Глава 18

В «Марине» царила такая неразбериха, в которой тысяча чертей поломала бы себе две тысячи ног. Эти орут, те визжат, все бегают туда-сюда, Воронцов пытается в обморок упасть, Гореликов всё никак напиться не может, ещё и Петрович вылез… ужас, одним словом.

И как же удивительно было наблюдать за тем, как весь этот цирк закончился буквально за одну секунду. Просто потому, что у Елены Александровны, — она же Тиран, — зазвонил телефон. В наступившем молчании девушка показала его своим сёстрам.

— Ой-ой, — тихо сказала Ужас.

Да и сам я стоял достаточно близко, чтобы мельком увидеть имя абонента. «Батюшка». Император то есть. Самодержец Российской Империи решил как бы невзначай набрать своей доченьке в тот момент, когда она должна была быть на выставке.

— Да, батюшка, — наконец Тиран сняла трубку. — Да. Да. У нас всё хорошо. Как ваши дела, батюшка? Как здоровье? Как… секунду.

Тут цесаревна как будто бы опомнилась. Хлопнула себя по лбу, а затем махнула рукой и вокруг нее тут же образовался мерцающий полупрозрачный купол. Обычные гости «Марина» были малость в шоке, но в шоке приятном — им выкатили шикарное, а главное бесплатное представление.

Я же в очередной раз вспомнил, что все три цесаревны несмотря на нежный возраст очень сильные маги. Создание подобного купола, мягко говоря — вышка. Он не просто не пропускал звуки туда-сюда, но ещё и искажал пространство таким образом, что лицо Елены Александровны было… э-э-э… заблюрено? Короче говоря, купол делал так, чтобы невозможно было прочесть её слова по губам.

Весь ресторан притих. Гости поняли, что происходит что-то важное, и почтительно молчали. Тишина была такая, что я даже услышал плеск воды о набережную ближайшего канала. И тут в этой звенящей тишине раздался хлопок.

Обернувшись к бару, я понял, что это Гореликов совсем уже освоился, залез за бар и взорвал бутылочку просекко.

— Водка закончилась, — шепнул он мне и сделал глоток из горла.

Я на такое лишь покачал головой, и стал ждать дальше — чем дело закончится. В какой-то момент Елена Александровна высунула из-под купола руку, схватила младшенькую, — то бишь Ужаса, — за шкирку и резким рывком втянула внутрь. Хаос такого обращения дожидаться не стала. Тяжко вздохнула, и вошла в этот магически-мыльный пузырь самостоятельно.

Десять минут разговора растянулись в вечность. Но вечность таки закончилась и купол рассеялся. Тиран с очень озадаченным лицом посмотрела на меня и поманила пальчиком.

— Артуро, — сказала она. — С тобой хотят поговорить.

И сердце пропустило удар. Не столько от страха, сколько от торжественности момента. Всё-таки не каждый день выпадает пообщаться с Самим.

— Иду, — кивнул я, пересёк зал и взял у девушки трубку. Вздохнул напоследок, поднёс телефон к уху и сказал: — Алло. Здравствуйте, Ваше Императорское Величество.

— Здравствуй-здравствуй…

Не знаю, какой именно тон я ожидал услышать, однако Император общался со мной спокойно и вполне себе дружелюбно. Пускай и чувствовалась в голосе та особая сталь, которая присуща людям, которые привыкли повелевать судьбами миллионов.

Его Императорское Величество начал издалека. Спросил как у меня дела, как здоровье, как идёт развитие ресторана. А вот потом, что называется, огорошил:

— Как поживает новый графский род Империи?

Вопрос, казалось бы, безобидный. Но не успел я на него ответить, как прилетел второй:

— Слышал, есть ещё один человечек, которого нужно в него вписать?

— Простите, — потерялся я. — Не понимаю о чём вы, честно говоря.

— Ну как? — хохотнул Его Императорское Величество. — Если мои источники не врут, то твой брат, Артём Эдуардович, встал на путь исправления.

Осведомлённость Императора шокировала.

— Да, — осторожно ответил я. — Есть такое.

— Ну вот и отлично! В таком случае на днях я пришлю ему грамоту о подтверждении статуса. Чем больше достойных людей в роду Маринари, тем достойней он представляет всю Империю на мировой арене. Так я и сам заинтересован. Ты у нас и префект Дорсодуро, и временно исполняющий обязанности самого Дожа. Артём Эдуардович артефактор с мировым именем, ну а Аннушка… о вашей сестре и говорить не стоит. Умничка. Просто умничка.

Шок усилился. Складывалось впечатление, что Его Императорское Величество знал вообще всё. Я даже невольно оглядел зал по углам и подумал о том, что надо бы попросить Петровича проверить тут всё на предмет прослушки.

А тем временем Император на проводе начал благодарить меня за то, что я достойно встретил его драгоценных дочерей.

— … однако им пора домой.

Причём на фразе: «Пора домой», — телефон сам собой врубил режим громкой связи, отчего я чуть не оглох, и тут же вернулся обратно.

Что я, что люди вокруг от таких технических возможностей нехило удивились. Чего не скажешь о цесаревнах. Но оно и понятно: доченьки в отличии от простых смертных чуть более в курсе насчёт того, что может их отец.

Правда, выглядели цесаревны после этого малость расстроено.

— Кстати, — сказал Его Императорское Величество уже без громкой связи. — Артуро, что ты можешь сказать по поводу нашего драгоценного посла, господина Гореликова?

Я невольно перевёл взгляд на Антона, который выглядывал из-за бара. Глаза круглые, как у лемура во время колоноскопии, во рту бутылка, и просекко носом идёт — ну прямо декоративный фонтанчик.

— Очень достойная личность, — ответил я. — Прекрасный дипломат, отличный друг, человек исключительных моральных качеств.

— Во как! — Император снова хохотнул. — И как ты думаешь, потянет этот человек исключительных моральных качеств должность посла в Индии?

Тут я прикрыл динамик ладонью и одними губами спросил у Гореликова:

— В Индию хочешь?

А тот в ответ отлип от бутылки и начал отчаянно махать руками. И головой мотать, мол, не надо. Жестикулировал бедняга так, будто от этого зависела его жизнь — целую пантомиму развернул.

— Простите, Ваше Императорское Величество, но господину Гореликову нельзя в Индию. Печень пошаливает. Тёплый средиземноморский климат для него самое то, а вот на жаре совсем захворает.

Тут уж Величество окончательно перестал сдерживать, и рассмеялся в трубку.

— Понятно, — сказал он. — А вот другое непонятно. Слышал я, что у тебя, Сазонов, талантов разных, как у дурака фантиков. И повар ты, и даже медик отчасти. Правда я думал, что насчёт медицины слухи врут, ан-нет. Оказывается, всё так.

Я же судорожно пытался понять, что это за слухи о медицине. И тут понял:

— Нет, Ваше Императорское Величество, слухи действительно врут. Да, я на собственные средства открыл в городе клинику, но сам в ней не работаю. Доверяю наёмным профессионалам. Что же касательно моих талантов, то я повар, и как повар кое-что знаю о печени.

И снова этот хриплый добрый смех.

— Ладно, — сказал Император. — Будем считать, что на этот раз ты своего другана Гореликова отмазал.

Судя по реплике мне стало ясно, что Его Императорское Величество я вряд ли обманул. Тот обманулся по собственной воле, и почему-то согласился с моими словами, хотя прекрасно понимал общую картину.

— Последний вопрос тебе, Артуро: Воронцов всё ещё тут?

Я пробежался взглядом по залу.

— Тут, Ваше Императорское Величество. Под столом лежит. Хнычет чего-то. Прикажете привести в чувства и передать трубку?

— Нет-нет, пускай хнычет. Сейчас специально обученные люди его подберут. Полетит на Родину в грузовом отсеке.

— Сурово, Ваше Императорское Величество.

— Сурово, — согласился тот. — Но так ведь оскорблять моих дочерей никому не дозволено. А индусы там что?

— Индусы?

Слово сработало на делегацию, как выстрел для спортсменов на беговой дорожке. Все те люди, что пару минут назад с грозным видом обещали меня похитить, уже бросились врассыпную. Молча причём. И причём большинство покидало «Марину» через окна, потому как господин Шарма зацепился тюрбаном за косяк и тем самым устроил в дверях давку.

— Индусы ушли, — пожалел я бедолаг. — И насколько я понимаю, претензий больше не имеют.

— Понятно, — сказал Император. — Ну всё тогда, получается? Рад был слышать тебя, Артур.

— А уж как я был рад, Ваше Императорское Величество.

— И последнее! — вдруг опомнился самодержец. — Просьба к тебе будет. Сделай на мою долю немного панакоты, Лизонька говорила, что она у тебя просто неподражаемая. Только это! Подпиши, сколько было по весу, а то знаю я их… отцу одни крошки довезут.

Последняя фраза тоже была произнесена на громкой связи, и цесаревны все как одна тут же закатили глаза. Мол, не такие они, и папку никогда не объедали.

На том мой разговор с Его Императорским Величеством подошёл к концу. Мы тепло попрощались, и я передал телефон обратно Елизавете Александровне.

— Сегодня же вечером пришлю панакоту курьером, — сказал я.

— Это лишнее, Артур, — ответила Тиран. — Гвардейцы сами зайдут, и сами всё заберут. Мы и так уже исчерпали лимит твоего гостеприимства.

— Что вы, что вы, — улыбнулся я.

— Да знаю я, что исчерпали…

На том мои венценосные гости наконец-то начали расходиться. Пришедший в себя Гореликов помогал гвардейцам тащить Воронцова, Тиран с Хаосом в окружении охраны покинули ресторан, и лишь Ужас ненадолго задержалась.

Девушка жестом отозвала меня на пару слов, а затем молча вложила мне в руку что-то маленькое, острое и холодное.

— Потом посмотришь, — сказала цесаревна. — Когда рядом никого не будет, — а затем нежданно-негаданно чмокнула меня в щёку. — Ну всё, Артур, пока! — и быстро-быстро пошуровала к выходу догонять сестёр.

Интересно, конечно. Настолько интересно, что терпеть аж мочи нет. Стоя посередь зала, я дождался, пока все уйдут и чуть ли не бегом отправился на кухню. Встал в уголок, чтобы никто не уволок, разжал кулак и увидел, как на моей ладони лежит кольцо. Красивущее, зараза! Аж дух захватывает!

С огромным бриллиантом размером с голубиное яйцо, который переливался всеми цветами радуги даже в тусклом подсобном помещении. Но! Что характерно, колечко было мне не по размеру. Слишком маленькое для моих пальцев, до и тоненькое уж слишком. Явно женское.

— Интересно, — пробормотал я.

Кажется, Венеция наконец-то начала исполнять мои желания дословно, безо всяких подъё… препятствий то есть. Итого: обручальное колечко у меня теперь есть. И самое время подумать, как бы покрасивше сделать Джулии предложение. Мысли в голове потекли приятные, однако меня из них выдернули самым бесцеремонным образом:

— Курлы-курлы! — раздалось из зала.

На сей раз голубь прибыл один, без сопровождения гвардии. Потный, но несломленный.

— Синьор Маринари, Дож просит вас явиться во Дворец. Срочно.

— Не срочно.

— Но…

— Не срочно, я тебе говорю! — рявкнул я на голубя. — Обождёте полчаса…

Я и так уже многим пожертвовал для этого города, и не собираюсь ещё до кучи лишаться дневной выручки, закрывая ресторан. Поэтому в следующие несколько минут я обзвонил всю свою команду и сказал ребятам, что они наконец-то могут вернуться на рабочие места.

Братья-официанты, Марселло, Индзаги и Конан прибыли оперативно — видать, соскучились по работе. Молодцы.

В итоге уже через час я в сопровождении Массимо спускался в знакомый мне подвал под Дворцом Дожа. Спустился и сразу же обнаружил, что на золотую гондолу притащили самую обыкновенную постель. Дож в свою очередь валялся на ней и изображал из себя самого больного человека, а мире — на лбу у него лежал мокрый полотенчик, глаза были трагически полуприкрыты, а охи-вздохи были достойны Оскара.

Причём я действительно не мог понять, действительно ему настолько хреново, или же он всё-таки притворяется. Вот только предположить вслух, что градоначальник симулирует — есть неприкрытое оскорбление.

К тому же начал Дож с приятностей. Кивнул, поздоровался, а после сразу же разродился речью о том-де, что показал себя прекрасным переговорщиком.

— Благодарю, Артуро, — сказал он. — Ты отлично справился. Чёрт! Мы ведь уже десять лет не могли урегулировать этот вопрос с Индией. И вот я думаю…

Та-а-а-ак…

— … а может быть сделать тебя официальным представителем города на постоянку?

И возмущению моему не было предела. И начал я качать права.

— Синьор Дож, при всём моём уважении. Сперва вы подкинули мне одни обязанности, потом выяснилось, что они у меня другие, теперь ещё что-то всплывает. Не много ли? У меня ресторан, клиника, а в скором времени ещё и семья. Быть вашем ВРИО очень почётно, но…

— Подожди, — перебил Дож. — Ну а что ты хочешь? Сидеть над циферками и утверждать бюджет? Или рассчитывать количество памперсов для новорождённых, которое нужно выдать в подарок молодым семьям? Это, по-твоему, интересней, чем вести переговоры?

Ну… что сказать? Пристыдил меня старый хитрец. На то он и старый хитрец.

— Был не прав, — признал я, и постарался побыстрее съехать с темы. — Хотел спросить: а вы в курсе, что у вас практически под носом огромный хтонический водоворот?

— Конечно знаю, — кивнул Дож. — Доклады видел, читать умею.

— Почему же вы, а таком случае до сих пор с ним ничего не сделали? — спросил я.

Дож улыбнулся и чуть поёрзал на кровати.

— А ты знаешь, что с ним делать? — по старому семитскому обычаю ответил он вопросом на вопрос. И я, признаться, немного потерялся.

— Я? Откуда?

— Вот и я не знаю, что с ним делать, Артуро. А потому раз мы оба не знаем, то давай не будем его трогать от греха подальше. Крутится себе и крутится. Не растёт и ладно…

Дож сделал небольшую паузу, после чего отдельно поблагодарил меня за то, что я принял дочек самодержца Российского. Уладил, так сказать, ещё одну формальность.

— Но зачем я тебя позвал-то? — спросил Дож, поправляя полотенчик на лбу. — В последнее время я много думал о твоём долге маркизу Оливаресу.

— И что же надумали? — спросил я. Осторожно спросил. И в целом у меня сейчас было ощущение, что я смотрю на поплавок и вижу робкую поклёвку хариуса.

— А надумал я то, — ответил Дож, — что если бы ты не был неосторожен поклясться Венеции, то я бы этот долг просто-напросто закрыл из казны. Но! Город ведь ждёт, что долг вернёшь именно ты. Заплатить тебе такую сумму за несколько дней работы на должности ВРИО не вариант, уж извини. Город не дурак и заметит жульничество.

Настроеньице, мягко говоря, упало.

— В итоге я сам решаю вопрос, верно? — с горечью спросил я.

— Подожди, — улыбнулся Дож. — Думаешь, я позвал тебя затем, чтобы отбрить?

— Пока что всё выглядит именно так.

— Тогда дослушай сперва, — Дож присел на постели и чуть понизил голос. Как будто в этом подвале действительно кто-то мог бы нас подслушать. — Смотри, — сказал он. — Я уже давно точу зуб на маркиза. Дюже он меня достал за все эти годы. И к нашему общему счастью, в последнее время он начал всё чаще и чаще прокалываться. А началось всё это с тех пор, как ты объявился у него в должниках…

Ничего не понятно, но очень интересно.

— Человек сам себе роет яму, и рано или поздно закопается. Так вот я предлагаю тебе сделать так, чтобы это всё-таки было «рано». С испанской короной я ругаться не хочу и не буду, но конкретно Оливарес меня откровенно достал. И последней каплей было то, что его уличили в связи с пиратами, — тут Дож хитро улыбнулся. — Пиратами, которые у нас ни разу не османы.

— То есть…

— То есть да, — перебил Дож. — Не пойман, как говорится, не вор. Так что оставим связь пиратов с османами, ведь у нас пойман как раз-таки Оливарес за связь с пиратами.

— И… что? — уточнил я. — Вы предлагаете мне с ними воевать?

— Нет-нет, в этом нам теперь поможет флот Российской Империи. Тут другое.

— Что же?

Дож в очередной раз огляделся по сторонам. Кого ищет-то⁈

— В общем, Маринари. Если хочешь уничтожить свой долг, тебе нужно настроить против маркиза саму Венецию. Если город разозлится на него, то простит тебе и клятву, и долг, и всё на свете.

— Допустим, — кивнул я. — Только я не понял, что именно мне нужно сделать.

— Как что? Я же только что сказал! Сделай так, чтобы Оливарес впал в немилость Венеции. А уж как это провернуть — дело твоё.

— Ага, — сказал я. — Ого, — а потом ещё: — Угу.

Чуть подумал и решил задать вопрос:

— А зачем мне вся эта информация о пиратах сейчас была предоставлена?

— Не знаю, Артуро. Информацию обычно предоставляют к размышлению, — сказал Дож, и тут вдруг очень театрально схватился за голову. — Ой-ой-ой, как же плохо! — лёг обратно и укрылся одеяльцем аж с подбородком. — Спасибо, что зашёл проведать старика, Артуро. Ценю. Очень ценю…

Короче говоря, так мне дали понять, что разговор окончен. А спустя пару минут я уже вышел на улицу. Солнце уже потихонечку садилось, каналы взорвались закатным золотом, а я стоял на набережной и понимал, что голова у меня идёт кругом.

И впервые… клянусь, впервые за всё время пребывания в Венеции мне в голову закралась крамольная мысль: а может ну его к чёрту? Слить ресторан, слить пекарню, слить все понтон-бары, взять деньги, Джулию с бабушкой и уехать подальше отсюда? Найти тихое место, открыть маленький ресторанчик и забыть обо всех этих интригах.

Но стоило мне додумать эту мысль, как…

Пиу-Шмяк! Пиу-Шмяк! Пиу-Шмяк! Пи-и-иу-Шмяк!

— Ах ты ж!

Голубиное дерьмо. Точнёхонько спереди, сзади и по-бокам, так сказать, взяли меня в «коробочку»… гады пернатые. Благо что обычные пернатые, а не от посыльного синьора Дожа.

— Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял, — улыбнулся я, глядя на голубое небо, в котором и близко не было никаких голубей. — Всё понял, уважаемая Венеция, бегство отменяется. Спасибо, что коровы не лета… — тут я осёкся, вспомнив, что я нахожусь в аномальном городе и всякое бывает. — Будем решать вопрос…