Глава 12

Вернувшись в «Марину» после нашей морской прогулки, я с удивлением обнаружил, что у нас в зале сидят аж пятеро гостей с попугаями на плече. Невольно складывалось ощущение, что наше заведение решили посетить пираты и… что-то мне больше не хочется плавать с Матео.

Ладно. Проснувшись на следующее утро, я первым же делом составил себе приблизительный план на день. И первое, самое главное дело — это собеседование в клинику. Нужно приветить синьорину соискательницу и всеми волями-неволями склонить её в пользу правильного решения. Правильного… для меня.

Честно говоря, я уже отчаялся найти хоть кого-нибудь. Подчёркиваю! Не «хоть кого-нибудь вменяемого», а просто «хоть кого-нибудь». Все предыдущие кандидаты выкатывали мне какой-то нереальный список условий вплоть до самых мельчайших мелочей. Для примера: один товарищ хотел одноразовые ортопедические стельки и отдельный массажный кабинет со штатным массажистом. А ведь таким я даже самого себя не балую! Честное слово, как будто я не врача собрался нанимать, а приглашаю заграничного министра со всей свитой.

Помнится, я очень сильно удивился, наткнувшись на резюме без требований. Вот и схватился за него. Вот и пригласил девушку прибыть как можно скорее.

Однако сейчас до нашей встречи ещё оставалось какое-то время, и можно было начать день как всегда — с кофе. Спустившись вниз, я поздоровался с Конаном, запрыгнул за барный стул, попросил «как обычно» и уже приготовился наслаждаться напитком. Но не успел сделать и глотка, как в зал залетел синьор Голубь. Запыхавшийся, взволнованный, и явно что с каким-то новым заданием.

— Курлы! — крикнул он, присаживаясь рядом и пытаясь отдышаться. — Для вас есть работа, синьор Маринари.

— Слушаю.

— В город приехала иностранная делегация, и кому-то нужно провести с ней переговоры по очень важным вопросам. Сами понимаете, Дож не может. Поэтому всё это дело ложится на плечи ВРИО, то есть вас, синьор Маринари.

И что делать?

— Ладно, — вздохнул я.

— Отлично! В таком случае позвольте проводить вас во Дворец. Вперёд, синьор Маринари, время поджимает!

— Нет, — ответил я, чем ввёл Голубя в ступор.

— Э-э-э-э, — протянул он, неловко оглядываясь по сторонам. — То есть?

— То есть нет, — повторил я.

По чуть-чуть, но я уже начал понимать, как тут всё работает. И если уж я ВРИО самого Дожа, то я автоматом становлюсь очень важной шишкой и не обязан метаться по городу, как мальчик на побегушках.

— Веди свою делегацию сюда.

— Э-э-э…

— Я приму их здесь.

— Синьор Маринари, вы что⁈ — Голубь потешно замахал руками-крыльями. — Так нельзя!

— Погоди-погоди. Как это нельзя? Фактически, я исполняю обязанности Дожа. Так?

— Да, но нет, — ответила плюшевая птица и призадумалась. — То есть…

— То есть да, — помог я Голубю. — Всё именно так и есть. И теперь можешь считать, что переговоры в «Марине» — это моя воля.

— Но есть же традиции!

— А есть воля Дожа, которую я сейчас представляю. И хватит спорить уже, — нахмурился я. — Веди свою делегацию сюда и не теряй времени. Сам ведь говорил, что оно поджимает…

Голубь прищурился. Голубь попытался найти какой-то контраргумент, но не смог. А потому тяжко вздохнул, церемониально курлыкнул и быстро-быстро побежал на выход. Я же смотрел ему вслед и думал, что так и надо: если уж играть в эти игры, то на своих правилах.

Ах, да! Прежде чем сорваться с места, синьор Голубь оставил мне документы. Эдакий ликбез по тому, что будет происходить во время встречи с иностранной делегацией, что будет обсуждаться, чего эта делегация хочет и откуда вообще взялась.

Итак, Индия. Быстро проглядел документы, я выяснил что индийско-венецианские торговые отношения сейчас переживали чуть ли не худшие времена в своей истории. Напряг как он есть. Господа индийцы выставляли себя ущемлённой и оскорблённой стороной по причине того, что Венеция подмяла под себя несколько очень интересных торговых каналов в Средиземке. К тому же, были разногласия по поводу транзита артефактов и магических компонентов.

Среди индусов, к моему удивлению, оказались не то что «хорошие» спецы по артефактам, а именно что «незаменимые». Они предлагали уникальные товары, о поставках которых мне нужно было договориться. Также в документе был перечень уступок, на которые готова пойти Венеция. Товаров, которые Венеция может предложить взамен, и услуг, которые она может своим индийским коллегам оказать.

Строгий перечень. Причём ранжированный самим Дожем: некоторые пункты были помечены как «отделались малой кровью», некоторые как «терпимо», и некоторые как «нежелательно».

То есть что получается? Никакой свободы действий у меня нет, и по сути я на этой встрече просто торгую лицом. Но оно ведь и понятно, верно? Дож ведь не полный идиот, чтобы передавать свою власть в полной мере кому попало. Как минимум, это ведь полноценный город, а не гондола какая-нибудь. Жизни людей, все дела…

Что ж, возможно Дожу сейчас и правда трудно находиться на людях. Однако вот к какому выводу я пришёл: если я вдруг не справлюсь, то всегда можно сказать, мол, помощник не справился с поручением, ничего было поручать. И всё.

— Билли, — свистнул я одного из официантов. — Составь, пожалуйста, столы в центре зала.

— Сделаем, синьор Маринари.

Через пятнадцать минут всё было готово к приёму дорогих гостей, ну а через полчаса заявились они. Пятеро смуглых мужчин в оранжевых одеждах и высоченных тюрбанах. Строгие, как и положено иностранной делегации. И как положено иностранной делегации — очень суровые. Однако я заметил кое-что ещё. Просканировав индусов даром, я уловил что одна эмоция превалировала надо всеми остальными — обида. Глубокая и… как бы сказать? Устоявшаяся, что ли? Привычная?

— Прошу вас, присаживайтесь.

Индусы сели с одной стороны стола, я с другой. Ну а первым заговорил высокий мужчина с седой бородой, который представился господином Шарма.

— Мы рады ступить на дружелюбную землю Венецианской Республики, — нагло соврал он.

— Отлично, — улыбнулся я. — В таком случае начнём переговоры?

— Нет, — ответил Шарма. — Не начнём.

— Почему же?

— У нас ещё не было танцев, — развёл руками старый индус.

О-хо-хо… опять начинается бредовый бред?

— Понимаю, — я состроил сочувствующую гримасу. — Но что же теперь делать? Я вот с утра до сих пор не успел кофе попить, однако не жалуюсь.

— Синьор Маринари…

— Нет-нет-нет! — запротестовал я на упреждение. — Я ни в чём вас не ограничиваю, господа. Хотите танцы — танцуйте. Я подожду. И как раз-таки выпью кофе…

Тут я обернулся в сторону бара и кивнул Конану. Рыжий мой сигнал понял и принялся исполнять. Индусы же тем временем переглянулись меж друг другом, но в пляс не пустились. Всё-таки решили проглотить смертельную обиду и хотя бы попытаться начать переговоры.

И Шарма начал излагать свои условия. Сюрпризов или неожиданностей — по нулям. Всё то, о чём шла речь, я уже успел прочитать в документах, которые оставил Голубь.

— М-м-м… отлично, — кивнул я.

А сам начал лихорадочно соображать — какими же я сейчас располагаю возможностями? Соображал, соображал, но так ничего и не сообразил. А время вышло и мне на подписание подсунули договор. На хинди. А я пускай и полиглот, тут остался в замешательстве.

В Индии я бывал не единожды, учился местной кухне и проходил практику во всевозможных ресторанах, но вот конкретно хинди не выучил. Не в тех регионах бывал, что ли? Мои наставники общались со мной либо на английском, либо на бенгальском, либо на маратхи. Последними двумя языками я овладел, а вот хинди… просто не выдалось случая.

— Извините, — я отодвинул от себя договор. — Но я не буду подписывать то, чего не понимаю. Вы могли включить в условия договора всё, что угодно.

Индийцы раздражённо переглянулись. Господин Шарма вздохнул, ну а дальше начался цирк с конями. Или со слонами? Короче! Индийская делегация по какой-то причине начала затягивать переговоры. Господин Шарма то вставлял в свою речь длинные философские размышления, которые не имели никакого отношения к делу, то цитировал наизусть древние тексты, то требовал пятиминутные перерывы на медитацию. Делал всё, лишь бы не говорить о делах. Ну а в конце концов повёл себя в крайней степени нелогично.

— Что ж, синьор Маринари, — сказал он, поднимаясь с места. — Раз вы не подписываете документ, то мы уходим.

— Стойте, — нахмурился я. — Это почему?

— Потому что по законам и обычаям… к слову говоря, ВАШИМ законам и обычаям, Венеция должна предоставить нам любой отель на наш выбор. На всё время нашего пребывания.

— Так…

— А пребывать мы здесь, по всей видимости, будем долго, — улыбнулся Шарма. — До тех пор, пока вы не выучите хинди.

Мысль между строк ясна и понятна — господа индийцы собрались заселиться в самый дорогой отель Венеции. Казна города начнёт трещать по швам, а виноват в этом буду я. Однако… вы думаете, что я вас не переиграю?

— Хорошо, — кивнул я. — Без проблем, — и даже не дёрнулся, чтобы хоть как-то остановить делегацию.

Вместо этого, проводив взглядом оранжевые силуэты, я достал свой планшет префекта и начал искать всю информацию о городских отелях и свободных номерах. Запретить частникам принимать гостей я не могу, потому что это где-то за гранью добра и зла. Выкупить всё? Боюсь, это весьма больно ударит по моему же карману. Но сделать так, чтобы им стало неудобно…

— Алло, Абрам? — я позвонил своему заму. — Слушай внимательно. Прямо сегодня и прямо сейчас в каждом отеле Венеции должно произойти небольшое ЧП. Такое, знаешь? Которое можно устранить в течении пары минут и которое никак не повредит престижу места.

— Какое ЧП, синьор Маринари? — уточнил домовой, явно сбитый с толку, а я ответил:

— Какое-то. Прояви изобретательность. Ты же не просто так на своём месте, верно?

— Ага, — тут Абрам какое-то время сосредоточенно помолчал. — Вы хотите провернуть это по каналам домовых? Просто… это не совсем работа и…

— Это ещё какая большая работа, — ответил я. — Однако я понимаю, что это перебор. Поэтому передай дону Базилио, что в ответ на услугу я приглашаю его и всех исполнителей на небольшой корпоратив в «Марину». На столах будут стоять все те блюда, которые вы так любите, и вся ночь будет принадлежать только вам. Любая дата на ваш выбор, без записи и очередей…

После этих слов Абрам бросил трубку. Я уж было дело подумал, что домовой обиделся, однако он перезвонил через пару минут с хорошими вестями:

— Всё сделано, синьор Маринари.

Ну а спустя четверть часа вернулись индийцы. Всё такие же обиженные, но теперь до кучи ещё и недовольные. Делегация расселась по местам, как будто бы ничего не было, и господин Шарма протянул мне второй договор. Уже на итальянском.

— Вот, — сказал он. — Нашли случайно…

— А что такое? — спросил я с невинным видом, проглядывая бумаги. — В однозвёздочных отелях не так удобно?

— Что-что?

— Я говорю: замечательная новость, что вы нашли договор, — я улыбнулся. — Однако извините, теперь я занят. Мне сейчас нужно пиццу готовить, потом пасту, потом… короче говоря, дел невпроворот. Давайте перенесём наши переговоры на завтра. Двенадцать часов вас устроит?

— Но… Ведь…

— Вы ушли и закончили переговоры. Теперь у меня другие дела.

Индийцы выпучили на меня глаза и открыли рты от изумления.

— Ну а что поделать? — развёл я руками, встал и направился по направлению к кухне.

Ну да, ну да. Будут меня ещё какие-то мелкие иностранные чиновники дрючить. Не дождётесь! Выкинув индусов из головы, я через кухню вышел в переулок и направился туда, куда было нужно лично МНЕ. В клинику.

Зашёл, сел в кресло и стал ждать. Девушка, с которой у меня было назначено собеседование, оказалась пунктуальна донельзя. Минута в минуту от означенного времени она появилась в дверях: молодая, симпатичная, одетая в строгий деловой костюм и круглые очочки. Однако внешность мало вязалась с поведением — я видел, как девушка нервничает.

— Синьор Маринари, — кивнула она. — Меня зовут Каролайн.

— Да-да, здравствуйте, — я указал на стул напротив. — Присаживайтесь, пожалуйста.

И началось собеседование. Бегло рассказав историю клиники, я начал задавать вопросы и практически сразу же понял, что Каролайн вообще ничего не знает и категорически ничего не умеет. Однако меня это устраивало целиком и полностью! Девушка сказала, что ей нужен опыт. Она сказала, что готова учиться, и выкатила целый список профильных курсов, которые хотела бы посетить.

Курсы эти, к слову, я обязался оплатить как работодатель, но это ведь нормальная практика. Взращивать собственного специалиста, который впоследствии принесёт мне кратно больше денежек.

И всё шло прекрасно до одного момента.

— Синьор Маринари, — сказала Каролайн и виновато опустила глаза в пол. — Я должна вам признаться. Из-за меня у вас могут начаться проблемы, — а потом и вовсе расплакалась.

— Погоди, — попросил я. — Не надо реветь, — а после протянул ей початую пачку салфеток и трудовой договор. — Вытри слёзы, подпиши вот здесь, а потом расскажешь мне, в чём проблема.

— Нет!

Салфетку Каролайн приняла, а вот договор отодвинула.

— Я так не могу!

— Ну конечно же можешь! — парировал я. — Ты сильная! Посмотри на себя: такой долгий путь проделала! Поэтому я в тебя верю! Так что давай, ставь подпись…

Ну а дело было в том, что я действительно хотел, чтобы в этой клинике начал работать хоть кто-то. Найти психотерапевта в Венеции было практически невозможно, — об этом даже Греко сказал. И дело лишь отчасти в личных массажных кабинетах и прочих капризах. Специалисты такого уровня, которого я бы хотел, как правило были востребованными и очень важными людьми, которые сами выбирали себе работу. И отказывались от Венеции по той просто причине, что в этом городе каждый второй не в себе.

— Ставь подпись!

— Нет! Я не могу!

Вздохнув, я подумал о том, что сейчас она расскажет о том, что она оборотень, например. О том, что шестнадцать раз в месяц она обращается в голодную волчицу и убегает на поиски такого же голодного волка, чтобы однажды найти свою стаю и бегать с ней ночами. Однако на деле всё оказалось чуть попроще:

— Моя фамилия Руссо, — выдохнула она. — Вы же знаете, кто такие Руссо?

— Знаю-знаю, — кивнул я. — Ставь подпись.

— Отец сказал, что никто и никогда не возьмёт меня на работу! — совершенно игнорируя мои слова, продолжила сокрушаться девушка. — Ведь если хоть кто-то решится, то он очень серьёзно об этом пожалеет!

— Серьёзно?

— Да!

— Ну и отлично! — улыбнулся я. — Ставь подпись! Давай-давай-давай!

— Вы, наверное, всё-таки не знаете нашу семью… Джузеппе Руссо! Он…

— Император Мороженных Рожков, — перебил я. — Знаю я вашего папеньку прекрасно. А теперь, синьорина Каролайн, ставьте подпись.

— Но ведь у вас будут проблемы!

И будто бы в подтверждение её слов у меня зазвонил телефон. Прерывать собеседование было как-то некрасиво, и потому ответив я сразу же включил громкую связь.

— Здравствуйте, — раздался казённый голосок. — Синьор Маринари?

— Да.

— Отлично. Меня зовут Констанций Луккиано, я юрист синьора Руссо. Прямо сейчас у вас на собеседовании сидит девушка, которая является дочерью Императора. Хочу вас предупредить: если она подпишет трудовой договор, будет плохо.

— Кому? — уточнил я.

— Просто будет плохо. Послушайте совета, синьор Маринари, не нужно никаких действий. Я умею ломать людям жизнь и делать очень больно…

Каролайн в этот момент закрыла лицо руками и прошептала:

— Синьор Маринари, прошлый человек, который собирался дать мне работу, сейчас сидит в тюрьме, — и снова горько расплакалась.

— Да-да, — продолжил голос. — Мы сломаем вам жизнь, синьор Маринари.

И в этот же момент на телефон пришло сообщение. Внезапно, на мой банковский счёт упала весьма крупная сумма денег.

— Увидели? — уточнил юрист и не дожидаясь моего ответа продолжил: — Это пряник, синьор Маринари. Чтобы вы понимали, что с синьором Руссо можно договориться по-хорошему. Если сделаете, как мы говорим, деньги останутся на вашем счету. Вы поняли?

— Понял, — ответил я. — Без проблем.

— Ну вот и отлично, — кажется, юрист улыбнулся. — Мы очень любим умных людей.

На том я скинул звонок и попросил Каролайн перестать плакать. А сам набрал в Департамент Экономических Преступлений и Налоговых Изобретений Венецианской Республики при Личном Контроле Дожа.

— Добрый день.

— Здравствуйте.

— Беспокоит Артуро Маринари, префект района Дорсодуро. У меня есть заявление.

— Слушаем вас, синьор Маринари.

— Только что мне на счёт перевели деньги. Что это за деньги, откуда и зачем — я не понимаю. Однако имею все основания предполагать, что это взятка. Не могли бы вы разобраться?

— Ваша заявка принята, — ответили на том конце.

— Благодарю!

Запугать меня решили, значит? Ну-ну…

— Ставь подпись! — завершив очередной звонок, попросил я Каролайн. — Просто подставь подпись и всё!

Девушка перестала реветь и теперь смотрела на меня, широко раскрыв рот, так что я даже не будучи дантистом безошибочно определил начинающийся кариес на её верхней левой восьмёрке. Глаза Каролайн тем временем по радиусу стали шире очков.

— Ставь, — повторил я. — Подпись…

И она таки поставила. А вот в состоянии аффекта или нет вообще не важно, никто ничего не докажет.

— Замечательно, — сказал я, забирая договор. — Добро пожаловать в команду, — и следующим же делом позвонил Джулии.

Попросил кареглазку бросить все дела и срочно бежать в клинику. Зачем? Так ведь… за тем! Каролайн только-только с поезда, одна в чужом городе, и ей как минимум нужно помочь снять квартиру, зарегистрироваться, объяснить правила аномальной ночи и всё такое прочее. И кто как не Джулия справится с этим, при этом избегая двусмысленности?

— Знакомьтесь, девочки, — сказал я и с чувством выполненного долга отправился в ресторан.

Внутри себя уже ожидал, что история с Руссо обязательно должна получить развитие. Ну и дождался. Не успел я дойти до «Марины», как у меня снова зазвонил телефон.

— Ну допустим «алло», — сказал я с вызовом, и тут же сам себя пристыдил. Потому как:

— Здравствуйте, синьор Маринари, — отозвался бодрый мужской голос. — Вас беспокоит третий старший инспектор Департамента. Ваша заявку была принята и обработана. Следуя протоколу, сообщаю: Констанций Луккиона был признан виновным в деле о взятке в особо крупных размерах. Решение уже вынесено, и синьор отправляется на восемь лет в Римскую цитадель.

— Цитадель? — переспросил я.

— Тюрьма высшего класса, в которой содержатся экономические преступники.

— Ну… Нормально, — улыбнулся я. — Благодарю вас.

— Если вновь возникнут подобные ситуации, — продолжил инспектор, — сразу же обращайтесь к нам. Венеция чтит законы и чтит тех, кто чтит законы.

— Вы сейчас трижды сказали слово «чтит», — заметил я.

— Уважение к законам, синьор Маринари.

— Уважение превыше всего.

— Да! Уважение — это всё!

Вот и поговорили. Я убрал телефон и довольный собой двинулся дальше. Ну что? Поугрожали? Что ж… будь я коренным венецианцем, я бы, наверное, попытался действовать чуть более учтиво. Однако у меня на Родине, в Российской Империи, всё было немножко по-другому…