Глава 20. Черепахи подождут

Вечером в саду музыка, разговоры, дети играют, дядя Слава танцует с тетей Ритой. Оксана и Ирина сидят рядом и смотрят на что-то в телефоне Оксаны - проекты, наверное. Петр и Геннадий курят у забора и явно нашли общий язык. Папа обнаружил бабушкину библиотеку и теперь счастлив.

Мама подходит ко мне.

- Пирог кончился, - говорит она.

- Какой?

- Оба. Твой и мой.

- Это хорошо.

- Это очень хорошо. - Она обнимает меня - просто, по-мамински. - Ты счастлива?

Я смотрю на стол. На людей. На бабушку, которая разговаривает с Леной. На папу в библиотеке. На Макса - он стоит с дядей Славой, слушает какую-то историю, и я вижу его профиль - расслабленный, живой.

- Да, - говорю я.

- Хорошо, - говорит мама. - Тогда я спокойна.

Вечером, когда гости расходятся, мы с Максом сидим в саду. Навес, остатки свечей, пустые бокалы. Сад тихий - октябрьский, с запахом земли и последних цветов. Где-то в доме еще слышны голоса - бабушка прощается с дядей Славой.

Я сижу, он рядом. Его рука у меня на плече.

- Макс.

- Что.

- Твоя мама и Оксана обменялись номерами.

- Я видел.

- Это хорошо или странно?

- Хорошо, - говорит он. - Давно должно было быть.

- Папа взял у бабушки три книги.

- Я заметил.

- Она сама предложила.

- Бабушка любит людей, которые читают.

Я смотрю на сад. На цветы - свои, которые я расставляла вчера. Хризантемы на каждом столе. Бабушка не возразила. Бабушка сказала «хорошо».

- Макс.

- Что.

- Она сказала - живую, настоящую.

- Да.

- Это был лучший комплимент.

- Я знаю.

- Ты не обиделся?

- За что.

- Ну, она могла бы сказать красивую или умную или что-то...

- Нет, - говорит он. - Живую - правильно. Ты живая. Это первое, что я понял. Еще на свадьбе Кати.

- Когда я облила тебя шампанским?

- До этого. Когда ты говорила про хризантемы.

Я смотрю на него.

- Ты злился.

- И думал: какой живой человек.

- Это было оскорбление или комплимент?

- Тогда - удивление. Сейчас - ответ на все.

Я смотрю на него. На этот профиль - не закрытый, не с жалюзи. Просто Макс. В октябрьском саду, с рукой на моем плече.

- Макс.

- Что.

- Мы нарушили все пункты договора.

- Все, - соглашается он.

- Пункт один - никаких настоящих чувств.

- Нарушен.

- Пункт два - раздельные спальни.

- Нарушен.

- Пункт три - минимальный публичный контакт.

- Нарушен сразу.

- Пункт четыре - полгода и развод.

- Не будет.

- Пункт пять.

- Какой был пятый?

- Не помню, - говорю я.

- Я тоже.

Я смотрю в сад.

- Договор был плохой, - говорю я.

- Ужасный, - соглашается он.

- Надо было лучше составлять.

- Или не составлять вообще.

- Тогда бы ничего не было.

- Было бы, - говорит он. - Позже. Другим способом.

- Ты уверен?

Он смотрит на меня.

- Соня. Ты облила меня шампанским на чужой свадьбе и объяснила про японскую геральдику, - вздыхает. - Я бы нашел способ.

Я смотрю на него. Потом смеюсь - тихо, в его плечо. Он подхватывает.

Домой мы приезжаем поздно. Квартира темная - только ночник в коридоре. Плющ на стене. Вася на подоконнике - цветет третий раз, это уже просто хвастовство с его стороны.

Я снимаю туфли. Смотрю на плющ.

- Привет, - говорю я ему.

- Он тебя не слышит, - говорит Макс из коридора.

- Слышит. Просто не отвечает. Это у него характер такой.

- Как у тебя.

- Что?

- Ничего.

Я иду в комнату. Останавливаюсь у кровати. Смотрю в потолок. Белый. Чистый...

Ой!

Маленькое темное пятно в левом углу. Небольшое, округлое, с одним вытянутым краем. Я смотрю на него.

- Макс.

- Что.

- Потолок.

Он входит. Смотрит вверх.

- Я сказал, что придумаю.

- Это откуда?

- Кофе, - говорит он. - Я уронил чашку. Брызги долетели.

- До потолка?

- Ну… я сильно уронил. Фррррр…

Я смотрю на него, качаю головой. Сильно уронил? Ну-ну. Потом перевожу взгляд на пятно. Округлое. С вытянутым краем. Похоже на...

- Антарктида, - говорю я.

- Или Австралия.

- Нет. Антарктида. У Африки был рог носорога. У этой - вот тут - похоже на шельфовый ледник.

- Ты видишь ледник в пятне от кофе.

- Я вижу то, что хочу видеть.

- Знаю, - говорит он.

Берет меня за руку.

Утром я просыпаюсь первой. Лежу и смотрю в потолок. На Антарктиду. Рядом - Макс. Спит. Волосы взъерошены - всегда только так, только когда по-настоящему спит. Дышит ровно.

Я лежу и не двигаюсь.

Думаю: два месяца назад я стояла в студии с кактусом и списком вариантов - лотерея, олигарх, ограбление банка, почка. Думаю: потом пришел человек с платком и сказал «мне надо жениться» таким голосом, как будто это рабочий вопрос, который нужно решить.

Думаю: плющ дорос до третьей стены. Вася цветет. На потолке - Антарктида. Пульт лежит на правом подлокотнике. Я больше не перекладываю.

И тут - вибрация. Телефон на тумбочке.

Смотрю. Бабушка. Сообщение. В семь утра. Открываю.

«Когда внуки?».

Я смотрю на сообщение. Потом на Макса. Он открывает один глаз.

- Бабушка? - спрашивает он.

- Откуда знаешь?

- Семь утра. Кто еще.

- Она спрашивает про внуков.

Сопит, закатывает глаза.

- Что написать? - спрашиваю я.

Думает секунду.

- Напиши: «черепахи подождут».

- Она обидится.

- Она не обидится. Она засмеется.

Я пишу. Отправляю. Три секунды. Пять. Десять.

Ответ: «Ладно. Но черепахи нервничают».

Я показываю Максу. Он смотрит. Смеется - тихо, сонно, в подушку. Я кладу телефон. Ложусь обратно. Смотрю в потолок - на Антарктиду, разрисованную полосами от октябрьского света.

- Макс.

- Что.

- Мы нарушили все правила.

- Все.

- И что теперь?

Он поворачивает голову. Смотрит на меня. Свои фирменным взглядом: "я смотрю на тебя и перестаю думать о том, что делал".

- Теперь живем, - говорит он.

Вот так вот просто и без лишнего.

«Живем», - думаю я.

- Ладно.

И это слово - наконец, после всего что было и перед всем что будет - означает именно то, что должно.

«Ладно»...___________________Ну вот и закончилась еще одна наша с вами история.Кажется, она получилась очень милой и забавной.Буду рада если поделитесь вашим впечатлением.Я такая счастливая делаюсь, когда читаю ваши комментарии!Почти как Соня от своей Антарктиды.Ну или бабушка от черепах:))