Глава 9

Утро, вроде бы, как утро. Вот только по мареву, что уже появилась над крышами несмотря на ранний час, я понимал — сегодня солнце всерьёз настроилось жарить этот город. Сидя на летнике «Марины», я наслаждался своим утренним кофейным ритуалом. Плеск воды, голоса прохожих, и как будто всё хорошо, и как будто бы город не болен.

У меня даже почти получилось забыть обо всех проблемах, однако мне тут же напомнили. На противоположном берегу канала я увидел его. Гордо выпятив вперёд плюшевую грудь, в сторону «Марину» направлялся мой старый знакомый, синьор Голубь. Под мышкой он нёс внушительную стопку бумаг, перевязанную бечёвкой, а следом за ним чеканили шаг человек десять гвардейцев в парадной форме.

Причём… ладно бы форма была просто парадной, но нет. Она плюс ко всему ещё и устарела лет так-эдак на триста. Тяжёлые металлические кирасы поверх кителей, плюмажи кисточкой на шлемах и алебарды. А брюк-ки они носят галифе. Короче! У человека непосвящённого могло сложиться впечатление, что голубя под конвоем ведут на эшафот. За то, должно быть, что он нагадил на голову какому-нибудь важному господину.

— Курлы-курлы! — я первым поздоровался.

— Курлы-курлы, синьор Маринари.

— Очень рад вас видеть, синьор голубь, — сказал я. — Но… что вам нужно?

— Ежедневная утренняя сводка для исполняющего обязанности Дожа, — произнёс он официальным тоном. — Приказано доставить лично в руки Артуро Маринари, — и положил передо мной эту кипу бумаг.

— Во как. А по электронной почте не судьба было отправить? — полюбопытствовал я, на что голубь пожал дутыми плечами и ответил:

— Таковы традиции, синьор Маринари.

— Традиции, так традиции, — согласился я. — Спасибо большое, — и открыл папку.

Хотел было начать читать, но тут же понял, что синьор Голубь со своей вооружённой свитой не торопится никуда уходить. Стоит возле стола, а вместе с тем и у меня над душой.

— Чего? — уточнил я.

— Ничего.

— То есть… а ты чего тут стоишь?

— Так, а где же мне ещё стоять, синьор Маринари? — удивился голубь. — Вас разве не предупредили? Я теперь ваш личный порученец. Рабочий день в самом разгаре, так что я жду ваших распоряжений. Моя задача — быть рядом и исполнять любые приказы.

— Ага…

Я снова поднял глаза к небу. Солнце поднялось чуть выше, и на некоторых крышах уже можно было жарить яичницу. А синьор Голубь тем временем закован в поролоновые латы с головы до пят, и первая капелька пота прокатилась по лбу. Да и гвардейцы в своей экипировке рискуют свариться заживо.

— Так, — вздохнул я. — Поправь меня, но… если я отошлю вас отдыхать, то вы не уйдёте?

— Нет, синьор, — Голубь покачал сразу обеими головами. — Это прямое указание Дожа: неотлучно находиться при вас и обеспечивать безопасность. Мы не имеем права покидать свой пост.

— Даже если вам приказать?

— Даже если нам приказать, синьор Маринари.

Венеция, мать её ети. Уж чего-чего, а абсурда ей не занимать.

— Тогда я приказываю вам охранять меня во-о-о-он из того тенёчка, — сказал я, указывая на козырёк соседнего палаццо. — А ещё приказываю пить как можно больше жидкости. Всё. Исполняйте.

Голубь отдал мне честь сизым крылом, и вместе с гвардейцами передислоцировался в указанную тень. И в этот момент на веранду вышла Джулия с графинчиком апельсинового сока. Как вовремя.

— Джулия, душа моя, — подозвал я девушку, и указал на моих «порученцев». — Нам нужно срочно придумать, куда определить всю эту братию. А то они нам всех гостей распугают. Смотри, как люди косятся…

— Хм-м-м…

— При этом надо как-то сделать так, чтобы они от жары не передохли. А то потом Дожу объяснять.

— Может, просто отпустить их? — предложила Джулия.

— Думаешь, я не пробовал? Не получается. Так…

Тут я вспомнил, что в техническом переулке «Марины» завсегда царит тенёк, от канала тянет прохладой, и продувается он на отлично. А ещё там стоит небольшая поленница, в которой Марселло хранит дрова и уголь. Идеальное, короче говоря, место для поста.

— Синьор Голубь, у нас появилось дело необычайной срочности, — подошёл я к порученцу.

— Слушаю вас, синьор Маринари!

— Видишь вон тот переулок? Там, за углом, хранится стратегический запас дров. От них зависит судьба всей Венеции! И вы эти дрова должны охранять ценой собственной жизни. Надеюсь, задание достойное.

Голубь посмотрел на меня с недоверием, но профессионализм всё-таки взял верх.

— Принято, синьор, — сказал он, щёлкнул оранжевыми лапками, и повёл гвардию к поленнице.

Я же забежал в «Марину», чтобы сварить себе вторую порцию кофе, потому как первая остыла. Ну а пока делал подумал о своей нелёгкой судьбе. Зачем я вообще согласился на это ВРИО? А хотя… ну да, ну да, что-то такое припоминаю. Есть «Борис Хрен Попадёшь», а есть «Дож Хрен Проведёшь». Хитроватый синьор градоначальник взял меня на «слабо», как ребёнка, едва вспомнив Богдана Константиновича.

Что ж. С новой чашечкой кофе я вернулся на летник и углубился в чтение. Открыл папку, пролистал, и первым же делом отметил, что информацию во Дворце структурировать умеют. Всё понятно с первого взгляда. Экономика города по районам, финансы, общий городской бюджет, отчёты по инфраструктуре, отчёты коммунальщиков о состоянии каналов, туристические сводки и прочее-прочее-прочее.

Вот только… почти на каждой странице уже были размашистые такие пометки от руки. Комментарии, указания, уточнения. И что же у нас получается?

Хитрый дед сперва сам просмотрел эти документы и сделал практически всю работы, после чего направил их мне. То есть право решать судьбы города мне никто не предоставил. Управление как велось, так и ведётся. Зачем тогда вся эта комедия?

— Хм-м-м…

Ответ пришёл сам собой. И в принципе меня текущее положение дел устроило. На всех бюджетных документах, в которых я не разбираюсь и разбираться не хочу, уже стояли распоряжения Дожа. А значит мне встревать не нужно. А нужно мне реагировать лишь на раздел, посвящённый одержимым.

То есть получается, что синьор Дож таким вот изящным образом скинул это проблема на меня. От и до. И никакой ВРИО ему не нужен, потому что он умудряется рулить Венецией прямо из своего подвала.

— Ну допустим.

Раздел, который оставили специально для меня, назывался отчётом Министерства Аномальных Дел. Графики, диаграммы, проценты какие-то, циферки. Не сразу, но в них я разобрался, потому как, — повторюсь, — крючкотворцы Дожа старались составлять документы доходчиво.

И сразу же я пришёл к выводу о том, что с тех пор, как Дож заперся у себя в подвале и начал ритуал, все показатели резко изменили свой тренд и если даже не развернулись, то значительно замедлились. Кривая магического фона пошла вниз, уровень аномальной активности снизился, количество заражённых начало сокращаться. Город отозвался на помощь своего «хозяина», и потихонечку начал самостоятельно бороться с заразой.

А это значит что? Правильно, это значит, что можно выдохнуть. Я с одержимыми не один на один, превозмогать не нужно, как не нужно и переламывать ситуацию. Мне нужно просто помочь, а это я и так собирался делать.

Так. А помимо прочего в документах был поимённый список одержимых, прямо сейчас содержащихся в разных клиниках Венеции. Цифры, надо сказать, были внушительными — порядка сорока человек. И вот с этим-то я разобраться могу.

Захлопнув папку, я отправился в переулок, на пост гвардии. А там…

— Отпустите, вашу мать!

— Тихо!

— Волчары дикие, вы чо творите⁈

…там синьор Голубь вовсю руководил операцией по задержанию опасного преступника. Мой косяк. Я не предупредил гвардию о том, что Марселло имеет право распоряжаться стратегическим запасом дров, и потому они уже положили бедолагу мордой в пол. Что характерно, габаритами мой мангальщик превосходил любого из вояк, и кабы его не задавили числом, то сумел бы добыть дров.

Но увы. Как только наручники защёлкнулись на запястьях, парень перестал орать и принял свою судьбу. Правда, тут увидел меня. Посмотрел с немым вопросом в глазах, хотел было что-то сказать, но тут наступил черёд кляпа.

— Курлы-курлы, синьор Маринари! — отрапортовал Голубь. — Протекторат над дровами функционирует в штатном режиме! Данный субъект пытался похитить одно из стратегических поленьев, в ходе чего был обезврежен. Сопротивление было подавлено.

— Это мангальщик, — вздохнул я. — И это его дрова. Отпустите, пожалуйста. Тем более, что я уже нашёл вам более важное задание…

Наручники расщёлкнулись. Марселло вскочил, отряхнулся, обиженно оглядел всех собравшихся, а потом взял охапку дров и ушёл топить мангал. По пути бурчал что-то неразборчивое о том-де, что час от часу становится не легче.

— У вас есть спецтранспорт? — спросил я у Голубя, проводив его взглядом.

— Гондолы с мигалками устроят, синьор?

— Во как… ну… как минимум, я хотел бы на это посмотреть, — сказал я, пытаясь сдержать улыбку. — Но всё равно, я думаю, это вполне подойдёт. Итак, слушайте внимательно…

Далее я дал распоряжение собрать всех одержимые, какие только есть в Венеции, под крышей моей клиники. Вести под конвоем, само собой, и со всеми мерами предосторожности.

— Курлы, синьор Маринари, исполняем.

— Отлично. Отпишитесь, когда будет готово.

— Я извещу вас лично, синьор, — возразил Голубь. — Это моя обязанность.

— Да не надо лично. На жаре, в костюме этом… никто не оценит, если ты отъедешь в обморок от теплового удара. Пришли сообщение…

Голубь состроил недовольную гримасу, но спорить не стал. Хм-м-м… может у него трекер какой-нибудь в костюм встроен? И зарплаты рассчитывается от пройденных шагов? Ладно. Главное, что он повёл гвардейцев прочь от поленницы.

Я же вернулся за стол к документам и уже второй порции остывшего кофе. Пошёл заваривать третью, потому что… потому что я упорный! И потому что кофе хочу! Горячий! Сел за бар, и начал разбираться дальше. Тут было тихо и прохладно — самое то.

Внезапно дверь ресторана распахнулась, и в зал залетела Анна Эдуардовна. Глаза горят праведным огнём, щёки румяные, волосы растрёпаны, короче… как будто только что с медведями боролась. Вот только заявилась сестра не по мою душу. Схватив Джулию за руку, она потащила её в соседний зал с причалом, который открывался лишь ближе к вечеру.

— Анна, ты чего?

— Нам нужно поговорить! — услышал я прежде, чем дверь захлопнулась.

Что ж… снова уткнувшись в бумаги, я понял что буквы потеряли смысл и категорически не складываются в слова — уж до того мне стало интересно узнать, о чём там шепчутся эти двое. Поэтому я отложил документы, заглянул в зал, спросил всё ли в порядке и был послан самым обидным и грубым образом.

— Артуро, иди отсюда! — прикрикнула сестра. — Мы заняты! Это не для мужских ушей!

Я было поспорил о том-де, что с точки зрения физиологии мужские уши ничем не отличны от женских, но нарвался на стену непонимания и безразличия. В итоге вынужден был ретироваться обратно. Ну и ладно.

Пока одержимых не свезли в клинику, дальше я быстренько накидал чек-лист закупок. И закончил как раз в тот момент, когда Анна Эдуардовна, — всё такая же бешеная, — покинула зал.

— Артуро, всё хорошо, — соизволила она обратиться ко мне. — А я дальше побежала! Есть мыслишка о том, как вычислить родителей. Пока!

Из ресторана она вылетела прежде, чем наводящий вопрос успел хотя бы сформулироваться у меня в голове. А следом, вся из себя задумчивая, а зале появилась кареглазка. То ли смущённая, то ли радостная, то ли всё вместе.

— О чём разговаривали? — конечно же спросил я.

— Дела женские, — уклончиво ответила Джулия, чуть помялась и продолжила: — Знаешь, Артуро… я очень волнуюсь за твою сестру.

— Ты?

— Я.

— Волнуешься?

— Ну да.

— За Аню⁈ — тут я невольно хохотнул. — Обычно волнуются не за Аню, а за… обратную сторону конфликта, какой бы она ни была.

— Артуро, — Джулия укоризненно покачала головой. — В первую очередь, твоя сестра девушка!

— И что?

— И у неё есть определённые проблемы с мужчинами.

— Знаю я эти проблемы. Они рядом с ней как-то подозрительно быстро умирают…

— Артуро! Хватит, я серьёзно!

— Ладно-ладно, — я поднял руки в знак капитуляции. — Я тоже серьёзно. Но правда не понимаю, в чём проблема. Может, объяснишь?

— Вчера на балу, — Джулия понизила голос, оглядываясь по сторонам. — Если ты не заметил, твоя сестра пользовалась некоторым успехом.

— Серьёзно? — я удивился. — Если честно, не замечал такого.

— Ну конечно, как ты мог заметить? — рассмеялась кареглазка. — Это же твоя сестра. Ты не думаешь о ней в таком ключе, Артуро. А Аня тем временем молода и очень красива.

— Это я в курсе, — кивнул я. — Родственные узы слепым меня не делают. Но…

— Что «но»? — перебила кареглазка. — Любая девушка хочет романтики. Романтики и любви.

Тут Джулия как-то странно посмотрела на меня. Я же сделал вид, что не замечаю, и сосредоточен на сути проблемы. К слову, так ведь и было.

— Короче, — продолжила Джулия. — Пока мы были во Дворце, на площади перед ним чуть было дуэль не устроили. Двое молодых людей из знатных семей готовы были сойтись в бою, чтобы выяснить — кому из них первому приглашать на танец Анну Эдвуаров…

— Аню, — поправил я. — Не жили с концепцией отчеств, нехрен начинать. Итак, была дуэль, насколько я понимаю. И чем дело закончилось?

— Так вот именно, что ничем! Аня прознала, что за неё идёт дуэль, вышла на площадь и надавала подзатыльников обоим. Ещё и оружие отобрала. Сказала, что если кто-то ещё соберётся ради неё драться, то она сама его изобьёт.

— Узнаю сестрицу, — сказал я. — Рука у неё тяжёлая.

— А одному из дуэлянтов, — продолжила Джулия, — пришлось выкупать у неё шпагу. Задорого, кстати. Аня сказала, что дураки должны быть за свою глупость наказаны деньгами, иначе ничего не поймут.

— Молодец! — хохотнул я, но тут же поправился. — То есть… какой ужас? — и запутался окончательно. — Джулия, прошу тебя, скажи какая реакция будет правильной?

— Никакая, — кареглазка поджала губы. — Я вела к тому, что Анна ведёт себя совершенно не так, как выглядит. С виду девочка-припевочка, а внутри хладнокровная убийца. И в этом её проблема. Вчера вся Венеция видела, как она обошлась с теми молодыми людьми, и сделала выводы. Многие, уже поверь мне, ушли домой в задумчивости.

— Так…

— Мужчинам не нравится, когда у них отбирают шпаги и прилюдно делают… э-э-э… кажется, Аня назвала это «zaechka-za-ispug».

— Саечка, — поправил я. — Заечка, это вообще другое.

— Не суть! Суть в том, что вряд ли после таких унижений кто-то захочет быть рядом с ней. Она же их раздавила! Уничтожила морально и физически!

— Ну… некоторым такое нравится… Вроде…

— Тебе бы всё шутки шутить! — Джулия упёрла руки в боки

— Э-э-э, — окончательно потерялся я. — Так! Ну а я-то тут причём?

— Дурень, — вздохнула Джулия. — Не понимаешь, да?

— Не понимаю! — взмолился я. — Вообще!

— Твоя сестра боится остаться старой девой. Искренне этого не хочет, и при этом так же искренне не понимает, почему всё так происходит.

— А почему всё так происходит?

— Да потому что у неё проблемы в воспитании! Ваши родители растили чёртова самурая-киборга, а не девочку! Она просто не знает, как обращаться с мужчинами, и при этом не калечить их!

— Гы…

— Хватит ржать!

— Извини, — я снова нацепил серьёзную маску. — Но я по-прежнему не понимаю, при чём тут я.

— Ладно, — вздохнула Джулия. — С тобой всё понятно, справлюсь своими силами.

— Так, стоп!

— Чего ещё?

— Я люблю свою сестру и готов помочь. Вот только чем⁈ Как бы я не хотел, я не смогу научить флиртовать её с парнями. Я как бы в этом и сам не очень силён… Индзаги⁈

— Да, шеф?

— Ты красивый!

— Спасибо, шеф.

— Вот видишь⁈ — я развёл руками. — Если ты направишь меня в нужное русло, то я с удовольствием сделаю всё, что в моих силах. И помогу. Чем… могу.

— Да ничем ты ей не поможешь, я поняла, — наконец Джулия сменила свой гнев на милость и улыбнулась с лёгкой грустинкой. — Разве что деньгами.

— Деньгами? — удивился я. — Насколько мне известно, у Анны Эдуардовны всё отлично в финансовом плане.

— О, ты даже не представляешь насколько! — окончательно развеселилась кареглазка. — Знал бы ты, сколько ей заплатили за выкуп семейной шпаги…

— А сколько?

— Не-не-не, — рассмеялась Джулия. — Не скажу.

— Скажи.

— Не скажу.

— Скажи!

— Не скажу! — на том Джулия заткнула уши, закричала: — Ла-ла-ла-ла-ла! — и скрылась за дверями кухни.

Я же остался сидеть за баром, чувствуя, что окончательно запутался. Женщины. Странные существа. Оставалось лишь надеяться, что со всеми этими внутренними любовными перипетиями они разберутся сами. Моя же судьба на ближайшие дни, недели, а может быть и месяцы, это…

— Курлы-курлы! — раздалось за спиной…