Глава 15

— У нас идут переговоры! — заорали индийцы, глядя на бесцеремонно присоседившегося Гореликова. — Что за бред⁈ Это вообще как так⁈ Мы будем жаловаться! Это нарушение традиций!

— Вот видите, синьор Антуан, — развёл я руками. — Я занят. И судя по тому, как всё идёт, переговоры закончатся только глубокой ночью.

— Да какие ещё переговоры, Артур⁈ — заорал Гореликов. — Всё пропало! Всё! Про! Па! Ло!

— Ничем не могу помочь…

Гореликов сделал глубокий вдох. Потом выдох. Потом обернулся к бару и жестом попросил у Конана повторить. В звенящей тишине получил ещё несколько стопок, уговорил их, занюхал рукавом и тут перевёл взгляд на индийцев.

— У вас тут переговоры с дипломатической миссией, верно?

— Верно.

— Хорошо, — Гореликов поправил галстук. — Я тоже дипломат. Поэтому по седьмой поправке двадцать первого закона Венецианской Республики, я требую ввести меня в курс дела.

Индусы устроили меж собой соревнование по самым круглым глазам. Я же понял, что от них мы ничего не дождёмся, и сам рассказал Антону, что происходит. Показал салфетку с цифрами, объяснил про шантаж.

Гореликов же слушал, кивал, и под конец спросил:

— То есть ты не можешь помочь мне потому, что занят с господами индусами?

— Всё так, — сказал я.

Ну а дальше началось нечто неожиданное.

— Синьоры? — спросил Гореликов. — А вы, случаем, не хотите прекратить устраивать весь этот цирк? Ваши требования бесполезны, они лишь затягивают время.

— Каков нахал! — возмутился Шарма. — Нет! Никогда! Мы никогда не прогнёмся!

— Допустим…

Антон взял ещё одну салфетку, начеркал на ней свою цифру, — и протянул индусам.

— Пфф!!! Ну и что? — фыркнул Шарма. — У нас больше.

— Ага, — улыбнулся Антон. — У вас больше. Только эта цифра не отражает количество резидентов Российской Империи на территории Венеции. Это количество боевых морских кораблей, которые находятся в регионе.

Индусы напряжённо переглянулись.

— И если прямо сейчас, — продолжил Гореликов, выцеживая каждое слово, — Артуро Маринари мне не поможет, то все эти корабли перейдут в анти-террористический режим и, прошу заметить, в соответствии с договором с Венецианской Республикой, организуют досмотр проходящих в регионе кораблей с целью выявления потенциальных угроз для Республики в частности, и для региона в целом. Каждому проходящему мимо судну будет устроен досмотр на факт наличия контрабанды и потенциально опасных грузов. И если нашим военные хоть что-нибудь… хоть, ск, что-нибудь не понравится, то они изымут весь товар и судно вместе с ним в придачу. Это я могу гарантировать. И кстати! Такие договора у нашего флота со всеми странами в Средиземном море. Смекаете, к чему я?

Антон опять обернулся к Конану и щёлкнул пальцами. Ну а пока водонька была в пути, продолжила:

— И да. Я дипломат первой категории с правом личной аудиенции у Императора. За мной закреплена часть военных полномочный. Плюс я граф. Так что не сомневайтесь, мне вполне хватит возможностей, чтобы всё это устроить. А потому начинаем отсчёт до десяти. Один…

— Мы будем жаловаться! — заверещал Шарма.

— Два…

— Это просто бред какой-то! — подключился другой индус.

— Шесть…

— Как шесть⁈

— Восемь…

— Этот русский не умеет считать!

— Девять на ниточке…

— Ладно-ладно! — закричал Шарма, вскакивая. — Мы погорячились! Уже уходим!

Индийцы поднялись, спешно хватая свои папки и портфели, и побежали к выходу. Толкая друг друга, спотыкаясь о стулья и путаясь в собственных оранжевых халатах. Дверь захлопнулась, и в зале наконец-то воцарилась тишина. Слышен был лишь стук рюмочек, которые выставлял перед Антоном бармен.

— Всё, — Гореликов повернулся ко мне. — Я твой вопрос решил. А теперь давай поговорим как два представителя власти, а заодно как два хороших друга. Мне срочно нужна твоя помощь. Пока моя жизнь всё ещё принадлежит мне.

— Слушаю, — ответил я, чувствуя, что дело явно не простое.

— В Венецию приезжают Ужас, Хаос и Тиран, — сказал Антон дрожащим голосом и ляпнул очередной полтинничек. Я же застыл с раскрытым ртом, не в силах что-то сказать.

— Ты… серьёзно?

— С таким не шутят, — покачал головой Гореликов. — И все трое на моей шее. Я должен устроить им встречу и экскурсию, предоставить жильё, питание, развлечения… короче говоря — всё.

— О-хо-хо… а может мне Дорсодуро по такому случаю на карантин закрыть, а? От греха подальше?

— Все могут пострадать, Артур, — пропустил мою ремарку мимо ушей Гореликов. — Ты же понимаешь, что одного Хаоса хватило бы на то, чтобы перевернуть город вверх дном? А тут все трое. Им же категорически нельзя собираться в одном месте…

— Да-а-а-а, — протянул я. — Страшновато… и чем я могу тебе помочь?

— У меня есть список требований.

— Может, пожеланий?

— Требований, Артур, требований, — Гореликов положил передо мной ламинированный листочек бумаги.

Я же взял его и принялся читать: «Тирамису, панакота, шоколадный фондан, грушевый тарт, лимонный сорбет, ванильное суфле, рисовый пудинг с карамелью, запечённые яблоки в карамели, профитроли», — и так далее…

— Всё это они хотят чуть ли не первым делом, — сказал Антон. — И угадай-ка… в какой ресторан я их поведу?

— Тебе меня совсем не жалко? — спросил я.

— Жалко у пчёлки, — философски заметил Гореликов. — А ты мой друг, и ты обязан мне помочь.

— Ага… надо бы в день визита весь персонал на выходной выгнать, чтобы под раздачу не попали. Кстати! Когда они приплывают?

— Завтра утром.

— Ох, твою жешь…

После мы с Антоном сидели молча. Прерываясь лишь на многозначительно:

— Ну…

Или:

— Да-а-а-а…

В конце концов синьор посол встал из-за стола, пожал мне руку и очень даже твёрдой походкой направился к выходу. Алкоголь Гореликова не брал, и вряд ли теперь возьмёт до отплытия его внезапных гостей из Венеции.

Я же остался сидеть и переваривать новости. Ситуация, конечно, складывалась сложная. Но что теперь делать? Будем как-то справляться. С тем я отправился на кухню и взялся за готовку, хотя мыслями был целиком в завтрашнем дне.

Готовил, попутно общался с Абрамом и Каролайн — давал распоряжения, уточнял детали. В итоге к концу дня при помощи моего административного домового я сделал так, что любой житель Дорсодуро мог записаться в клинику. Шарф ведь умел справляться с любыми старческими болезнями и нарушениями памяти, так что вперёд. Но! Конкретно сегодня я хотел попробовать дать Каролайн первого одержимого на перевоспитание.

Уже договорился, что вечером его привезут в клинику. Туда и направился. Когда я открыл дверь, застал Каролайн и Шарля за очень милой беседой. Девушка сидела за столом, положив шарфик на стол прямо перед собой, и обсуждала искусство. Рассказывала чернушке про коллекцию картин, которую видела в Милане.

— О, синьор Маринари! — воскликнула она, заприметив меня. — Шарль только что рассказывал мне о том, как «видит» эмоции через цвета! Невероятно! Просто невероятно!

— Я просто пытаюсь быть полезным, миледи, — заметил шарф.

— Ну? — спросил я, устраиваясь в углу. — Как прошёл рабочий день?

— Всё прекрасно! — ответила Каролайн. — Шарль вообще бесподобен! Представляете, синьор Маринари, он способен вычленять проблемные точки в голове у человека! Это убирает проблемы в памяти!

— Отлично, — кивнул я и задумался. — Слушай, а тебя не угнетает, что шарф делают твою работу быстрее и качественней тебя? Это ведь… теневой аутсорс какой-то.

— Нет-нет, — покачала головой Каролайн. — Чем большему количеству людей мы с Шарлем поможем, тем счастливей я стану. А я или он… да какая разница?

— Мада-а-а-ам, — протянул шарфик. — Ну зачем же вы прибедняетесь? Все наши пациенты после сегодняшнего ещё полгода будут проходить у вас лечение. У вас и только у вас. Так что не преувеличивайте мои заслуги…

— Полгода? — уточнил я.

— Ну да, — отозвалась Каролайн. — Я заметила, что у них очень много растерянности, и они многого не понимают. Нужно поработать над их психологической составляющей. Вы же понимаете, синьор Маринари, что пока человек был в беспамятстве, мир вокруг него сильно изменился? Кто-то умер, кто-то родился, произошла целая куча событий. Кому-то пришлось закрыть бизнес, которым он владел. И всё это обязательно нужно проработать…

Девушка продолжила рассказывать, а я поймал себе на мысли о том, что я чертовски доволен. Я выбрал правильного человека. Лечить людей можно, но как сделать так, чтобы они после этого не страдали? Каролайн думала об этом, и это была очень правильная позиция.

— Вечер добрый, — тут дверь открылась и в комнату заглянул синьор санитар. — Можно?

— Да-да, заводите, — сказал я и в следующий момент конвой из дюжих мужиков в белых халатах буквально затолкал одержимого в кабинет. Бородатый синьор в смирительной рубашке брыкался, вырывался и орал нечто нечленораздельное. Я же забился в самый-самый угол и притворился ветошью, чтобы не мешать Каролайн работать.

Одержимого кое-как усадили на стул, и сеанс начался.

— Как ваше самочувствие? — спрашивала девушка. — Что вас беспокоит? Может быть, вы чувствуете какой-то дискомфорт?

А бородатый лишь смеялся в ответ. На каждое слово — дикий, истерический смех. Каролайн, впрочем, игнорировала такое поведение и настойчиво продолжала задавать вопросы. А в какой-то момент одержимый вдруг резко посерьёзнел. Сказал:

— Ладно, я ухожу. Хватит с меня этого бреда…

— Нет-нет-нет, — отозвался я из своего угла. — Мы только начали.

Активировав своё магическое зрение, я увидел как одержимый действительно попытался свалить из тела, но… не смог. Не получилось. Дело в том, что я загодя зарядил всё помещение позитивной энергией и устроил ему эдакую заглушку. Связь с таинственным источником либо ослабла, либо прекратилась совсем.

— Хорошая попытка, — прошипел одержимый. — Но этим меня надолго не удержать.

Каролайн улыбнулась и снова начала задавать вопросы. А почему вы это делаете? А что вы чувствуете, когда причиняете боль другим? А то? А сё? Методично и непрошибаемо, полностью игнорируя поведение одержимого. В итоге через два часа тот не выдержал и заорал:

— Да! ДАА-ААА!!! Мне нравится то, чем я занимаюсь!

— Отлично, — улыбнулась Каролайн. — Вот видите? У нас с вами устанавливается контакт. Ещё немного, и мы вместе поймём все ваши цели, желания и мотивы. Быть может, на самом деле вы не хотите причинять боль другим. Сейчас разберёмся!

— А знаешь? — выслушав всё это с улыбкой сказал одержимой. — Я тебе сейчас кое-что покажу…

Тут он резко выгнулся назад и я увидел, как тёмный дух отделился от бородатого тела и врезался прямо в Каролайн. Девушка дёрнулась, а потом повернулась ко мне и рассмеялась.

— Теперь я здесь, Маринари, — сказала она зловещим голосом. — И что ты мне сде… сде… Сде-е-е-е-а-ААА-ЧХАЙ-ЛЯ!!!

Какими только эпитетами не сыпал Шарль в адрес Каролайн, но чихала она вообще не как леди. При том настолько сильно, что дух вылетел из неё обратно в первого одержимого. Бородатый дёрнулся, нахмурился, а потом предпринял вторую попытку переселения. И попытка эта закончилась ровно тем же самым — Каролайн чихнула, и отфутболила духа обратно.

Потом был третий раз. За ним четвёртый, пятый… десятый. Каждый раз Каролайн вычихивала из себя одержимость. И при этом я заметил — с каждой такой попыткой дух становится слабее. Смотрел, мягко говоря, с изумлением.

Это вообще как? Это вообще что? Совпадение или что-то большее? Неужели оно действительно так работает? Во-первых, я не знал что одержимость может перебрасываться с человека на человека таким вот образом. Ну а во-вторых… если между аллергией Каролайн и излечением одержимости действительно есть связь, то я готов распылять над всем городом чихательный порошок.

Но что в итоге? В итоге дух ослаб окончательно, и больше перемещаться не мог.

— Заберите её от меня! — заорал он, обращаясь к санитарам. — Она сумасшедшая! Сумасшедшая, понимаете⁈

Я же вздохнул и дал сигнал мужчинам, мол, можно выводить. Санитары взяли одержимого под руки и вывели прочь из кабинета. Впрочем, крики:

— Она сумасшедшая! — мы слышали ещё долго.

— Кажется, ты сломала ему мозг, — обратился я к Каролайн.

— Да, — кивнула девушка. — Это одна из моих тактик. Личная наработка. Нужно так сильно задолбать одержимых, чтобы они сами не захотели оставаться в человеке. Правда, это может быть немного опасно…

— Если была бы хоть малейшая опасность, — встрял Шарль, — то я бы сразу же вмешался, миледи.

Каролайн улыбнулась, погладила шарфик и сказала:

— Спасибо…

Странные у них отношения, конечно, но… не чини то, что и так работает. Пускай так оно и остаётся. После всей этой сцены я ещё немного посидел в клинике и подвёл вместе с Каролайн итоги дня. Договорился с девушкой о наших дальнейших действиях, объяснил как будет строиться работа с жителями Дорсодуро, и на том вполне довольный собой отправился в «Марину».

Лёг в постель, закрыл глаза и мгновенно провалился в сон без сновидений. Впрочем, проспал всего пару часов — встал по будильнику и отправился на кухню готовить десерты для высоких гостей. Часть пирожных мне уже доставили из «Между Булок», а вот другую часть пришлось месить самостоятельно.

Индзаги, Марселло и официанты уже были в курсе своего внезапного выходного, и потому из помощников у меня был только Петрович. Как только домовой узнал кто именно планирует посетить нашу скромную обитель, сразу же включился в работу с утроенным рвением. Говорить не говорил, но постоянно причитал что-то типа:

— Ой-ой-ой, что же будет, что же будет…

В итоге всё было готово. И в означенный час я вышел встречать гостей на улицу. Стоял возле небольшого причала на три ступеньки, смотрел на воду и думал: а на кой-чёрт мне всё это надо? Может, бежать, пока не поздно?

Поздно…

Из-за угла вырулила огромная, богато-украшенная гондола, — почти такую же я видел в подвале у Дожа. Золотые гербы, вензеля, резная фигура на носу. Внутри стояли люди с зонтиками, лиц которых было не видно. Далее гондола добралась до причала, остановилась и парочка матросов быстро кинула трап.

Меня аж подтряхивало изнутри, однако я всё равно нашёл в себе силы поклониться.

— Приветствую вас, Ваши Императорские Высочества! — громко, как и подобает, сказал я. — Добро пожаловать в мой маленький скромный ресторан! Артуро Маринари, некогда Артур Сазонов, к вашим услугам!

Секунда, две, три, а затем…

— И-и-и-и! — раздался радостный писк и из гондолы по трапу в мою сторону выбежал Ужас. А выглядел Ужас, как шестнадцатилетняя девчушка в пышном платье и с навороченной причёской на голове. Девушка взлетела по ступенькам и бесцеремонно бросилась мне на шею.

— Артур! — закричала она. — Как же я скучала! Без твоих пирожных жизнь вообще не имеет никакого смысла! Ну почему⁈ Почему ты забрался так далеко⁈

Я учтиво обнял Ужас в ответ, не в силах сдержать улыбку. Нет, я не плачу! Просто ветер щекочет глаза. Тем временем Антон Гореликов, стоя на гондоле, косплеил сову. Глаза как блюдца, а нижняя челюсть упала ниже воротника.

— Ар… Артур? — выдохнул он. — Почему Елизавета Александровна тебя обнимает?

— Ну, — освободившись из объятий девушки, я обернулся к Гореликову и ответил: — Дело в том, что мне выпала честь некоторое время быть личным поваром в летней резиденции Императора, где гостили эти прекрасные милые Их Императорские Высочества. А теперь прошу вас, дорогие гости! Пожалуйста, проходите в ресторан!

Делегация начал выходить из гондолы на мостовую, я же смотрел на всё это и думал. Да-а-а-а… три цесаревны. Три дочери действующего Императора, которые известны на всю Империю, не как Елизавета, Екатерина и Елена Александровны, а именно как Ужас, Хаос и Тиран. К слову, эти прозвища прицепились к ним не просто так. Ведь говорят, — а в народе, как известно, врать не будут, — что если эти трое собираются в одном месте, то катаклизмов не избежать.

И так уж вышло, что все они сегодня будут гостить в моём ресторане. Устоит ли старушка «Марина»? Вот и посмотрим…