Глава 11

Я вышел из «Марины» с чувством лёгкой обречённости — уже примерно понимал, что будет дальше. Не конкретно у Матео, правда, — рыбак умеет подвесить интригу, — а по пути к нему. Солнце вовсю припекало, стоял прекрасный погожий и что важнее всего — туристический день. А за моей спиной тем временем, чеканя шаг, шуровала гвардия во главе с Голубем. Сверкающие кирасы, плюмажи, алебарды. Как с такой красотой не сфотографироваться?

Правильно. Никак. Мы не прошли и ста метров, как нас остановила первая группа туристов. Семейство из Германии сперва восторженно уставилось на гвардейцев. Затем началось робкое преследование. Затем преследование неробкое. В конце концов лысый глава семейства перегородил нам путь и буквально принудил мою охрану к фотосессии.

Гвардейцы, наученные горьким опытом и законами города, которые строго-настрого запрещали шарахнуть гостя Венеции наотмашь алебардой, остановились и позволили щёлкать себя с разных ракурсов.

Я тоже не остался без внимания. Ко мне подбежал молодой парнишка азиатской внешности, схватил меня за руку и начал махать другой рукой женщине с телефоном, — предположительно матери. Та очень сильно извинилась за поведение отпрыска, но снимок всё же сделала. Артуро Маринари — ресторатор, префект Дорсодуро, ВРИО Дожа, а теперь ещё и достопримечательность.

Следующие двадцать минут мы, по сути, практически не тронулись с места, потому что каждые десять минут нас останавливали новые туристы. Кто-то фоткался с гвардейцами, кто-то с Голубем, кто-то со мной. По ощущениям мой путь к хижине Матео напоминал бег по болоту в сапогах на вырост. И я уже было дело начал уставать от этой бесконечной фотосессии, как меня вдруг осенило: я ведь могу извлечь из неё выгоду.

На ухо синьору Голубю я шепнул, что с этих пор просто так мы не фотографируемся. И каждый, кто хочет получить внимание от гвардейцев, обязан сперва взять визитку «Марины». Получилось в итоге просто прекрасно. Туристы с радостью соглашались, хватали карточки и обещали вечером обязательно зайти на ужин.

В какой-то момент я понял, что рекламный ход с перебором хорошо. Визитки разлетались с невероятной скоростью и спустя полчаса я раздал все двести штук. На самом деле тащил их с собой, чтобы оставить соседу Матео — синьору, который торговал на набережной креветками, которые туристы щёлкали как семечки. Но… что ни делается, всё к лучшему, наверное.

— Ладно, — сказал я сам себе. — Успеется.

Долго ли, коротко ли — дошли. Матео сидел на пороге своей хижины и несмотря на жару потягивал из кружки что-то дымящееся.

— Артуро.

— Матео.

Рукопожатие свершилось и можно было перейти к главному:

— Что ты хотел мне показать?

— Заходи…

Как-то мы с ним сегодня оба оказались немногословны. Жара, наверное? Не суть. Суть в том, что Матео провёл меня в хижину, в комнату на первом этаже, по центру которой стоял здоровенный аквариум. И что хочется сразу отметить? Для разнообразия, сегодня синьор Жанлука был абсолютно голым и даже напоминал обычную, нормальную рыбину.

— Давай, Жанлука, — Матео наклонился и костяшкой указательного пальца постучал по аквариуму. — Говори. Что ты хотел рассказать синьору Маринари?

Тунец в ответ начал медленно плавать по аквариуму туда-сюда, будто важный чинуша, что перед принятием решения расхаживает по кабинету. Затем Жанлука остановился. Замер, будто бы собираясь с мыслями. Зажмурился и…

— Блюк…

…выпустил изо рта здоровенный пузырь. Пузырь всплыл. Пузырь лопнул.

— Так…

— Ну вот! — со знанием дела указал Матео на своего другана. — Видишь?

— Что вижу?

— Всё!

— Ну… стоит признать, информация не самая простая к освоению, — сказал я.

А тем временем тунец, будто серьёзный мыслитель, задумчиво уставился в окно. Задумчиво и загадочно, само собой.

— Матео, — обратился я к рыбаку. — А не мог бы ты расшифровать мне это послание?

— Артуу-у-у-уро, — с улыбкой протянул Матео. — Ну и как я это, по-твоему, сделаю? Я же не рыба. Рыбы булькают, а мы с тобой люди.

— Э-э-э…

— К тому же я косноязычен. Есть такой грешок за мной, к чему скрывать? Как Жанлука речи задвигать не умею. Ну да ладно…

«Ну да ладно». После этой фразы у меня сложилось чёткое впечатление, что Матео заразился дегенеративным расстройством личности от синьора Контарини или ребят из Лиги Свободных Людей, — или как их там называли? То есть… бросай все дела, Маринари, беги сюда, посмотри, как тунец выпустит изо рта пузырик, а потом — «ну да ладно». Просто сказка. Однако:

— А теперь поплыли, — сказал Матео.

— Куда? — уточнил я. — В страну булькающих рыб?

— Почти, — загадочно улыбнулся рыбак.

После мы вышли из лавки и всем составом загрузились на большой баркас. Голубь, правда, долго сопротивлялся и говорил, что ему с гвардейцами без прямого указа Дожа на воду нельзя. Особенно в нейтральные воды, где у них заканчиваются полномочия. Но… как ВРИО я прожал эту затею именно тем нехитрым тезисом, что я ВРИО.

Мы отчалили. Я тут же застолбил себе гамак на корме, разделся по пояс, залез в него и пока суть да дело начал отдыхать изо всех сил. Ну а тем более, что плыли мы долго. В какой-то момент я совершенно потерял счёт времени, зевнул, поднял взгляд к небу и аж выругался. Вместо солнца — луна, вместо чаек звёзды, и явно что наступила ночь.

— Я уснул, что ли? — пробормотал я себе под нос, а затем решил уточнить: — Матео⁈

— Да⁈

— Сколько времени⁈

— Полдень!

— Э-э-э…

Стоило мне моргнуть ещё раз, как морок куда-то подевался. Снова солнце, снова чайки, снова всё та же жара. Не выспался, что ли? Наверное. Вот и привиделось чудо чудное.

— Что ж…

Закрыв глаза, я решил продолжить отдыхать, покуда есть время. Дремал, а заодно принимал солнечные ванны — так, глядишь, скоро совсем за своего среди итальянцев походить буду. И вдруг… рядом, буквально метрах в десяти, раздался волчий вой. Протяжный, тоскливый, такой от которого по спине пробегают мурашки, даже если ты не дичь.

— Матео! — крикнул я. — А в море водятся волки⁈

— Ну конечно же водятся, Артуро!

— А какие⁈

— Морские!

— А серые⁈ — уточнил я. — Шерстяные такие, которые на четырёх лапах бегают и воют на луну⁈

— Нет! — ответил рыбак. — Такие волки в море водятся, только если съесть грибную лазанью, в которую добавил не тех грибов! Тогда в море не только волки будут водиться, но и рыба-стамеска!

— Ага, — тут я решил, что этот разговор стоит свернуть, потому что сегодня Матео заставляет меня чувствовать себя идиотом. — Спасибо!

Я снова растянулся в гамаке и закрыл глаза, наслаждаясь солёным морским ветерком. И буквально тут же над ухом раздался крик чайки. За криком — смех. Да-да, именно такой, мультяшно-чаечный, которого он настоящих чаек из плоти и крови вместо пикселей точно не дождёшься.

— Не-не-не-не, — сказал я сам себе, покрепче зажмурив глаза. — Это всё провокация…

Однако:

— Артуро! — вдруг заорал Матео. — У тебя чайки китель воруют! Ты что там, уснул⁈

Я аж подскочил. Две здоровенные, жирные чайки и впрямь утаскивали мой китель. Судя по хохоту — сугубо из хулиганских побуждений. Схватив весло, я разогнал птиц, вернул одёжу, и от греха подальше остаток пути провёл в кубрике. Ну его, как говорится, к чёрту.

В какой-то момент через иллюминатор я заметил, что небо начало темнеть. Но только уже по-грозовому. По-настоящему то бишь. Следом баркас резко накренило, и выскочив на палубу я понял, что Матео завёл свою посудину прямо в чёрный-чёрный водоворот. Огромный, страшный, метров сто в диаметре, он кружился прямо посередь венецианской лагуны, ну а мы, — то есть баркас, — крутились по его кромке будто непотопляемый кусочек пенопласта, который кто-то шутки ради решил смыть в унитаз. Из центра воронки прямо в небо били сгустки тёмных эманаций, и:

— Вот, — сказал я. — Вот это всё мне, конечно, гораздо понятней…

— Видишь, да⁈ — перекрикивая грохот воды крикнул Матео.

Тут баркас немножко закружило, и водоворот начал потихоньку нас проглатывать. Поэтому Матео метнулся обратно к себе в рубку и схватился за штурвал. Я, понятное дело, последовал за рыбаком.

— Мы когда с Жанлукой в карты играли, — невозмутимо сказал рыбак, — нашли вот эту штуку.

— Ага, — кивнул я. — Если ты думаешь, что я сейчас спрошу, как вы могли играть в карты и найти в десятках километров от Венеции чёрный водоворот, то ты ошибаешься. Ничего такого я спрашивать не буду, понял? У меня тоже такое бывает.

— Серьёзно? — удивился Матео. — Расскажешь?

— Нет, — я был категоричен. — История не для каждого.

— Ну да, точно, — согласился рыбак. — Такие истории лучше держать при себе, иначе подумают, что ты ненормальный…

Что ж. Дальше я оставил Матео держать курс, а сам вышел на палубу. Присмотрелся к водовороту и ещё разок оценил ситуацию. Прямо из воронки в небо, будто дым от костра, уходили огромные сгустки тёмной энергии. Просто аномалия? Вряд ли. Что-то мне подсказывало, что вся эта воронка — портал, открывшийся над древним затонувшим храмом.

Но! Это неточно, и надо бы провести хотя бы парочку экспериментов. А потому я взял канат и, недолго думая, выпрыгнул за борт. Повис в воздухе, держась за верёвку, сунул свободную руку прямиком в чёрную воду и:

— Ать-с-с-с! — тут же её одёрнул.

За те мгновения, что мы с этой странной субстанцией были в контакте, у меня сложилось недвусмысленное чувство, что кто-то или что-то вытягивает из меня саму душу. Холод, пустота, отчаяние, злость — полный набор негативной энергии. Однако «обжёгшись», я машинально активировал позитивную защиту и направил в руку целую кучу энергии. Что характерно, истратил половину своего запаса, но… эффекта добился. Вода в месте касания просветлела и на мгновение стала прозрачной. Потом, правда, эта ложка мёда практически моментально растворилась в бочке дёгтя, и водоворот особо ничего не заметил.

— Вот это мощь, — пробормотал я, вылезая обратно на палубу.

Чтобы очистить всё это место разом, нужно разом накормить половину Европы, да так чтобы люди ахнули и завизжали от восторга. Срезать с них позитив и пустить в дело. И задачка эта, мягко говоря, невыполнимая.

Резюмирую: веселье продолжается. А теперь помимо прочего мне нужно ещё и с этой штуковиной бороться. Она же расширяется? Расширяется же ведь?

— Матео, — я зашёл обратно в рубку. — Ты же был здесь вчера, верно? Насколько сильно увеличилась воронка?

— Э-э-э… вчера я тут не был, — ответил рыбак.

— Позавчера?

— И позавчера не был. И даже поза-позавчера.

— А когда же?

— Примерно год назад, — ответил рыбак и оценивающим взглядом глянул на водоворот. — Ну слушай… вроде бы не увеличилось ничего.

И вот главный вопрос, который поглотил меня от и до — чем бы мне ударить Матео? Воронка существует уже как минимум год, и он молчал об этом всё время.

— А ты пытался кому-то рассказать о своей находке? — уточнил я. — Координаты отправить, например? Или ещё чего?

— Ну-у-у-у, — протянул рыбак, а вот потом удивил: — Вообще-то да. И запросы посылал в канцелярию Дожа, и координаты скидывал, но мне так никто и не ответил.

— Понятно, — вздохнул я. — Будем разбираться…

Что ж. То, что я не справлюсь с водоворотом прямо сегодня и прямо сейчас — это факт. Тут и думать нечего. Поэтому я поблагодарил Матео, что поделился со мной находкой, и попросил его вернуться в город. Обратный путь, как это частенько бывает, показался мне кратно короче. Ну а уже на месте, когда мы сошли на сушу, я взялся за допрос ошалевшего от путешествия Голубя.

— Ты видел вообще эту штуковину?

— Ага, — кивнул парень обеими головами. — Видел.

— Ну вот и отлично. Мне нужна вся информация по этому месту.

— Хорошо, синьор Маринари. Сегодня же пошлю запрос в архивы, подниму все имеющиеся документы и напрягу кого надо. Может быть, даже с Дожем посоветуюсь.

— Да-да, посоветуйся, пожалуйста, — попросил я, а потом вдруг понял…

Это что получается-то?

— Стоять! — крикнул я Голубю, который уже было дело дёрнулся в сторону.

— Что такое, синьор Маринари?

— Разъясни-ка мне один момент, дружочек. Насчёт «посоветуюсь с Дожем».

— Э-э-э… что именно я должен разъяснить?

— Всё! — я аж прикрикнул. — Дож, получается, на месте?

— Ну… да. Сидит у себя.

— Так он же плохо себя чувствует! Не есть, не спит, защищает Венецию!

— Именно, — кивнул голубь. — Но после вашего восхитительного блюда, которые вы приготовили на балу, расцвёл и набрался сил.

— В таком случае причём тут я⁈

Тут синьор Голубь виновато отвёл взгляд. Помычал, помялся, потеребил край крылышка, а потом резко крикнул:

— Мне надо бежать, всё, пока! — и рванул вдоль по набережной слишком быстро для человека в ростовом костюме. Гвардейцы, переглянувшись, побежали следом за ним.

Я же смотрел вслед этой братии и думал: а они точно меня охраняют? Или все эти суровые ребята с алебардами были личными секьюрити Голубя? Да-а-а-а… интересные, конечно, в Венеции законы и правила. И надо в них разобраться…

Интерлюдия. Каролайн

Каролайн смотрела в окошко на проплывающие мимо поля, засаженные виноградники и небольшие провинциальные городки. Сейчас девушки как никогда остро чувствовала себя одинокой. Бесконечной одинокой. Возможно даже самой одинокой в мире!

Всё, что она знала и любила, осталось в Милане, а вот конкретно для неё там теперь не было места. Родители не понимали её, и не хотели понимать. Отец орал как не в себя, а мать либо притворялась дурочкой, либо просто сводила любой разговор к плаксивой истерике. А Каролайн тем временем просто хотела быть собой.

Она хотела следом своим, — и только своим! — мечтам и целям. Больше всего на свете она хотела стать профессионалом в деле, которое выбрала сама. То есть — не идти по стопам отца. И то есть — автоматически «наплевать на всех», как говорили её родственники.

— Ты мне больше не дочь! — последние слова, которые она услышала от отца прежде, чем Каролайн выгнали из дома.

— Ты мне больше не мать! — поддакнула матушка, а потом осеклась и исправилась: — То есть не дочь!

Виной оговорке были три бутылки просекко, что синьора Руссо успела приговорить к обеду. Уже подозревала чем дело закончится, выпила с горя, вот и путалась в словах.

— Вот так, — грустно сказала девушка, всё так же глядя на сменяющиеся пейзажи за окном.

Отец Каролайн, Джузеппе Руссо, владелец корпорации «Dolce Cono», был человеком, который превратил простые рожки для мороженного в многомиллионный бизнес. За власть и влияние, которого под его руководством добилась семья Руссо, его называли «Новым Императором». И весь Милан ждал, что именно Каролайн продолжит его дело. По праву рождения встанет у руля всемирной корпорации с невероятным бюджетом, и будет жить припеваючи, но… она просто не хотела.

— Это твоя мечта, отец, — говорила она. — Не моя.

— Но ты обязана! — не унимался Руссо-старший. — Ты наследница!

До кучи, имела место быть задумка династического брака по расчёту. Которого, как не трудно понять, Каролайн тоже хотела избежать.

— Ты не император, папа, — вздыхала она. — Ты обычный человек, просто тебя так называют…

— Молчать! — и вновь орал Руссо. — Не смей так разговаривать с Императором!

А Каролайн всё равно не хотела. Ни управлять империей рожков для мороженого, ни замуж за Андре «Самый Сладкий Шарик» Белтуччи, — так за глаза называли претендента на её сердце, человека, который придумал уникальные шарики для мороженного и стал самым завидным женихом в этой сфере.

Но чего же она в таком случае хотела? Да всё просто, на самом деле. Каролайн хотела помогать людям: слушать их, понимать, поддерживать, и менять их жизнь к лучшему. А если уж говорить чуточку предметней — стать психотерапевтом.

Однако отец, прежде чем выгнать девушку из дома, надавил на некоторые рычаги, доступные сильным мира сего. И теперь куда бы девушка не подавала своё резюме — получала отказ. Иногда вежливый вроде: «извините» или «сожалеем», — и иногда и не очень…

И вот, в один безо всякого сомнения прекрасный день Каролайн наткнулась на странное объявление в сети:

«Требуется врач-психотерапевт в частную клинику Дорсодуро, Венеция. Опыт — не обязателен. Желание учиться и стрессоустойчивость — обязательны». Недолго думая девушка отправила своё резюме, и уже через день получила приглашение на собеседование.

Венеция.

Нет, не так…

Венеция! Лучшее место для того, чтобы начать новую жизнь, не так ли?