пересадила его в ящик стола. Рэм закинул ногу на ногу и напустил на себя величественный вид. Один только Круадевер не шелохнулся.

— Входите! — позвала веритарчесса и, увидев знакомое лицо, натянула вежливую улыбку. — Добрый вечер, мадам Салвин.

Пожелание получилось, признаться, не слишком Правдивым.

У аксиоманта дрогнули губы.

— Добрый вечер, Бьенэма, — церемонно провозгласила соседка и уверенным шагом вступила в офис. Выглядела она в точности так же, как и вчера — домашнее платье,  чепчик, уличные ботинки.

Рэм нехотя выбрался из кресла, освобождая место для посетительницы.

— Мадам, — Круадевер тоже поднялся и поклонился даме, но его приветствие вызвало странную реакцию: старушка шарахнулась от него как чёрт от яркого света.

— Так ты его выследила?! — воскликнула она.

— Кого? — изумлённо спросила Бьен.

— Да вот же! — мадам Салвин, нисколько не смущаясь, ткнула пальцем в аксиоманта. — Это же он обжимался с той девицей, похожей на Мэг!

— Прошу прощения? — Круадевер приподнял брови.

— Я видела вас, ситуайен, не вздумайте отпираться! — торжествующе воскликнула сплетница.

В разуме Бьен вихрем взметнулись предположения, одно противоречивее другого. Рэм уронил трубку.

— Вы видели?! — неожиданно просветитель обрадовался, чем вмиг сбил веритарчессу с мысли. — У этой встречи была свидетельница! Замечательно! — он ловко схватил опешившую мадам Салвин за руки, не давая ей опомниться, усадил в кресло, подвинул стул поближе к ней и сел. — Вы знаете ту женщину?

— Н-ну… Она походила на Мэг Кайе… — промямлила старушка. Впервые, став объектом столь ярко выраженного внимания, она почувствовала себя неуютно.

— Но это была точно не Мэг Кайе, — поспешила уточнить Бьен. — Я проверила.

Круадевер посуровел. Бьен поняла, что он подумал о том же, о чём и она.

Кто-то в то время пребывал под личиной мадам Кайе. Причём очень хорошей личиной, Правдоподобной, поскольку даже Правидение аксиоманта не помогло распознать под нею настоящее лицо.

— Вы с ней незнакомы? А почему тогда с ней целовались? — с жадным любопытством спросила мадам Салвин, озвучив мысль Бьен, и даже подалась вперёд в предвкушении особо пикантной сплетни.

Веритарчесса была уверена, что Круадевер отделается от старухи каким-нибудь общим высказыванием или не станет отвечать вообще (на что имел полное право приличия), но он с удивительной охотой заявил:

— Придётся начать издалека, мадам.

— Я никуда не спешу, — заверила сплетница; глаза у неё заискрились.

— Как вам известно, я переехал в этот дом всего несколько дней назад. Так уж вышло, что в это же время образовалось много работы, пришлось посещать Сантуар даже в выходные, — он принял расслабленную позу. — В воскресенье я поздно возвращался со службы и в проходной встретил молодую симпатичную женщину. Она уточнила мой род деятельности и сказала, что дожидается именно меня, поскольку у неё возник деликатный вопрос, с которым она стесняется обращаться напрямую в Сантуар.

— И полезла с поцелуями, — саркастически сказала Бьен.

— Справедливости ради замечу — не сразу, — Круадевер склонил голову к плечу, краем глаза наблюдая за веритарчессой. Мадам Салвин алчно внимала каждому просветительскому слову. — Я выразил готовность помочь в меру своих возможностей. Ситуайена Правдиво сообщила, что у неё в этом доме есть квартира, но проживает она не в одиночестве, — что также являлось Правдой, — и непрозрачно намекнула, чтобы я пригласил её для разговора к себе.

— Чего вы делать не стали, — снова вставила Бьен.

— Разумеется. Но ситуайена — к сожалению, она не представилась, — настаивала на уединении. Я устал с нею спорить и необдуманно заявил, что в таком случае можно говорить прямо здесь, то есть в проходной. Женщина рассмеялась, и далее последовала сцена, свидетельницей которой вы стали, — Круадевер кивнул старушке. — Мадам, могу ли я попросить вас подробно рассказать, что именно вы видели?

Бьен тоже обратилась в слух. Если настырная соседка что-то от неё утаила…

Но мадам Салвин слово в слово повторила то, что говорила ей. Разве что уточнила, что её наблюдение длилось всего лишь несколько секунд.

— Значит, вы не видели её лица, но по причёске и фигуре в полумраке определили, что это мадам Мэг Кайе? — в голосе аксиоманта прозвучала неприкрытая ирония.

— Похожа на неё, — мадам Салвин гордо выпрямилась в кресле. — Бьенэма при мне спрашивала настоящую Мэг о том, была ли она в то время в проходной. Ответ был отрицательным и Правдивым.

Бьен разобрал смех.

Да старая сплетница же примазывается к делу! И потом каждому встречному-поперечному будет Правдиво рассказывать, как её бдительность и своевременное вмешательство помогли задержать опасную преступницу.

— А что же дальше-то было, ситуайен? — с нетерпением спросила мадам Салвин, глядя на Круадевера.

— Поцелуй не случился, — с улыбкой ответил тот и бросил быстрый взгляд в сторону Бьен, словно проверяя её реакцию. — Потому что изначально был обманкой — на губах красавицы вместо помады было нанесено дурманящее вещество, к которому у меня иммунитет. Неизвестная ситуайена сразу же поняла, что её уловка не сработала, и сбежала под дождь. Судя по всему, она не желала выдавать, которая квартира в доме принадлежит ей.

Правда, от первого до последнего слова.

Бьен медленно выдохнула.

— Почему же вы её не поймали?! — возмутилась мадам Салвин.

— За что мне было её ловить? — Круадевер развёл руками. — На тот момент мне не было известно, что она скрывается под личиной. За чудо-помаду? Следовательно, половину ситуайен со всего Иннакарта можно арестовать за макияж…

Мадам Салвин вскочила на ноги и негодующе прошипела:

— Все вы, мужчины, одинаковы! Иммунитет у вас, как же! Небось надеетесь довершить начатое!

Теперь настала очередь Круадевера опешить. Он даже не сразу нашёлся с ответом:

— Прошу прощения, мадам, что непреднамеренно вызвал у вас такое… впечатление.

Бьен сжала губы, сдерживая смех. Рэм неимоверным усилием воли сохранил внешнюю невозмутимость и наклонился, чтобы подобрать трубку.

Это движение привлекло внимание мадам Салвин.

— Рэм, дружочек, ты что, куришь?! — воскликнула она.

— Нет! — испуганно выпалил тот. — Это вот…

— Мы проводим эксперимент, — Бьен пришла брату на помощь. С соседки станется сболтнуть матушке о пойманном за руку юном «курильщике». Правда, конечно же, выяснится, но несколько неприятных минут обеспечены.

— Что-что? — переспросила старушка.

Бьен готова была поклясться, что мадам Салвин прекрасно расслышала её слова, просто не желала упускать повод для ещё одной, пусть и малозначительной, сплетни.

— Эксперимент, — повторила веритарчесса, лихорадочно пытаясь сообразить, каким ещё образом можно использовать трубку для курения…

Неожиданно в игру включился Круадевер:

— Я намеревался опробовать новую форму аксиомантии, — непринуждённо объявил он. — Можно ли использовать изогнутый сосуд в качестве звукоусилителя.

— И что? — мадам Салвин прищурилась.

— Сейчас и проверим, — Густав обезоруживающе улыбнулся. — Ситуайен Грандин, дуньте в трубку, пожалуйста.

Рэм метнул в него испепеляющий взгляд, но просьбу исполнил.

Внезапно раздавшийся звук был более всего похож на скрежет ножа по стеклу — резкий, пронзительный, пробуравливающий, он разорвал в клочья воздух в комнате, а вместе с ним злосчастный стакан с карандашами и оконное стекло. Присутствующих перекосило.

К счастью, осколки не брызнули, а осыпались мелким песком.

Зато мадам Салвин словно сквозняком вымело.

В наступившей тишине перекатывались и падали на пол карандаши. С улицы потянуло вечерней промозглостью.

— Кажется, я немного перестарался, — ошеломлённо сказал Круадевер. — Прошу прощения, сейчас я всё исправлю.

— Да уж постарайтесь! — рявкнул Рэм и запихнул трубку в тумбочку.

Чтобы вернуть всё к прежнему порядку, аксиоманту понадобилось всего несколько секунд. Бьен дольше собирала с пола раскатившиеся карандаши. Конечно, можно было сделать это гораздо быстрее — с помощью колдовства, но Бьен не хотела прибегать к своим способностям по такой ерунде. Да ещё и при Круадевере; девушке казалось, что он будет наблюдать за ней с раздражающей снисходительностью.

Дверь без стука распахнулась, и в офис стремительно шагнул Тьяго.

— Что у вас тут… — он осёкся, заметив аксиоманта, прочистил горло и нейтральным тоном произнёс: — Полагаю, вы слышали этот странный звук?

— Ещё бы не слышать! — Рэм принялся демонстративно массировать виски.

— У те… у вас тоже лопнуло стекло? — спросила Бьен.

— К счастью, нет, а вот у наших соседок…

Раздался дверной хлопок, по коридору раскатился дробный топот, и через жалкое мгновение Подстрочника буквально швырнули вперёд; он чудом удержал равновесие, проскакав несколько шагов и едва не налетев на Круадевера.

— Чёрт вас побери, что вы тут устраиваете?! — визгливо завопила нарисовавшаяся в проёме блондинка.

Звук получился ничуть не хуже созданного аксиомантией.

— Такие очаровательные девушки — и так выражаются, — Круадевер сокрушённо цокнул языком. — Ситуайены, вы когда-нибудь слышали поговорку: «Помяни чёрта — и он тут как тут»?

Что-то в его спокойном голосе заставило барышню стушеваться.

— Хотите сказать, это чёрт бьёт оконные стёкла?! — она сбавила тон, но очень ненамного.

— Очень даже может быть, если вы позволяете себе так выражаться, — с каменно-серьёзным лицом согласился просветитель. — Ситуайена Грандин, прошу вас взять инструменты и следовать за мной.

«Что-то вы много стали на себя брать, ситуайен Круадевер», — подумала Бьен и мысленно сделала ещё одну пометку насчёт того, чтобы ему досадить. Тем не менее, она послушно достала из сейфа свёрток с инструментами и вышла в коридор.

Рэм, естественно, увязался следом. Тьяго сделал то же самое, но гораздо незаметнее.

Рекламщицы, разом утратив всю свою воинственность, ринулись к себе, опередив всех.

У них рассыпалось только окно; видимо, звук, вырвавшийся из веритарчерского офиса, зацепил ближайшее стекло и рассеялся в воздухе. Ворвавшийся холодный ветер шаловливо шуршал бумагами на столе; шатенка, взвизгнув, бросилась их укрощать.

Бьен пересекла комнату, выглянула в проём и убедилась, что больше ничьи окна не пострадали.

— Будьте аккуратнее, — сквозь зубы процедила блондинка и словно бы невзначай задела веритарчессу плечом.

— Не сомневайтесь, всё будет в порядке через несколько минут, — отозвался Круадевер, оглядывая помещение, шагнул в сторону, переступив лист бумаги, и протянул руку. — Ситуайена Грандин?

Бьен передала просветителю свёрток, наклонилась, чтобы подобрать небольшую улетевшую бумажку, оказавшуюся неровно обрезанной фотографией, перевернула её и на мгновение замерла.

На чёрно-белом изображении красовалась отлично узнаваемая Медея Альфир. В том самом виде, в котором приходила к веритарчерам, — берет на пышных кудрях, серьги-диски, пальто… и сфотографировали её из окна офиса рекламщиков — Бьен распознала угол соседнего дома.

— Благодарю! — шатенка торопливо выхватила у веритарчессы фотографию и сунула к бумагам. —  Ситуайен, вы…

— Ах, да, прошу прощения, — аксиомант освободил бумагу, взял из свёртка коробочку с иглами, извлёк одну, всё остальное вернул Бьен и быстрым движением восстановил окно.

Бьен заметила, что он воткнул иголку в щёлочку оконной рамы.

— Это ещё зачем? — с подозрением спросила всё та же блондинистая рекламщица, не сводя глаз с Круадевера.

— Затем, чтобы к вам ни один чёрт не смог пробраться, — он улыбался так приторно, что даже ребёнок заподозрил бы неладное. Хотя сказанное было Правдой.

— Благодарим, но вам совершенно не стоило себя утруждать! — пропела рекламщица, быстрым шагом подошла к окну и вытащила иглу. — И чужого нам не нужно!

Последняя фраза прозвучала не совсем Правдиво.

Круадевер молча забрал иглу, зажал её в кулаке, поклонился и направился к выходу. Бьен поспешила следом. Неприкаянно мявшиеся в коридоре Рэм и Тьяго слаженно нырнули в офис веритарчеров.

Рекламщицы с грохотом захлопнули дверь сразу за спиной Бьен.

— Чёрт знает что, — с чувством заявил Рэм и плюхнулся в кресло.

— О, чёрт-то как раз и знает, — странно слабым голосом проговорил Круадевер, опускаясь на стул.

Бьен глянула на просветителя и чуть не уронила футляр с инструментами.

Круадевер невидяще уставился в одну точку, держа у груди левую руку, по-прежнему сжатую в кулак. По лицу разливалась бледность, особенно заметно побелели губы.

— Что с вами?! — воскликнула Бьен.

— У вас найдётся чистый лист бумаги? Подставьте под мою руку.

Бьен метнулась к столу, положила свёрток и выполнила требуемое.

Круадевер медленно разжал пальцы.

Его ладонь была покрыта загустевшей кровью, будто плёнкой. Вниз скатились всего три тёмные капли, за ними — окровавленная игла.

— Что это?! — выпалил Рэм.

— Не-Правдивость, — Круадевер сглотнул и заговорил быстрее: — У них и Вправду побывал чёрт. Не трогайте иглу голыми руками, только через бумагу или ткань. Воткните её в древесину. Этот лист сожгите, а пепел развейте.

Рэм осторожно взял иглу своим носовым платком и воткнул в столешницу. Бьен распахнула окно, Тьяго достал из кармана зажигалку и поджёг бумагу. Ветерок мгновенно унёс хлопья пепла.

Круадевер, откинулся на спинку стула, держа руку на весу, и глубоко, размеренно дышал. Румянец постепенно к нему возвращался.

Подстрочник ненадолго вышел, вернулся с бутылочкой обеззараживающей жидкости и рулончиком бинта. Бьен принялась обрабатывать аксиоманту ладонь и обнаружила, что в коже не прокол, как ожидалось бы от колющего предмета, а глубокий порез, идеально прямой и по длине равный игле, как будто она на мгновение превратилась в очень узкую бритву.

— Что это такое было? — резко спросила веритарчесса. — И что теперь делать с иглой?

— Ничего. Я сам всё сделаю, ситуайена, главное, не прикасайтесь к ней, —  ответил аксиомант. — В соседнем офисе побывал чёрт — возможно, и не один, и эти девушки об этом знают. Более того — они выслеживают мадам Альфир. Я тоже обратил внимание на фотографию, а ещё успел прочитать кусочек документа на полу, — пояснил он. — Вы заметили, как забеспокоилась светловолосая барышня? Она знает, для чего нужно ушко в игле, и поэтому постаралась от неё избавиться, чтобы мы не смогли ничего подслушать.

Это «мы» Бьен почему-то понравилось.

— Но почему вы так поранились? — спросил Рэм. — Разве можно так пораниться об иглу?

— Если иглу заколдовать, о неё можно и не так пораниться, — Круадевер слабо усмехнулся. — Проще всего искажать Правду через прямое соприкосновение с предметом.

— Рекламщица — колдунья, — прошептала Бьен.

— Не совсем, ситуайена Грандин. Она — ведьма биншш-ит.

— Получается, она выдала себя колдовством! — воскликнула веритарчесса.

— А кто говорит о том, что она себя выдала? — хладнокровно уточнил аксиомант и прищурился. — Только вы.

— А вы?! — возмутилась такой наглой подставой Бьен.

— А я могу сказать одно: судя по тому, что она применила колдовство открыто, она зарегистрирована в реестре Верачет. И если я попытаюсь предъявить ей обвинение в неправомерном применении колдовства, она с лёгкостью отмахнётся от всего. Ведь первоначально именно я, без официального приглашения на беседу, разбил окно в их офисе, а затем продемонстрировал намерение подслушивать, опять-таки, не предъявив для этого законных оснований.

— Значит, то, что они пытались подслушивать нас, основанием не послужит?

— Возможно. Вы поймали их на подслушивании? — насторожился Круадевер.

— Не совсем, — и Бьен кратко рассказала о том, как утром застукала темноволосую продажницу за подглядыванием в замочную скважину.

Круадевер покачал головой.

— Боюсь, здесь тоже ничего не получится доказать. Она засмущается и скажет, что подглядывала из любопытства, за что готова принести извинения. И это будет Правдой — не придраться.

— А что насчёт фотографии Медеи?!

— Это уже гораздо интереснее… но, как вы сами понимаете, мадам Альфир в настоящий момент не отмечена в реестре, представляет собой потенциальную угрозу гражданам Иннакарта и разыскивается, причём не только Сантуаром. К вам она обратилась за помощью, и вы согласились… следовательно, вы — её соумышленники.

— А вы — наш соумышленник, — язвительно вставил Рэм.

Просветитель с вымученной усмешкой развёл руками.

— Рискну предположить, что биншш-ит назначена Сантуаром одной из наблюдательниц, каковых множество по всему Иннакарту. Поэтому у них есть фотоаппарат, и фотография была сделана в целях проверки. Поскольку вы дали Правдивое обещание помочь мадам Альфир, единственное, что я сейчас могу вам посоветовать, — не торопитесь с выводами. Или, ситуайена Грандин, есть ещё один неплохой вариант: вы, — он указал на веритарчессу, — можете посетить рекламщиц и задать им прямой вопрос. Чем чёрт не шутит, — вдруг получите простой и Правдивый ответ?

— Хорошо, я попробую… завтра, — медленно ответила Бьен.

Она знала лучше многих: если собираешься спрашивать биншш-ит о чём-либо (и значительность вопроса не играет никакой роли), с пустыми руками к ведьме лучше не являться.

— Если вам понадобится помощь, ситуайена Грандин, обращайтесь, — сказал Тьяго, ловко опередив Круадевера, намеревавшегося сказать то же самое, и подмигнул Бьен.

— Благодарю, ситуайен Рузэ, — церемонно ответила веритарчесса.

Подстрочник улыбнулся, пожелал всем приятного вечера и удалился к себе. Едва за ним закрылась дверь, в ящике стола требовательно зашуршало. Бьен бросилась освобождать Понтика.

— Благодарю, — Круадевер бережно принял у девушки ёжика, забинтованной рукой забрал иглу, подцепив её так, чтобы соприкасаться с ней только через бинт. — Нам с маленьким соглядатаем тоже пора откланяться.

— Подождите минутку, ситуайен Круадевер! Позвольте задать вам один вопрос, — торопливо окликнула Бьен. Аксиомант остановился и внимательно посмотрел на неё. — Что за вещество в качестве помады использовала та женщина?

Круадевер кашлянул и негромко, но отчётливо произнёс:

— Экстракт этчетамии.

— И у вас иммунитет к этчетамии?!

— Это уже второй вопрос, — съязвил просветитель. — А вам, благовоспитанная ситуайена, известно, что это такое?

— Я в первую очередь веритарчесса. И да, известно, — Бьен наставила на просветителя карандаш. — А вы мне не дали ответа.

— Да, у меня специально выработанный иммунитет к веществам подобного сорта. Служба обязывает, знаете ли, — Круадевер помедлил и, понизив голос, добавил: — Вам стоит знать про этчетамию ещё кое-что.

— Что же? — ехидно спросила Бьен, ожидая, что он сообщит о доставке этчетамии баклажанной контрабандой.

Но аксиоманту удалось удивить веритарчеров:

— Благодаря некоторым свойствам этчетамию используют при изготовлении косметических средств, красок и чернил.

Бьен мгновенно сложила головоломку.

Чернила — тот, кому они нужны, то есть колдун-чертëжник. Чертёжник был на службе у Тортуозов-контрабандистов и сбежал; с равной вероятностью может быть как живым, так и мёртвым. Медея, которая сбежала вместе с колдуном, попутно украла у мужа контрабандистские контакты на поставку этчетамии.

Даже если чертёжник, о котором рассказывала мадам Фрайду, и Вправду мёртв, чернилами может воспользоваться и другой умелец. А уж найти такого, в особенности организации, подобной Тортуозам, не составит труда. Но сначала им нужно изготовить запас чернил, то есть вернуть контакты… а для этого разыскать Медею.

Круг замкнулся.