Глава 13

На удивление тихое утро. Ни индусов, ни собеседований, ни одержимых, ни даже гвардейцев во главе с Голубем. За всеми этими непонятными движениями, я как-то начал забывать свою основную деятельность. И тем приятней было к ней вернуться. Причём, — неожиданно! — в роли настоящего, устоявшегося в профессии ресторатора.

Где-то на кухне звенела посуда, — это Индзаги готовил завтрак для первых гостей, — за баром Конан в сотый раз натирал бокалы, и всё было именно так, как я люблю. Тихо, спокойно и… по-ресторански, что называется.

И как же здорово, что у меня появились такие помощники. Как здорово, что команда сложилась. Что на кухне, что в зале, никто не требовал контроля, и мне теперь даже планёрки проводить не нужно было. Люди сами всё знали и работали вместе, как единый механизм. Ну а если вдруг тупили…

— Билли! — рявкнула Джулия. — Почему салфетки не накрутил⁈

— Синьорина, я…

— Что⁈ Чем ты так сильно был занят⁈

Вот она — моя валькирия от мира общепита. Пока я спокойно пил свой кофе, Джулия собрала вокруг себя официантов и приступила к воспитательному процессу. Кому кнут, кому пряник, кому просто ценное указание. «Этот столик для семьи с детьми, приставьте стульчик», «там у нас годовщина, поставьте цветы и свечи», и всё такое прочее. Голос уверенный, а команды чёткие, как выстрел или тост на охоте.

Не покривлю душой, если скажу, что Джулия не просто вела себя, как хозяйка этого заведения, но и была ею. Строгой, но справедливой. Требовательной, но доброй. Девушка знала свою работу, замечала каждую мелочь, и потому пользовалась уважением персонала.

А как страстно орала! Я аж засмотрелся…

— Кармен, — я отпил глоток кофе и тут же перед глазами почему-то всплыла картина с Бала. Изумрудное платье, струящееся при каждом движении, живые цветы в волосах, причёска, и сама Джулия, что кружилась вместе со мной в танце — счастливая. Счастливая настолько, что у меня аж дыхание перехватывало.

Тут я поймал себя на мысли, что в тот вечер она была не то что самой красивой женщиной в зале, а, пожалуй, во всём мире. А я? Все эти несколько месяцев я старательно не замечал все её намёки, прикидываясь то шлангом, то ветошью, то кусочком бородинского хлеба. Вот только это совсем не значит, что я эти намёки не понимал, и не думал о них.

И вот сейчас, кажется, наконец-то додумал. А стоит ли тянуть дальше? К чему оно вообще? Если позволите — нахрена?

Я вспомнил слова деда Богдана. Помнится, мы в очередной раз вместе кашеварили, — что именно сейчас уже не вспомню, — и он вдруг ни с того ни с сего начал говорить про женщин. Хотя я в тот момент даже до пубертата не добрался, и был свято уверен в том, что все девчонки — дуры, но слова запомнил.

Дед говорил о том, что женщина в жизни каждого мужчины играет на главных ролях, и чуть ли не всё зависит от того, правильную он выбрал или неправильную. С правильной, дескать, можно свернуть горы. А с неправильной и с места тронуться станет нереально.

«Не торопись, Артур», — говорил Богдан Константинович: «Присматривайся. Долго и внимательно, как к ингредиентам для сложного соуса. Всё должно быть идеально».

Тогда я и половины его слов не понял, а вот теперь эти стариковские нравоучения были ясны, как день.

И я присматривался. До-о-о-олго присматривался, как и было велено. Наблюдал за кареглазкой в печали и радости, что называется. Видал её и в болезни, и в здравии, и в лютой запаре. И, кажется, присмотрелся.

Она — та. Надёжный тыл, искренняя поддержка и та самая искра радости, без которой жизнь теперь будет пресной. Настоящая. Без фальши. И если я прав, — а я, блин, прав, — то настала пора для предложения. Не когда-нибудь, а прямо сейчас.

То есть… ну вот не прямо сию секунду. Так-то мы с ней на пару уже разбарабанили сеть ресторанов, ворочаем неплохими деньгами и периодически выбираемся на балы, так что подростковая романтика, — подойти посередь смены, весь из себя такой порывистый, и надеть на палец баранку, — не прокатит. Нужно обставить всё красиво — так, как девушка того заслуживает.

Да то же кольцо например!

— Хм-м-м…

Тут в мою голову закралась крамольная мысль. Я ведь ВРИО Дожа. И технически… наверное… может быть… может быть, у меня есть доступ к городской сокровищнице? Думаю, Джулия, как урождённая венецианка, запищит от восторга, если у её обручального колечка будет многовековая история, связанная с городом. Ну… или хотя бы бриллиант в сто-тыщ карат.

Хотя от этой мысли я довольно быстро отмахнулся. Сам не полезу, но у синьора Голубя спрошу. Или вообще у самого Дожа. Он хоть и максимально странный товарищ, но с другой стороны до сих пор торчит мне несколько желаний. Да и про зарплату ВРИО мы что-то как-то ни словом не обмолвились, а ведь она есть. Она просто не может не есть.

— Ладно…

Зарубку на память сделали, начинаем подготовку. Но спешить в таких делах явно не стоит. Нужно и кольцо найти, и сам формат предложения придумать, и время выбрать, и место. Отхлебнув кофе, я вернулся из своих мыслей в реальность.

— Индзаги, есть что для Андрюхи?

— Вот там бокс лежит, синьор Маринари!

— Благодарю…

Для уважаемого водоворота мы с недавних пор мы завсегда собирали «хорошую» некондицию. То есть не тухлое мясо, а, к примеру, пиццу со слегка подгоревшей корочкой, за которую гости могут предъявить. Или обрезь овощей, которую в салат за много денег не засунешь, а в Ужаса Глубин засунешь. Короче, не очень презентабельная вкуснятина.

— Андрей! — крикнул я, выходя в технический переулок. — Держи воронку бодрей!

А потом по привычке кинул в канал кусочек пиццы. Вот только тот, внезапно, просто пошёл ко дну…

— Э-э-э… Андрей? — повторил я, глядя на гладкую поверхность воды. — Дружище, ты где?

И только рябь от лёгкого утреннего ветерка поднялась. Я подождал секунд тридцать, но ничего.

— Андруша! — крикнул я. — Бру-бру-бру, мой маленький! Ты где⁈

И опять ничего. Я нахмурился, — впервые со мной такое произошло, — и вернулся в «Марину». Сытый или голодный, но Андрей ни за что не отказался бы от стратчателлы — я уже давно приметил, что это его любимое лакомство. Взяв стограммовую баночку сыра из холодильника, я недолго думая вскрыл её и вывалил содержимое в воду.

— Андрей, стратчателла! Банапити!

И опять ничего! Только какая-то маленькая рыбёшка всплыла, клюнула кусочек сыра прежде чем он начал тонуть, и скрылась обратно. Водоворот не пришёл.

И тут мне в голову пришла странная мысль — я абсолютно нихрена не знаю об Андрюхе. Кто он такой вообще? Где он живёт, когда не крутится возле «Марины»? Чем парень вообще дышит? С кем дружит, кого, наоборот, не жалует? Есть ли у него семья? У меня ведь даже не было контактов его родственников, чтобы позвонить той же бабуле и спросить, где пропадает её внучок.

Мне аж стыдно стало — какая-то дружба в одну калитку получается. Андрей всегда приходил сам. Зачастую являлся именно тогда, когда был нужен, выручал меня, — да вспомнить хотя бы ту баржу с мусором! — получал вкусняшку, будто послушный питомец, и исчезал. А тут, получается, пропал с концами. И я даже приблизительно не знаю, что с ним могло случиться.

Тревога начала перерастать в панику. Я чувствовал, что должен срочно что-то сделать, но вот что именно? Думаем! Кто может знать хоть что-нибудь об аномальных водоворотах? Среди моих знакомых, пожалуй, только один человек.

— Алло, Матео!

На заднем фоне я услышал звонкий девичий смех. Причём… одна смеяться не будет, а две смеются не так. Да ещё и плеск такой, будто десять тел в джакузи култыхаются.

— Это у тебя там твои просто-подруги ржут?

— Без комментариев, Артуро, — ответил Матео, но судя по тону улыбнулся.

— Понятно. Я чего на самом деле звоню? Можешь пробить по своим каналам информацию насчёт Ужаса Глубин? Водоворот такой прожорливый. Чуть ли не каждый день к «Марине» приплывал, а тут вдруг пропал.

— Задачу понял, — очень по-деловому сказал Матео. — Обсужу с Жанлукой, и если что-то выясню, то сразу же дам знать.

— Благодарю!

Положив трубку, я попытался представить себе это «обсуждение» на булькающем диалекте итальянского. Жанлука плавает туда-сюда и выпускает пузырики разных форм и размеров, а потом Матео засовывает голову в аквариум и бурлит ему в ответ. Они… вот так разговаривают? Или как? Ай, ладно, на самом деле не хочу знать.

Как бы там ни было на самом деле, я знаю Матео. И знаю, что если он сказал, что постарается, значит, постарается. А иного пути найти Андрея у меня просто нет. Или есть?

Да, можно было бы обратиться к сиренам, но эти земноводные алкоголицы с меня потом банкет спросят или ещё чего посерьёзней. У Матео с русалками гораздо более близкие и доверительные отношения, так что сперва подожду.

— Хотя-я-я-я…

Тут я машинально посмотрел на запястье, где у меня до сих пор остался небольшой след от чёрной метки. Так, пятнышко. Оно не болело и никоим образом меня не беспокоило, — с тех пор как Черепатый был наказан и отправлен в Перу, метка стала просто небольшой чёрной «штуковиной», которая жила своей странной жизнью и иногда меняла формую. Я уже давно перестал обращать на неё внимание.

Однако сегодня она почему-то сложилась в очертания попугая. Ассоциативный ряд выстроился моментально. Попугаи — пираты — призрачный корабль — Чёрная Борода. Чувствуя себя ребёнком, который тайком от взрослых вяжет узелки на нитке для вызова матного гномика, я отошёл поглубже в переулок и шепнул прямо в пятно:

— Уважаемый капитан Чёрная Борода… прошу прощения, не знаю вашего настоящего имени. У меня тут Ужас Глубин потерялся. За любую информацию о пропавшем могу заплатить чистой энергией.

И что уж совсем странно, пятнышко тут же дёрнулось. Из попугая превратилось в чёрный смайлик, изображающий поднятый вверх большой палец. Договорились, мол. Сказать, что я был в шоке — соврать. Всё-таки Венеция уже сделала мне не один курс прививок от удивления.

Итого: все возможные ресурсы я задействовал. Матео, Жанлука и странное пятно. Теперь мне оставалось лишь ждать и заниматься своими собственными делами. К слову, о делах!

Я немного слукавил, когда сказал, что взял Каролайн просто так. На самом деле у девушки был огромный послужной список и солидное образование. Она закончила всё, до чего только смогла дотянуться благодаря деньгам своей семьи. Курсы психологии, институты, тренинги, и всё такое прочее. А поработать она успела аж в сорока пяти местах. Да, всего лишь по месяцу, — и по понятной мне причине, — но всё равно.

К тому же — магичка. В её анкете было указано, что она одарённая, с зачатками менталиста. Такие люди на дороге не валяются! А даже если валяются, то очень величаво. Настоящая находка, короче говоря.

Едва переступив порог клиники, я застал Каролайн за перестановкой. Девушка заняла утлый столик в углу, разложила на нём свой ноутбук, книги и какие-то бумаги. И ещё фигурку розового единорога пристроила, — когда-нибудь разобью ей сердце и сообщу о том, что они не розовые. Но что самое главное во всём этом…

— Каролайн, — вздохнул я. — Я же вроде сказал, что весь кабинет теперь твой. Давай, перебирайся за нормальный стол. Вон тот, по центру.

— Ой, да бросьте, синьор Маринари, — отмахнулась девушка. — Я ведь прекрасно знаю, что через пару дней мне придётся отсюда уйти.

— Это почему?

— Да потому что, — Каролайн опустила глаза и начала нервно перебирать бумаги, дескать в работу ударилась. — Я же не единожды говорила вам о своём отце и наших с ним отношениях. Он просто не позволит мне работать. Рано или поздно он надавит на вас так, что вы меня сами же и уволите.

Я вздохнул ещё раз. Затем молча подошёл, взял ноутбук Каролайн, и перенёс его за большой стол по центру кабинета. Потом вернулся за стопкой книг. Потом за единорогом.

— Тебя тоже на руках перетащить или сама дойдёшь? — уточнил я у девушки.

Каролайн же удивлённо посмотрела на меня, но спорить не стала. Перебралась за настоящее рабочее место, плюхнулась в хорошее кожаное кресло, и начала крутиться в нём, подстраиваясь по высоте.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул я, усаживаясь напротив. — Это твой кабинет. И никуда ты отсюда теперь не уйдёшь…

Ну а дальше устроился поудобней и начал инструктаж. Одержимые? Она и так прекрасно знала о них, когда ехала в Венецию. Поэтому я лишь вкратце напомнил ей о симптомах, стадиях и о том, что нужно делать, если она столкнулась с такими пациентами.

— Звать вас, — записала девушка на стикер и приклеила к ноутбуку. — Поняла…

А вот насчёт чернушек она явно ничего не знала. И тут надо было подготовить почву.

Начал я издалека — сперва рассказал о том, что Венеция есть аномальный город со всеми вытекающими, и что понять его умом даже пытаться не стоит. Аналитика, логика, статистика — всё это летит в помойку, и удивляться ничему не стоит.

— А ещё, синьорина Каролайн, не лишним вам будет узнать о том, что не все местные аномалии зловредные и опасные.

— То есть?

— То есть среди них попадаются очень даже полезные. Например такие, с которыми вам придётся работать.

— Простите?

— Прощаю, — кивнул я, встал с места, а затем снял с вешалки штатного чернушку. — Вот, например. Это ваш непосредственный помощник, его зовут… кстати, как тебя зовут?

По глазам девушки было видно, что она решила — я и есть её первый пациент. Молодой мужчина с явными признаками шизофрении, склонен общаться с неодушевлёнными предметами. Должно быть, какой-то такой диагноз она мне поставила. Однако потом…

— Э-э-эй! — я тряхнул чернушку, и тот ответил:

— Шарль.

— Шарф Шарль, — вздохнул я. — Язык сломать можно…

Каролайн в свою очередь резко изменилась в лице и вцепилась ногтями в подлокотники кресла.

— Синьор Шарль, будь добр, познакомься с нашей новой коллегой. Её зовут Каролайн.

Шарф в моих руках зашевелился, приподнялся будто зачарованная факиром змея, а затем прокашлялся и начал вещать:

— Доброе утро, моя дорогая Каролайн. Я чрезвычайно рад такому знакомству. Должно быть, вы и есть та самая юная очаровательная леди, о которой мне рассказывал синьор Маринари. Позвольте представиться, Шарль. Шарф. Очень люблю беседовать с красивыми и умными девушками и помогать им в их нелёгкой работе. Ваши глаза, смею заметить, столь красивы, что я чувствую себя не просто шарфом, а самым счастливым аксессуаром в мире.

— Хрена се, — вырвалось у меня. — Это что сейчас такое было?

— Вы о чём, синьор Маринари?

— Ты понял! Ты, блин, всё прекрасно понял! А как же «челове-е-е-е-к», — начал я изображать хтонический шёпот, которым чернушки общались со мной во время нашего первого знакомства. — «Челов-е-е-ек, ты умрё-ё-ё-ёшь»…

— Синьор Маринари, при всём уважении, — отозвался чернушка. — Но взгляните на себя, и взгляните на синьорину Каролайн.

— Ты… чо?

А Каролайн тем временем потихонечку сползала по креслу вниз. Не моргая смотрела на шарф с открытым ртом, и всё никак не могла поверить собственным глазам. А шарф, паскуда такая, явно был рад произведённому эффекту.

— Прошу прощения за столь неформальное знакомство, — он опять повернулся «лицом» в сторону девушки. — Но поверьте, я умею быть полезным. Мои способности позволяют работать с памятью пациента напрямую. И если у вас возникнут вопросы по работе, можете смело обращаться ко мне. У меня есть отличные наработки на счёт того, как снимать тревожность и восстанавливать подавленные воспоминания…

Короче! Долго ли, коротко ли, а знакомство состоялось. Шарль самостоятельно рассказал о том, чем они с Каролайн будут тут заниматься. Я же — о том, что вот таких чудо-помощников у нас в распоряжении трое.

— Единственная проблема в том, что их переноска с места на место доступно лишь мне. Так что если вам понадобится…

— Не переживайте, синьор Маринари! — перебило меня чёрное ворсистое хамло. — С такой обворожительной девушкой мы обязательно сработаемся, и сами всё решим. У неё прекрасные глаза, мудрый взгляд и, я уверен, по-настоящему золотое сердце. О, синьор Маринари, я чувствую в ней огромный потенциал! Работать с такими людьми — это истинное удовольствие!

— Вот ты дрянь такая, — шепнул я.

— А как она изящна! Настолько, что я просто не могу удержаться от комплиментов!

Каролайн покраснела их до костей, но всё равно смогла выдавить из себя улыбку.

— Спасибо, Шарль, — робко сказала она. — Вы очень любезны.

— Пожалуйста, моя милая леди! Обещаю, что в стану вашим самым нужным и самым верным помощником и…

И дальше я это слушать больше не смог. Каролайн суть вещей уяснила. Конечно же сказала, что к говорящим шарфам ей ещё нужно привыкнуть, но в целом всё прошло хорошо. Я оставил чернушку и девушку наедине, чтобы они познакомились ещё более тесно, а сам ушёл.

Вышел из клиники, вернулся мыслями к Джулии, предложению, свадьбе и… медовому месяцу, который может обломаться по причине централизации власти в «Марине». Когда меня нет — главная Джулия. А когда нет нас обоих?

Косяк. Так что на всякий случай я решил ввести синьора су-шефа в курс дела относительно закупок. Чуть глубже, нежели заполнение чек-листов.

— Индзаги, собирайся, — сказал я. — Сегодня идём на рынок вместе. Покажу тебе все основные точки. Будешь знать откуда берутся продукты и с кем мы работаем…

Сдаю свою базу, по сути. У меня ведь уже наработаны связи, и почти у всех торговцев для «Марины» эксклюзивные цены за опт и чистоплотность в делах. Однако в Индзаги я почему-то был уверен.

Парень кивнул, снял китель и передал заказы Петровичу. А уже через час мы с ним брели по гудящему, кричащему и бурлящему рынку Риальто. Голоса торговцев перекрывали друг друга, из каждой лавки орала своя музыка, а запахи свежей рыбы, трав и свежего хлеба смешивались в единый, неповторимый аромат. Тот самый, который создавал атмосферу Венеции.

Мы шли между рядами, и я периодически останавливался, чтобы познакомить су-шефа с очередным поставщиком.

— А, синьор Маринари! Рад видеть! — расплылся в улыбке пузатый синьор с огромными моржовыми усищами. — Я приберёг для вас лучшие томаты! Специально убрал с прилавка! Заходите, посмотрите!

— Благодарю, синьор Лука, но сегодня не надо. Вот, — я похлопал Индзаги по плечу. — Этой мой су-шеф.

— Здрасьте.

— Иногда будет закупать продукты вместо меня. Вы уж не обманите и…

— Да как можно, синьор Маринари! — воскликнул Лука, а затем схватил Индзаги за руку и начал трясти. — Добро пожаловать в семью, парень! Пойдём, покажу тебе ассортимент для своих! — и потащил его внутрь лавки.

Я же улыбнулся, глядя на всё это дело, и понял, что «иногда» очень даже может перерасти во «всегда». И мне легче, и Индзаги копеечка за ответственность к зарплате, и всем хорошо.

— Таджасская оливка, парень! — неслось из лавки. — Ни у кого нет, а у меня есть!

И тут у меня зазвонил телефон. Кто говорит? Анна Эдуардовна.

— Я нашла их, — без лишних приветствий сказала сестра.

У меня аж сердце ёкнуло. И первой моей реакцией стал крик:

— Не убивай их!

Аня в ответ рассмеялась, а после заявила, что не страдает склерозом и наизусть помнит все наставления…

— … любимого братика. Не волнуйся, без тебя ничего делать не буду. Записывай адрес…