Глава 20

Я смотрел на бомбу. А бомба… нет! У бомбы, к моему превеликому счастью, глаз для того, чтобы смотреть, не было. Но к сути: впервые за всё моё пребывание в Венеции я почувствовал приближение настоящей катастрофы, которую сам я остановить не в силах. И говорить, что «всё под контролем», — значит врать самым бессовестным образом.

Все мои знания о сапёрном деле заканчивались старинной игрой с циферками.

И что мне остаётся? Пространственной магией я не владею по той простой причине, что люди вообще ей не владеют — это прерогатива аномалий. А было бы здорово, конечно, просто сказать: «Сим-Салябим», — взмахнуть рукой и отправить её куда подальше.

Схватить бомбу, закинуть её на плечо и побежать по улицам Венеции, крича людям о том, чтобы сваливали куда подальше — тоже не вариант. Она ведь огромная. Практически со всю комнату.

И что делать? Реально, что? Я перебрал в голове все мыслимые и немыслимые варианты, но так ничего и не придумал. Разве что…

— Кхм-кхм, — прокашлялся я в кулак, огляделся вокруг и сказал: — Дорогая Венеция! Никогда тебя ни о чём вот так в лоб не просил, но сейчас очень надо. Если тебе реально дорог твой префект и живущие в Дорсодуро люди, очень рекомендую тебе обратить внимание вот на эту бомбу. Да-да, вот эту.

Говорил я абсолютно серьёзно, хотя со стороны оно, наверное, смотрелось диковато.

— Предприми что-нибудь, пожалуйста.

Я замер. Прислушался. И не услышал ничего кроме таймера, который будто в насмешку мне начал потихонечку ускоряться. И вроде бы я сделал, всё что мог. Ну а что ещё я, — обычный повар, — могу поделать с этим грёбаным реактором?

Что? Попробовать накачать бомбу весельем? Так она от этого лишь веселее рванёт. Причём это я сейчас вполне серьёзно говорю, поскольку не имею ни малейшего представления о том, как устроена бомба. Вдруг она поглотит мои эманации? Или взорвётся раньше времени?

Тут я перевёл взгляд на Абрама и впервые увидел, чтобы домовые потели. Бородатый стоял бледный как мел, трясся и утирал лоб платочком.

— Абрам, — я попытался говорить как можно спокойней. — Ты же домовой. Можешь предупредить своих, чтобы эвакуировались?

— Так я уже, синьор Маринари.

— Молодец. А сам чего стоишь? Беги уже отсюда!

— Нет, — твёрдо заявил Абрам.

А я не понял этот суицидальный порыв и сразу же спросил:

— Почему?

— Потому что я заместитель префекта при исполнении! — домовой расправил плечи и принял героическую позу. — И я должен быть прямо сейчас с народом Венеции! — вот только дрожь унять всё равно не смог.

— Это ты сейчас пафосно завернул, конечно, — я не мог не отдать Абраму должное. — Но позволь спросить: с каким народом-то? Ты же нечисть…

— И что⁈ — а вот тут домовой дрожать перестал. Настолько обиделся, видать, что даже бояться забыл. — От этого я перестаю быть народом Венеции⁈ Это мой дом! Я тут живу!

— Ладно-ладно! — я поднял руки в знак примирения. — Проехали. Мысли есть?

— Нет. А у вас?

— И у меня…

Ну а когда нет мыслей, нужно действовать интуитивно. И вот конкретно сейчас моя интуиция заставила меня вытащить нож. Я внезапно понял, что вся эта ситуация на самом деле — избитый штамп. В памяти замелькали отрывки из фильмов, где люди, попадая вот в такую же засаду, начинают пыхтеть, потеть и материться, а потом жмурятся и перерезают провода.

— Так…

Провода передо мной были синие и красные. Всё по канону. И по канону мне сейчас нужно было бы с кем-нибудь поругаться насчёт выбора — какие именно резать? Но поскольку ругаться мне сейчас было категорически не с кем, — Абрам не в счёт, он вообще забыл как разговаривать, — то я решил не мудрствуя лукаво перерезать вообще все.

Повторяю: я не сапёр. Я в душе не знаю что тут куда тянется и зачем.

— Начнём.

Примерившись и уже положив красно-синюю охапку на лезвие, я уже почти готов был рвануть, как вдруг…

— Это что? — спросил Абрам, шмыгнув носом, и начал озираться по сторонам. — Колокол Сан-Марко? Днём⁈

Я понял этот намёк. Я всё ловил на лету. Но непонятно, что конкретно Венеция имела ввиду. Однако на всякий случай я решил замереть и пока что ничего не делать. Ну а тем более, что пространство вокруг меня начало странным образом сгущаться. Воздух как будто загрубел. Затем повеяло прохладой — той самой, какую обычно чувствуешь от каналов по утрам. Ну а потом…

— Ой.

Потом кто-то невидимый ласково коснулся моей головы и потрепал волосы. Прохлада ушла, пришло тепло. Нежное такое, спокойное… а сбоку одновременно с этим раздался странный звук. Похожего можно добиться, спуская слюнявый воздушный шарик. Обернувшись, я понял, что это Абрам так выдохнул.

— Простите…

Ну а затем началось уж совсем невероятное. Реактор начал меняться. Его очертания поплыли, будто пустынный мираж, и весь он подёрнулся эдакой бензиновой плёнкой. Синий свет в центре бомбу начал мерцать ещё быстрее, а затем…

Затем всё.

С лёгким хлопком бомба взяла и испарилась. На том месте, где она только что стояла, теперь было совершенно пусто, и комната стала просто комнатой. Бабушкина съёмная однушка. Разве что таблички предостережений никуда не делись — из-за них казалось, что диван в углу представляет какую-то биохимическую опасность.

— Интер-р-ресно, — сказал я, убирая нож. — Вот-это-поворот…

На нервах, мысли пытались и почему я стал размышлять о том, что было бы круто стать первым в мире человеком, овладевшим пространственной магией. Из всех моих знакомых этим перком владеет разве что Андрюха, и если попросить — быть может научит?

Кстати! Андрюха же пропал! И от Ани давно нет вестей! И Жанлука с Матео вместо того, чтобы помочь по-братски, подкинули мне своего восьминогого кореша на передержку. Причём даже не объяснили: кто он? Зачем он? Что он умеет? Просто перед фактом поставил: Освальд, прошу любить и жаловать.

А ещё пираты. И маркиз. И нежная дружба пиратов с маркизом. И совсем уж невыполнимое задание Дожа, согласно которому я должен натравить на всю эту шоблу сам город.

Короче говоря, всё очень запущено. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое. А я ведь приехал в Венецию просто для того, чтобы открыть небольшой ресторанчик! Хотел получить вид на жительство-нетужительство, а вместо этого разбираюсь с индонезийскими подрывниками в третьем поколении.

— Гы, — я аж усмехнулся.

И тут же почувствовал, как незримая рука снова погладила меня по голове. Ну а в следующий момент всё вокруг стало очень-сильно-обычным, — прямо вот с перебором. И тишина такая благодатная. Слышно только, как Абрам икает.

Домовой разошёлся не на шутку: икал, икал, потом на какое-то время задержал дыхание, переборол недуг и заорал:

— Она тебе ответила! — и вытаращился на меня так, будто бы я был геральдическим животным с телом оленя, раковым хвостом и головой бабушки.

— Ну… да, — ответил я, пожимая плечами.

— Она! — решил повторить Абрам. — Тебе! Ответила!

— Ответила-ответила. Успокойся, пожалуйста…

— ОНА ТЕБЕ ОТВЕТИЛА!!! — на сей раз домовой запрыгал на месте. — ОТВЕТИЛА ТЕБЕ ОНА!!!

— А что такого-то?

— Не знаю, — Абрам похлопал глазами. — Но мне нужно срочно посоветоваться с доном. Тебе ведь сама Венеция ответила. Ответила. Тебе. Венеция. Понимаешь?

Из комнаты домовой выбежал, не дожидаясь ответа. Я услышал шустрый топот ног, затем писк домофонной двери и хлопок.

Я же остался один и искренне не мог понять, что его так ошеломило. Ну да, действительно, Венеция мне ответила. Она ведь и раньше отвечала, просто не так прямолинейно — обычно всё какими-то намёками и недосказанностями. А тут видимо сочла, что на все эти игрульки времени нет, и просто выкинула бомбу… куда-то.

Но так ведь это же здорово. Хорошо дружить с таким приятным и отзывчивым городом. Спасибо, Венеция!

Занимать чужую жилплощадь дольше необходимого я не стал и вышел из странной квартирки странного дома на улицу. Прищурился от солнышка, вдохнул полную грудь свежего воздуха и понял, что можно наконец вернуться в своим обычным делам. Например, найти поставщика кукурузы для Рафаэле. Потому что двенадцать тонн за сутки — это двенадцать тонн за сутки.

— Ага…

Достал телефон и пролистав новостную ленту, я понял что мы не просто заработали, но ещё и какой-то невероятный тренд породили. На каждой фотографии, и на каждом видео кукуруза. Школьники, студенты, суровые мужчины, прекрасные барышни и даже бабульки с дедульками — все считали своим долгом хвастануть в сети о том, что ели кукурузу.

Казалось бы — что такого? Однако после недолгого изучения контента, я понял что так зацепило венецианцев. Кукуруза была в початках. Дикие островитяне, у которых до недавних пор даже парка не было, не говоря о сельхозугодьях, никогда это чудо природы не видели. Возможно думали, что кукурузинки растут как ягоды, на кустах. Или… или ещё как-нибудь.

Короче! Тут кукуруза, там кукуруза — её показательно едят, с ней поют и с ней же танцуют. А один особо изобретательный молодой человек начадил початок вместо сверла на перфоратор и…

— Ой-ой, — я выключил видео от греха подальше.

Так… может попытаться догнать моего друга Сухарто и спросить на каком-таком судне, — забитом кукурузой, — ему довелось служить?

— Дилинь-дилинь, — зазвонил телефон, и я не удержался, чтобы не выкрикнуть имя абонента вслух:

— Аня! — быстро нажав кнопку ответа, я требовательно крикнул: — Алло⁈

И как оказалось, я тут не один такой требовательный.

— Алло⁈ — ответила Аня таким тоном, будто я ей тайком в подушку стекловаты напихал. — Ты куда пропал⁈

— Я⁈ Это ты пропала! Я звонил-звонил, а ты не берёшь!

— Артур! Тебе сколько лет⁈ Думаешь, я не умею смотреть пропущенные⁈ — продолжила яриться Анна Эдуардовна, а потом вдруг резко замолчала. — Ой, — сказала она спустя пару минут. — Пропущенные. Странно как… телефон всегда был включен и при мне. Клянусь, я ничего не слышала и не видела!

— Странно не то слово, — кивнул я. — Я уже забыл, когда вокруг меня что-то нестранное было. Ладно… что там у тебя?

— У меня накладка, — коротко ответила сестра. — Я нашла родителей, но пока ждала от тебя отмашки… потеряла.

— Что значит «потеряла»?

— Ну вот так. Потеряла. Их прямо на моих глазах экстренно эвакуировали из города.

— Эвакуировали? — переспросил я. — Кто?

— М-м-м… скажем так: эти люди очень хотели остаться неопознанными, но я их опознала. Это мои коллеги по ремеслу из Османской империи. Ассасины.

— Османы⁈

— Ну… да… а ты чего так орёшь?

— Те самые османы, которые якшаются с пиратами?

— Там серьёзная организация, Артур, и с кем они только не якшаются. А что?

— Да ничего, — ответил я, смекнув что на объяснение вообще всего уйдёт как минимум час. — Как говорил один мой знакомый — пружина сжимается.

— Что ты несёшь? Какая ещё пружина?

— Хотел бы я знать какая…

На какой-то время в трубке повисла тишина. А затем Анна Эдуардовна осторожненько справилась о моём ментальном здоровьице:

— Ты там не заболел случайно? Головушку не напекло?

— Нет, — ответил я. — Просто переволновался наверное, извини. Мысли путаются. Не каждый день ядерную бомбу разряжать приходится…

— ЧЕГО⁈

— Не боись! — хохотнул я. — Всё нормально. Венеция помогла.

— ЧЕГО-О-О⁈

— Да хватит уже орать, — попросил я. — Потом при встрече всё расскажу. А сейчас лучше давай к теме. Родители. Кто, что, куда, как, зачем?

— Да не о чем особо рассказывать, — ответила Аня. — Сперва их под конвоем доставили в порт. Потом посадили на корабль и куда-то увезли.

— К пиратам, наверное.

— Артур…

— Шучу! А куда увезли ты не в курсе?

— Куда-то за горизонт. Извини, но без подготовки бросаться в морскую погоню крутовато даже для меня. На чём мне их было догонять? На гондоле? Или на матрасе надувном?

— На надувном матрасе, привязанном к гондоле.

— Ха-ха.

Тут я уже хотел спросить, есть ли у сестры предположения куда именно могли увезти Сазоновых-старших, но…

— А может ну их, а? — предложил я. — Главное, что из Венеции свалили. Пускай плывут себе на все четыре стороны.

— Я бы не была так уверена, что они свалили, — вполне серьёзно сказала сестра. — Наверняка их повезли на какие-нибудь переговоры…

От слова «переговоры» меня аж передёрнуло.

— … вернутся ещё, помяни моё слово. Но их возвращение, уж поверь, я не пропущу.

— Значит, пока что просто ждём? — уточнил я.

— Ждём, — сказала Аня, а потом вдруг продолжила каким-то подозрительно весёлым голосом. — Ну а пока ждём, мне нужна твоя помощь.

— Вещай.

— У нас тут презентация новой позиции коньяка. «Deydra ХХXO +++ Luxury Version Limited Edition Single Malt Ochen Very Very Karasho Pryam Za Dushu Beryot». Двадцать звёзд!

— Ага, — хмыкнул я. — То есть вы думаете, чем больше иксов и плюсов вы напихаете в название, тем лучше народ будет брать? А вы вообще в курсе, что больше пяти звёзд в коньяке не бывает? А «single malt» вообще из другой оперы?

— Да знаем мы всё, — ответила сестрица. — Просто это действительно эксклюзивная вещь. А Дейдра уже успела заработать себя имя, и теперь отказывается ставить это имя на бутылку, где указано меньше пятнадцати звёзд.

— Во как…

— Хорошо ещё звезд! Она ведь сначала вместо них хотела зубы рисовать. Короче! К нам едут крупные оптовики, у которых полным-полно денежек, и я эти денежки очень хочу. Нужно сделать годную презентацию, и ты мне в этом поможешь.

— Моё согласие не требуется? — догадался я.

— Неа.

— Понятно, — вздохнул я. — Ладно, что-нибудь придумаем…

На том наш разговор подошёл к концу. Меня в очередной раз впутали в какую-то историю, и в очередной раз мне в ней разбираться. Или не мне?

Джулия! У неё ведь уже есть опыт выступлений, и публика её явно любит. Умеет говорить, умеет улыбаться и, — что самое главное! — умеет очаровывать. Чем не ведущая презентации коллекционного коньяка?

— Алло, душа моя!

— Что случилось?

— Поздравляю, у тебя ещё один выходной. Ну почти…

Далее я объяснил девушке, что у неё впереди судьбоносное выступление. Попросил её прошвырнуться по магазинам и выбрать себе какое-нибудь сдержанное, но при этом элегантное платьишко.

— Только сперва позвони Ане и узнай какого цвета, — предупредил я. — Надо, чтобы оно к этикетке подходило.

— К какой этикетке?

— Узнаешь. А теперь вперёд, на шоппинг! Как закончишь, бери Рафаэле и плыви на платформу…

Ай да я! Буквально в одно касание проблему переправил.

Тем временем за всеми этими разговорами я уже добрался до «Марины» и вошёл в зал. Осмотрелся и понял, что помимо хлеба у нас теперь появилось очень достойное зрелище. Взгляды гостей были устремлены в одну точку — на Освальда.

Осьминог теперь не просто плясал, но ещё и вымутил себе где-то маленький тромбон. Дудел в него теперь. И пускай звука никакого не извлекал, но пузырики что поднимались из раструба делали это очень ритмично.

Короче говоря, постоянники от Освальда были в полном восторге, и синьор головоногий с порога начал отбивать проживание и стол.

Однако меня всё равно не покидало чувство, что с ним что-то не так. Всё, вроде бы, хорошо, но… слишком хорошо! Не бывает так! И надо бы узнать историю Освальда из первых, так сказать, уст, и подробно пообщаться на его счёт с Жанлукой.

С этим я решил не откладывать. Прямо на пороге развернулся, вышел из ресторана и отправился прямиком к хижине рыбака. Пошёл. Дошёл. Даром что путь был недолгим, успел посмаковать мысль о том, что моя жизнь окончательно превращается в морской цирк — водовороты, пираты, а теперь ещё и вот, осьминоги.

— Матео⁈ — крикнул я, подходя к двери и хотел было уже постучать в неё, как вдруг: — Ох…

Как вдруг понял, что кто-то пришпилил к ней ржавым ножом записку. «ВИРНИТЕ ОСФАЛЬТА И НИХТО НИ ПАСТРАДАИТ!» — такое вот интересное содержание.

— Да когда же всё это закончится? — вздохнул я.