Глава 17
— Артуро, — как только Их Императорские Высочества вышли вон, мне позвонила Джулия. — Я сегодня уже не вернусь, останусь у бабушки.
— Понял.
— И ещё хочу попросить отгул на завтра. К бабушкиной подруге, синьоре Коломбо, с которой мы сегодня встречались, завтра должна приехать её внучка. А мы ведь её уже два года не видели.
— Ух ты, — сказал я, покрепче запирая дверь. — Это сколько же лет внучке, раз вы её уже два года не видели?
— Два, — ответила Джулия.
— Во как…
Всё! «Марина» официально закрыта, и я заслужил отдых. Ну… хотя бы до завтра.
— Если что-то понадобится, обязательно сообщи.
— Нет-нет, это вряд ли, — ответила кареглазка. — Будут скромные тихие домашние посиделки.
— Звучит здорово.
— Да. А у тебя как день прошёл?
— Лучше и не спрашивай…
Ещё немного поболтав с Джулией, я плюс-минус убрал ресторан после гостей, а затем первым же делом набрал Шону и попросил его срочно явиться в ресторан.
— Значит так, — сказал я рыжему. — Есть некая синьора Коломбо. Нужно пробить, кто она такая и где живёт. Желательно, до завтрашнего утра.
— Узнаю, что смогу, босс, — ответил Шон. — Но сразу говорю, что возможности моих парней не безграничны. Это вам лучше к домовым обратиться, они в таких делах шарят куда лучше.
— М-м-м… а ты прав, — сказал я, отпустил лепрекона и отправился на кухню.
А там прямо на столе сидел Петрович. Сидел и, склонившись над чем-то, подозрительно сосредоточенно сопел. Внезапно — шил.
— Ты прокурором заделался, что ли? — спросил я. — Дело шьёшь?
Домовой рассмеялся, причём аж до слёз.
— Фу-у-у-у, — выдохнул он, а затем продолжил орудовать иголкой.
— А что происходит?
— Как это что? — не отрываясь от своего занятия спросил Петрович. — Цесаревны приехали! А я даже с кухни выйти не могу! Не в чем!
— Так может быть в том и дело, что тебе не стоит выходить с кухни. Что шьёшь-то⁈
— Да вот, — домовой продемонстрировал нечто, свёрстанное из заплаток, заплаток и ещё что, пожалуй, заплаток. — Костюм. На выход.
— А ты не боишься, что Их Императорские Высочества тебя испугаются?
— А с чего бы им пугаться? Наоборот! Они обрадуются, что со мной всё в порядке.
— Ну да, ну да…
С тем я пожелал Петровичу спокойной ночи и поднялся к себе. В сон провалился почти моментально, а уже в следующий момент, — ну… мне так показалось, — зазвонил будильник и утреннее солнце ударило по глазам.
Завершив все утренние процедуры, я, — очень чистый, ароматный и даже отдохнувший, — спустился вниз. Заварил сам себе кофе, сам себе его отдал, и теперь сам же пил. В ресторане было пусто и тихо. Для разнообразия — самое то. Однако стоило мне сделать первый глоток, как в дверь требовательно постучали.
А я ведь уже знал, что это не гости. Местные жители никогда не приходят раньше времени открытия — они для этого уж слишком пунктуальны. Стук в дверь за две минуты до открытия мог означать только одно: либо за мной пришли из тайной жандармерии, чтобы арестовать за какие-то неведомые мне прегрешения, либо же это цесаревны.
Но так или иначе, открывать надо.
Протяжно зевая, я подошёл ко входу и провернул ключ. А на пороге уже стояли они: Ужас, Хаос и Тиран. Вот только сегодня они выглядели совсем иначе — никаких шляпок, перчаток и прочих помпезностей. Ужас была в простом белом платье до колен, Хаос в светлых брюках и рубашке с закатанными рукавами, а Тиран, так та вообще оделась в спортивный флисовый костюмчик.
— Сбежали, — довольно сказала Хаос, переступая порог.
— Отлично, — кивнул я, пропуская девушек внутрь. — Пойду-ка я варить щи.
— Почему щи? — удивилась Ужас.
— Да потому что Гореликов застрелится, когда поймёт, что вы сбежали. И я уверен, что граф заранее указал в завещании, что хочет поминки в «Марине». Надо уважить Антона Батьковича…
— Да не-е-е-е, — протянула Тиран. — Ничего он не поймёт. Мы всё продумали. Вместо нас сегодня на выставке будут актёры в наших одеждах и гриме. Так что ничего он не заметит, Артур. Мы наняли лучших профессионалов!
Девушки устроились за угловым столиком и, не дав мне толком опомниться, заявили:
— Ну а теперь мы хотим попробовать остальную часть меню.
Я же улыбнулся и ответил, что с этим возникнут некоторые проблемы.
— Это ещё какие?
— Дело в том, что в «Марине» меню меняется ежедневно.
Девушки замолчали. Девушки удивлённо переглянулись. Ну а потом не сговариваясь все вместе взорвались бурной радостью.
— Это замечательно!
— Вот это уровень! Артур, ты гений!
— Да-да, я такой, — буркнул я и отправился на кухню готовить.
Спустя пару минут в зале появились первые гости помимо Их Императорских Высочеств. Парочка местных жителей — старички, которые каждое утро пили кофе и пробовали разные десерты. И так уж вышло, что с их заказом я успел быстрее, нежели с заказом цесаревен.
— Артур, подойди, пожалуйста, — Ужас поманила меня пальчиком, когда я обслужил старичков.
— Слушаю.
— А что происходит? — прошипела девушка. — Почему им дают сладкое сразу же⁈ Я видела, они ещё не ели суп!
— Ну, — развёл руками я. — Может, они дома поели?
Оставив гостей ждать, я вернулся на кухню. А через минутку снова выглянув в зал, увидел удивительную картину: две цесаревны, Ужас и Тиран, уже вовсю резались со старичками в карты. Хохотали, общались по-итальянски, и всячески развлекали престарелую пару. А Хаос тем временем сидела в углу с синьором Джузеппе — тем самым старичком, который приходил в «Марину» каждый день, садился в углу, раскладывал шахматную доску и ждал, пока кто-нибудь захочет с ним поиграть.
Петрович пару раз порывался сойтись с ним в шахматной баталии, но я не разрешал. Боялся, что старичок может отъехать прямо здесь, едва увидав домового. Ладно.
Я продолжил готовку, но уже в следующий момент у меня зазвонил телефон. Я взял трубку и… и сразу же отстранил её подальше от уха — из динамика слышались крики, вопли и отборный мат. Номер был скрыт, но судя по тому, что мат был русским, я догадался о том, кто же мне звонит.
— Тише-тише-тише, — сказал я в трубку. — Дыши, Антоша, дыши. Всё в порядке…
— Нихрена не в порядке! — перешёл с матерного на членораздельно-русский Гореликов. — Всё пропало, Артур! Принцесс похитили! Нужно подключать авиацию, вызывать тайную канцелярию и срочно идти к Дожу на поклон! Они исчезли, Артур! Совсем!
— Подожди, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — С чего ты вообще так решил?
На самом деле о троице цесаревен я был весьма высокого мнения, и верил в их таланты. А потому раз они сказали, что не спалятся, значит… ну… не могли.
— Да как же ты не понимаешь⁈
— Не понимаю, — согласился я. — Объясни.
— Один из гостей выставки задал Елизавете Александровне вопрос на китайском! А та ответила!
— Ну… да, — кивнул я. — Ужас ведь знает китайский. Не понимаю, в чём проблема.
— Проблема⁈ ПРОБЛЕМААААА⁈
— Дыши, Антошенька, дыши…
— Проблема в том, что она ошиблась! Вместо «ши» сказала «шы»! А ведь Елизавета Александровна знает китайский в идеале! Подмена, Артур! Похищение!
— Ну… может быть одну подменили? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Нет! — отчаянно истерил Гореликов. — Если подменивать, то всех сразу! Это же логично!
— Согласен, — кивнул я. — Понимаю. Беги ко мне, вместе что-нибудь придумаем.
— Да! Спасибо, Артур, ты настоящий друг! Уже бегу!
Антон сбросил вызов, а я выглянул в зал и понял, что картинка снова переменилась. Тиран сидела в углу и играла на губной гармошке эдакий жизнеутверждающий бодрый блюз. А я ведь ещё подумал — откуда музыка взялась?
Что ж… для цесаревен всё происходящее — это что-то типа отпуска. Здесь, в Венеции, их никто не узнавал, не просил о помощи и не подлизывался. Они могли быть обычными людьми. Они собой могли быть! Шумными, весёлыми, капризными девушками.
На секунду я отвернулся, а когда посмотрел снова, цесаревны уже пожимали руку Греко-старшему. Откуда он только тут взялся?
— Синьор! — я сразу же вышел, чтобы поздороваться с коллегой. — Вы ко мне?
— Да, — кивнул Греко, переключаясь с Их Императорских Высочеств на меня. — Да, Артуро, к вам. Хотел поговорить о лемурах.
— О, — кивнул я. — Это важная тема.
— Да, важная. Вот только разговор придётся отложить. Видите ли, синьор Маринари, мне уже пора бежать.
— А что случилось? — я перешёл на шёпот. — Юные леди вас чем-то смутили? — и кивнул в сторону цесаревен.
— Нет, что вы! — расхохотался Греко. — Мы только что заключили сделку о финансировании Дома Лемура! Их Императорские Высочества пообещали выделить средства!
Несмотря на грузное телосложение, тут Габриэль старший подпрыгнул, в полёте щёлкнул пятками, рассмеялся и убежал из ресторана. Я же вернулся к готовке с чёткой мыслью: Венеция надо мной явно издевается. Цесаревны, индусы, лемуры… что дальше-то будет?
Вместо ответа я услышал шум. Выглянул в зал и увидел, что в зале уже собралась толпа, а по центру её стоит оперный певец. Люди хлопали, свистели, а златовласый синьор с широченной грудной клеткой бил поклоны. Но вот он перестал кланяться и поднял руку вверх. Толпа смолкла в предвкушении.
Синьор певец закрыл глаза, вдохнул как можно глубже, и запел драматическим тенором. Пронзительный голос взлетел вверх! Подходя в верхнему регистру он напоминал крик орла, однако в нижних нотах становился вязким, будто смола.
— Проходи-и-и-и-ил я по поля-я-я-я-м! — широко разводя руки в стороны, протянул синьор. — Стрелу-у-у-у искал везде-е-е-е! Ах это что же тут тако-о-о-о-ое! — здесь тенор крепко сжал кулак, вскинул его к небу и нахмурился. — Сиди-и-и-ит на листе-е-е-е⁈
Красиво. Но вот вопрос: что дальше-то?
Я продолжил готовить и выносить блюда в зал. Второй день совсем один за всю команду — ничего страшного. Чтобы не выпало на долю повара, он всё вывезет. Всё, кроме Гореликова с идеально круглыми глазами.
Весь красный, волосы торчат в разные стороны, край рубашки выглядывает из ширинки — фото Антона можно было бы поставить в словарь напротив слова «паника».
— Какой скандал! — орал он у бара, размахивая руками. — Артур⁈
— Да?
— Нужно саму Венецию просить помочь! Срочно! Мне же голову с плеч снимут! Потом обратно пришьют и забавы ради отрубят снова! О-хо-хо-хо, — Гореликов крепко зажмурился и сжал переносицу. — Это сколько же раз моя бедная голова будет падать? Мне такое не нравится, Артур…
Тут я перевёл взгляд в угол на столик цесаревен и обнаружил, что девушки все как одна прикрылись газетами. Прикрылись, значит, и хихикают там.
— Глянь-ка туда, — попросил я Антона и указал на Их Императорские Высочества.
Антон посмотрел куда велено, а Ужас в этот момент отпустила газетку и помахала ему рукой. Гореликов же схватился за сердце. Пошатнулся назад, жалобно взглянул на меня и жестами объяснил, что ему срочно нужно двести водочки в одну посуду.
Жаль Конана нет на месте. В его отсутствие я ведь ещё и бармен.
— Ху-у-у-у-у, — выдохнул Гореликов, залпанув стакан. — Так. Ну… я мог бы поругаться или посокрушаться, но в целом всё не так уж и плохо. Раз они нашлись… я так понимаю, вы всё это сами провернули и никакого похищения не было?
— По всей видимости, — кивнул я.
— Отлично! Тогда меня будут судить за то, что я за ними не уследил, а не за похищение…
— Граф, успокойтесь! — подала голос Ужас. — Никто вас не накажет, всё продумано…
И, кажется, Её Императорское Высочество сглазила. Даже когда всё-всё-всё продумано, в любой момент может появиться неизвестная переменная и пустить логику с аналитикой по известному маршруту. Вот как сейчас, например.
Как только дверь в зал открылась, я сразу же понял, что начались проблемы. Почему? Да потому что просто так дверь с ноги в Венеции не открывают — не принято оно здесь так.
— О-хо-хо…
Внутрь зашли четыре мужчины, сразу видно, что гвардейцы или что-то около того. Трое были одеты в блестящие кирасы, а один будто спецназовец — во всё чёрное и бронежилет.
— Два мира схлестнулись, — подметил я.
Но эти четверо — ладно. А вот следом за ними появился виновник грядущих проблем. Раздутый от собственной важности мужчина с невероятно серьёзной миной. Статный, в строгом костюме, с тростью и таким выражением лица, что всем вокруг сразу же становилось понятно: он привык командовать. Однако я сразу же уловил от него негативную энергию. Несмотря на всю свою показную аристократистость, человечек был с гнильцой.
— Ого, — обернулся Гореликов, который в этот момент как раз поправлял рубашку. — Это же граф Воронцов. Как хрена он тут забыл, Артур?
— Не знаю, — сказал я до того, как следом за Воронцовым в «Марину» вошли индусы. — А хотя нет, знаю, — сказал я после.
Делегация умножилась вдвое, а то и втрое. Шарма, приметив меня, будто пиявка припал к уху Воронцова, начал шептать что-то и тыкать пальцем в мою сторону. граф же выслушал его, молча кивнул, а потом подошёл через весь зал.
— Ну что, Артуро Маринари? — вместо «здрасьте» сказал он. — Теперь вы будете общаться со мной.
— Хорошо, — вздохнул я. — А вы кто?
— Я граф Воронцов!
— Да-да, об этом мне уже сообщили, — ответил я как можно спокойней. — Но вопрос остаётся открытым: кто вы такой, чтобы я с вами общался? Между прочим, я ВРИО Дожа и префект Дорсодуро. А вы?
— Я? — спросил Воронцов. — Я⁈ — а после засмеялся. — Я высоко-уполномоченный кавалер первого ранге, кавалер священного дерева баобаб, а заодно посол Российской Империи в Индии! И лично раджа сообщил мне о том, что вы оскорбили и даже посмели угрожать нашим индийским друзьям!
— Понятно…
Тут до меня стало доходить. Конкретно про такую фигуру, как граф Воронцов, я раньше ничего не слышал. А вот про посла Империи в Индию слышал, причём неоднократно. Очень мощный, очень важный, очень умный и хитрый человек из очень сильного рода — примерно так его характеризовали за глаза.
А был бы граф ещё и по-человечески нормальным, то цены бы ему не было. Воронцова ведь спихнули в Индию именно потому, что он был замечен в каких-то мутных схемах. Плюс к этому учинил две войны между родами внутри Империи — напал на соседей под выдуманным предлогом. И всё это случилось, когда Воронцову было двадцать лет. Видимо, с тех пор человек вообще не изменился.
— А ты⁈ — тут Воронцов заметил Гореликова. — Полагаю, с тобой я сегодня тоже буду общаться! Индусы требуют переговоров!
Шарма, вылезая из-за широкой спины графа, рассмеялся на манер шакала.
— Ну что, Артуро? — ехидно спросил он. — Теперь ты будешь вести с нами переговоры⁈
Остальные индусы тоже засмеялись. Как будто стая собак тявкает.
— Увы и ах, — вздохнул я. — Переговоров сегодня не будет. Вообще никак. У меня рабочий день в самом разгаре, я кормлю людей. Сами понимаете, дело важное.
— Да⁈ — возмутился Шарма. — Говорить с нами не так важно, как кормить каких-то… людишек⁈ — последнее слово он выплюнул с нескрываемым омерзением.
И Ужас на это отреагировала. Опустив газетку, она спокойно сказала:
— Вообще-то мы кушать хотим.
— Помолчи, девочка! — рявкнул на неё Воронцов, даже не обернувшись. А зря, к слову сказать.
— Замолкни! — поддакнул ему Шарма, а затем подошёл и скрыл лицо Ужаса за газетой.
Гореликов же смекнув как только что обошлись с Их Императорским Высочеством, снова схватился за сердце. И снова начал играть в крокодила — показывал человека, который отчаянно нуждается в водке.
— Эй, — подключилась Тиран. — Осторожней, а то газету помнёте.
— Плевать на твою газету! — крикнул Шарма. — Вообще-то не принято встревать в диалог между мужчинами! Знай своё место, девочка!
Ну а дальше понеслось. Вопли, крики, потрясания кулаками. Индусы всей толпой атаковали меня, а Воронцов почему-то решил сперва отчитать Гореликова.
— Я шестьдесят лет налаживаю диалог! — орал он. — А ты угрожаешь дипломатической миссии! Да кто ты такой⁈
— Я… Я…
— Я тоже много могу сделать, знаешь ли! Ну а теперь давай, граф! Попробуй поугрожать мне!
— Значит, ты отказываешься вести переговоры⁈ — тем временем шипел на меня Шарма.
— Да, отказываюсь.
— В таком случае ты сам виноват…
Шарма щёлкнул пальцами, и в зал сразу же ворвалась целая толпа воинов. Кривые мечи, маленькие щиты, тюрбаны и очень-очень злые лица — человек, не соврать, пятьдесят. Что характерно, гости «Марины» продолжали спокойно пить кофе, наблюдая за всем происходящим с праздным интересом. Ну… хотя потому, что вообще не понимали о чём идёт речь.
— Тебе придётся отправиться с нами в Индию! — ощерился Шарма. — Там-то мы и поговорим!
— Ого. А это уже похищение префекта.
— Нет! — улыбнулся Шарма. — Мы умные! Мы всё продумали! Мы будем похищать не Артуро Маринари, а Артура Сазонова, подданного Российской Империи! — и засмеялся.
— Правда? — уточнил я. — И чем же он вам поможет, этот Артур Сазонов?
Шарма продолжил дико ржать. Аж до слёз, честное слово. Ну а когда угомонился, продолжил:
— А вот у себя дома мы уже будем общаться не с Артуром Сазоновым, а с Артуро Маринари.
— Замечательно, — кивнул я. — А вы имперского флота не боитесь?
— Не боимся! — встрял в разговор Воронцов. — Я здесь именно за тем, чтобы флот не вмешивался! А потому… действуйте, — граф похлопал Шарму по плечу, — партнёры. Забирайте этого сопляка.
— Минуточку! — снова опустив газетку крикнула Ужас. — Вообще-то это наш повар на сегодняшний день! Можно его не трогать⁈
— Если ты сейчас же не заткнёшься! — заорал Шарма. — То мы и тебя похитим! Увезём в Индию, будешь там лепёшку есть!
— Но ведь она моя сестра, — опуская соседнюю газетку робко улыбнулась Хаос. — Мне без неё грустно будет.
— И тебя заберём!
— А что же я буду делать без сестёр? — спросила Тиран.
— И тебя!
— Цирк какой-то, — вздохнул я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я ведь просто хочу готовить. Почему всё так сложно-то, а?
В этот момент, как будто бы отвечая на мой вопрос, с улицы донёсся звон колокола Сан-Марко.
— Ах, ну да, — улыбнулся я. — Венеция же.
С тем я повернулся к девушкам и спросил:
— Ну что? Когда начнётся?
Девушки разом рассмеялись. Причём так громко и заливисто, что господин Воронцов наконец-то соизволил обернуться в их сторону. Три газетки разом опустились, граф увидел Их Императорских Высочеств, и резко переменился в лице.
Вместо того, чтобы упасть вниз, его челюсть почему-то съехала вбок. Один глаз задёргался, другой закатился.
— Э-э-э-э, — протянул Воронцов, стараясь совладать с челюстью. — Э-э-э-э, — однако ничего членораздельного сказать не мог. — Э-э-э-э…
— Ну что⁈ — радостно спросил у него Шарма. — Мы начинаем⁈
— Начинайте, — наконец сумел вымолвить слово Воронцов. — Начинайте… бежать!
— Что?
— Бежать! Начинайте бежать!
В этот момент я заметил, что цесаревны за время разговора успели сделать из газет целую кучу поделок оригами — в основном кораблики. Девушки сидели за своим столиком с довольными лицами и улыбались.
А у Шармы зазвонил телефон. Кто говорит? Хочется сказать «индийский слон», но это, наверное, будет очень грубое обращением к стереотипам. Синьор индус достал из кармана чёрный прямоугольник с четырьмя телескопическими антеннами. Выдвинул одну, потом вторую, третью, четвёртую… потом полез в карман за пятой и её тоже прикрутил. Наконец-то взял трубку и явно что из побуждений устрашения поставил на громкую связь:
— Слушаю, раджа! — радостно воскликнул он. — Мы, твои Воины Слова, прямо сейчас ведём бой с противников в твою честь! Молви свою волю, раджа!
— Идиоты! — донеслось из трубки. — Не знаю, что вы там делаете, но приказываю немедленно прекратить!
— Э-э-э-э, — потерялся Шарма. — Что? Не понял вас, раджа…
— Я говорю «прекратите»!
— Но почему⁈ Мы ведь ещё ничего толком не успели сделать.
— Успели! — отозвался раджа. — Ещё как успели! Имперский флот уже стоит у наших берегов! Прекращайте! И знаешь, что, Шарма⁈
— Что?
— Не сорок третий сын ты мне больше! Я от тебя отрекаюсь!
— Но отец, — тут губы индуса задрожали, а глаза стали подозрительно красными. — Но я же… Это… Ну… Я ведь…
В этот момент Ужас встала с места, подошла поближе к Шарме и крикнула в трубку:
— Здравствуйте, Насир Бульбасир!
Раджа сделал вид, что не услышал.
— Не сын ты мне больше, Шарма, понял⁈ — продолжил он. — И никогда не звони сюда больше! Этого номера больше не будет существовать! И напоследок, будь добр, сделай вид, что я ничего не слышал!
— Отец, — пуще прежнего растерялся Шарма. — Но ты ведь сейчас на громкой связи…
— Ой, деби-и-и-ил, — выдохнул раджа и связь оборвалась.
Я же понял, что всё решилось само собой и отправился на кухню готовить. Вот только не дошёл. Буквально пару шагов не успел сделать, чтобы вовремя перехватить…
— А вот и я!
…перехватить Петровича. За спиной у меня галдели индусы, блеял Воронцов, Гореликов без спроса залез в бар и присосался к бутылке, цесаревны складывали оригами, и только домового в зале не хватало. С подносом на вытянутой руке, в официантской форме с орденами на груди, Петрович явил себя миру и с улыбкой зашагал в сторону Их Императорских Высочеств.
— Ох, — выдохнул я. — Ну почему все это происходит именно сегодня?