Глава 23. Агент 007

Понедельник начался с тревожного предчувствия.

Марк собирался в клинику в непривычной тишине. Он дважды переделывал узел галстука, забыл на столе свой идеальный эспрессо и поцеловал Леру в макушку как-то слишком отстраненно.

— Всё нормально? — сонно спросила она, кутаясь в его футболку.

— Да. Просто сложный пациент, — Марк отвел взгляд, проверяя карманы пальто. — Буду поздно. Вещи пока не собирай, я сам разберусь с риелтором. Не забивай себе голову.

Как только за ним закрылась дверь, Лера нахмурилась. «Не забивай себе голову» — это худшее, что можно сказать человеку с богатым художественным воображением.

К полудню творческий процесс окончательно застопорился. Иллюстрация для детской сказки не шла: вместо доброго волшебника у Леры упорно получался хмурый мужик с чертами лица Марка, который угрожал зайцам скальпелем. Бросив стилус, она решила спуститься в пекарню на первом этаже за круассаном и кофе — углеводы всегда помогали ей думать.

Накинув безразмерный тренч поверх спортивных штанов и нацепив темные очки (исключительно чтобы скрыть отсутствие макияжа), Лера вышла во двор-колодец.

И тут же резко шагнула обратно в тень арки.

Прямо у их подъезда стоял черный, тонированный до состояния гудрона внедорожник. А рядом с ним, нервно сминая в руках шапку, переминался их старый знакомый — риелтор Аркадий Петрович.

Лера затаила дыхание. Окно внедорожника медленно поползло вниз. Из салона не доносилось ни звука, но Аркадий вдруг весь подобрался, словно школьник перед директором.

— Я всё передал, как вы велели, Эдуард Викторович, — залебезил риелтор. — Дал им две недели.

Голос из машины прозвучал глухо, но Лера, прижавшись спиной к холодной кирпичной стене арки, отчетливо уловила ледяные, режущие интонации:

— Две недели — это слишком долго. Мне плевать на их неустойки. Лебедев должен освободить квартиру до этой пятницы. Если он будет упрямиться и качать права, создайте ему условия, непригодные для жизни. Отключите воду, электричество, устройте потоп. Мне нужен этот дом пустым. У него завтра важная операция, ему нужна тишина перед ней? Вот и отлично. Устройте ему ад.

Лера почувствовала, как по спине побежал липкий холодок. Это была не просто продажа здания. Это была целенаправленная травля. Кто-то очень богатый и влиятельный хотел вышвырнуть именно Марка, причем так отчаянно, что был готов на откровенный криминал.

Внедорожник плавно тронулся с места, обдав Аркадия Петровича выхлопными газами, и медленно выехал со двора.

Лера даже не заметила, как ее рука сама потянулась в карман тренча. Телефона там не оказалось (она забыла его на зарядке), зато пальцы нащупали маленький походный блокнот и огрызок карандаша.

«Я же иллюстратор», — мстительно подумала она.

В несколько быстрых, резких штрихов Лера набросала по памяти профиль человека, который на секунду мелькнул в приоткрытом окне машины: тяжелая челюсть, глубоко посаженные глаза, характерный шрам над левой бровью. Запомнила она и три цифры номера: 777. Банально, но красноречиво.

Забыв про круассаны, она пулей взлетела на свой четвертый этаж.

Вечером Марк повернул ключ в замке, чувствуя, как от усталости гудят ноги. День в клинике был адским, а мысли о загадочном сообщении не давали покоя.

Он открыл дверь и замер.

Посреди гостиной, прямо на том месте, где раньше проходила граница из желтого скотча, стоял мольберт. Но вместо холста к нему был прикреплен огромный ватман.

На ватмане царил организованный хаос, достойный лучших детективных сериалов: по центру красовался мастерски выполненный угольный портрет незнакомца со шрамом. От него тянулись красные нитки (Лера не нашла ниток и использовала красную пряжу) к надписям: «Внедорожник 777», «Аркадий-крыса», «ПЯТНИЦА», «Угроза операции!!!».

Сама Лера сидела на полу по-турецки, сжимая в зубах колпачок от маркера. Увидев Марка, она вскочила, выплюнула колпачок и ткнула маркером в портрет.

— Доктор Лебедев, у нас проблемы, — безапелляционно заявила она. — И это не инвесторы из-за рубежа. Тебя заказали. Ну, в смысле, твой переезд. Кто такой Эдуард Викторович со шрамом и почему он хочет сорвать твою завтрашнюю операцию?

Марк медленно закрыл входную дверь. Он перевел взгляд с Леры, перепачканной маркером и решимостью, на ватман. Его лицо побледнело.

Он подошел ближе, вглядываясь в угольный портрет.

— Ты... ты где его видела? — хрипло спросил он, касаясь пальцами бумаги.

— Утром. Во дворе. Он угрожал Аркадию. Сказал выжить нас до пятницы. Марк, ты его знаешь?

Марк тяжело оперся руками о край мольберта и опустил голову.

— Знаю, — глухо ответил он. — Это Эдуард Сафонов. Отец того самого парня, который умер на моем операционном столе полгода назад. И он всегда считал, что в его смерти виноват именно я.

В комнате повисла оглушительная тишина. Лера выронила маркер, и тот с тихим стуком покатился по паркету.