Глава 3

Интерлюдия. Сазоновы

Эдуард Богданович сидел на хорошем стуле. Мария Александровна сидела в удобном кресле. Да, действительно, после визита Артёма с невесткой карцер преобразился до неузнаваемости, и теперь тут можно было жить с комфортом.

Так вот! Прямо сейчас пара Сазоновых сидела во вновь обретённом комфорте и синхронно думала. А на повестке дня стоял весьма неожиданный вопрос:

— Эдуард, — сказала Мария Александровна. — А может быть, мы неправильно живём?

Сазонов в свою очередь долго смотрел на жену, а потом вздохнул и ответил:

— Может быть.

С того и начался этот долгий и обстоятельный разговор. Оба начали вспоминать всё то, что когда-либо натворили. Затем — когда именно это началось.

А началось оно на самом деле достаточно давно. Эдуард Богданович с рождения был не просто Сазонов, а наследник рода. Рода, который имел очень необычный свой дар. И, хоть отец его получил графский орден совсем недавно, по меркам дервних аристократических родов, но Эдуард сызмальства понимал аксиому: если хочешь передать дар детям — нужно выбрать правильную женщину. Красота, ум и даже такая, казалось бы, необходимая вещь как «взаимная симпатия» отходили на второй план. Ему нужно было найти жену с похожим даром, чтобы дети гарантировано его унаследовали.

Что удивительно, до всех этих мыслей он дошёл самостоятельно. Богдан Константинович в его сватовстве не участвовал, потому как в тот момент участвовал в войне. Так уж вышло, что у него действительно были дела поважнее, чем выбор невестки.

И Эдуард искал один. И довольно скоро нашёл подходящую кандидатуру — юную Марию Александровну Мракобесову. Не лишённую красоты и ума, а главное — с практически идентичным даром. Был, кстати, ещё один плюс! О том, что Мракобесова идеально подходит для замужества, юному Эдику нашептала гадалка.

Когда и при каких обстоятельствах — не суть важно. Гораздо важней то, что Эдуард доверял старухе, и что старуху к нему подослали, — та-дам! — Мракобесовы. Мать Марии была барышней, уже откушавшей неприглядную сторону жизни, и потому не хотела подобной участи для своей маленькой Маши. То есть можно даже сказать, что это жена выбрала Эдуарда Богдановича, а не наоборот.

И была свадьба. Как полагается — шумная, богатая и без тамады, потому что в высшем обществе к тамадам относились с презрением уже тогда. Все улыбались. Все поздравляли молодожёнов и говорили им, какая же они красивая пара. Эдуард же посмотрел у алтаря на Марию, а после в первый и последний раз в жизни подумал: «Что же я творю?»

Впрочем, смолчал.

Прошло время, и Богдан Константинович вернулся с войны. Посмотрел на свою невестку, покачал головой, но тоже вслух ничего не сказал. Тогдашнему главе рода Сазоновых было чем заняться, кроме как присматривать за Эдуардом и Марией. Лишь пару раз он провёл воспитательную беседу — на самом деле говорил в пустоту, потому как молодые просто кивали. Однако! Для мер более жёстких тогда просто не было повода. Юные Сазоновы ещё не творили ту дичь, что прославит их не только в родной Империи, но и по всему миру.

А вот когда Богдан Константинович исчез, тогда ручки у них стали в прямом смысле этого слова «развязаны». Тогда-то и возник циничный вопрос, так хорошо знакомый людям, связанным с ВПК: а зачем творить добро, когда на зле можно заработать гораздо больше? Кто помогает людям, тот тратит время зря.

Эдуард не заметил, как эта мысль стала центральной во всём его бытие, и закрутилось.

— И к чему мы пришли в итоге? — спросила Мария Александровна, серьёзно глядя мужу прямо в глаза. — Посмотри на нас.

Эдуард на такое был возмущён. Заявил о том, именно она всё это время была его «шеей» и потому он смотрел туда, куда она хотела.

— «Эдуард, это выгодно», — сделав тоненький голосок, передразнивал он Марию Александровну. — «Эдуард, это прибыльно». Ты! Ты всегда подталкивала нас к этой тёмной… эволюции!

— Так, да? — в глазах Сазоновой загорелся опасный огонёк. — То есть ты сейчас на полном серьёзе перекладываешь ответственность на меня? На женщину? На мать твоих детей? И какой же ты мужик после этого⁈

Ссорились Сазоновы долго и смачно. Перебили сервиз, который принёс Артём и даже разломали кое-что из мебели. Однако выпустив пар всё-таки сумели успокоиться и вернуться к началу. Постепенно разговор возобновился и свернул к новой мысли… а не было ничего хорошо. Никогда. Сазоновы преуспевали в заработке, но всегда ходили по краю. Им тупо везло, что Канцелярия какое-то время закрывала глаза на их деятельность, конкуренты не лезли, а пострадавшие от их рук люди просто не знали кому мстить. И что в итоге?

— Домой нам нельзя, — сказал Эдуард Богданович. — Если вернёмся, Император не простит. В Венеции нам тоже особо не рады и если бы не дети, насколько я понимаю, город бы уже давно нас прожевал.

— И выплюнул, — кивнула Мария Александровна, а после слабо улыбнулась. — Надо бежать в Перу, да? Вслед за Черепатым?

— Да-а-а, — протянул Эдуард.

Город Хульяка на берегу озера Титикака был самым молодым из аномальных городов, но практически сразу же прославился тем, что давал всем прибывшим в него второй шанс. Такой же своенравный и справедливый, как Венеция, Хульяка не обращал внимание на прошлое человека и делал выводы лишь о настоящем. И да! Город мистическим образом укрывал людей, объявленных в международный розыск, — однако только тех, которых считал «своими».

— Интересная там, должно быть, публика, — сказал Эдуард Богданович.

Задумался о «втором шансе Хульяки» и тут вдруг пришёл к неожиданному выводу. Кажется, все его дети внезапно начали жить нормальной жизнью.

— Ты тоже заметил?

Они не плели интриг, не пользовались мрачными тёмными колдунствами, и не… не выживали. Они занимались обычными человеческими делами, заводили отношения, вели бизнес, и всё у них волшебным образом получается. Причём Сазоновы довольно быстро сошлись во мнении — «получается» у детей гораздо лучше, чем у них самих.

Оно ведь как получается? У Эдуарда Богдановича и Марии Александровны был мощнейший заряженный старт. А именно: репутация Богдана Константиновича, его титул и деньги. Тем временем Артур, Артём и Аня поднялись в незнакомом городе не практически, а буквально с нуля.

— Молодцы, — сказала Сазонова через вздох. — Но там-то с тобой что теперь делать?

И именно в этот момент дверь карцера распахнулась. На пороге стояла радостная по какой-то неведомой причине Аня, а с ней ещё двое. Один — смуглый ниндзя с гитарой, а второй — огромный бледный парень.

— Поздравляю! — с порога крикнула дочь. — Вы оба официально назначены управляющими гостиницей «Венецианская Ночь». Это Хулио, — Аня указала на гитариста. — А это Эммануэль. Эти двое будут вашими персональными няньками.

— Няньками? — спросила Мария Александровна.

— Гостиница? — одновременно с тем изумился Эдуард Богданович.

— А в чём, собственно говоря, проблема? — прямо как учили, ответила вопросом на вопрос Анна.

— Нам не нужны никакие няньки!

— Поверь мне, нужны, — дочь улыбнулась. — Но есть альтернатива! Можете остаться взаперти до тех пор, пока вам подвернётся другое назначение. Вот только когда оно подвернётся?

— Дочь…

— Либо же я могу лично за вами присматривать, — Анна Эдуардовна недобро прищурилась, и вопрос оказался снят:

— Няньки так няньки, — вздохнула Сазонова. — А что ты сказала насчёт гостиницы?

— Гостиница, — повторила Аня. — Хорошая. Старая. Ваша. Всё.

— Но мы ведь никогда подобными вещами не занимались! — возмутился Эдуард. — Мы не умеем!

— В том-то и суть. Я тоже не умею. И Артём не умеет. И даже Артур, хотя в смежной отрасли работает, отелями не владел никогда. И получается, что кому-то обязательно нужно учиться, а из всех нас свободны только вы.

Аня подняла бровь и оглядела карцер.

— Стоп! Я сейчас, кажется, чего-то не понимаю. Вы реально хотите и дальше тут сидеть?

— Не-не-не-не-не! — спохватился Эдуард Богданович. — Мы берёмся! С превеликим удовольствием, доченька!

— Отлично. В гостинице вам будут помогать, — Аня начала загибать пальцы. — Бывший сектант Черепатого — раз. Ирландская феечка-лудоманка — два. Домовой Василий — три. Василий отдельная история, но уверяю вас, он ходит на курсы анонимных и уже получил жетон за неделю. И нет! — повысила голос дочь. — Они вам не подчиняются. Вы будете равными партнёрами. Так что постарайтесь быть полезными.

Тут Эдуард Богданович тяжко вздохнул и провёл ладонью по лице.

— Во что я ввязываюсь? — тихонько пробубнил он.

— Что-что?

— Ничего, доченька! Всё будет в лучшем виде!

* * *

Утро началось с похода к Матео. Наверное, надо было отправиться к нему с самого начала, ещё до расклейки объявлений, но я как будто бы подсознательно избегал разговаривать с ним. Почему? Да вот потому что:

— Матео? — я застал рыбака на пирсе, когда тот пялился на воду. — Где Жанлука?

— Жанлука, — повторил он через вздох.

— Где он?

Тут Матео перевёл взгляд с воды на небо.

— Где-то.

— «Где-то» — это нихрена не ответ.

— Ещё какой ответ. Просто ты его не понимаешь.

— Матео, едрить-тыть-тыдыть! Где Жанлука⁈

— Жанлука там, где его нет.

Очень хотелось схватить за хвост одну из макрелей, что лежали в корзине рядом с Матео, и отходить его рыбиной по лицу. Да! Вот об этом-то я и говорил. Все эти разговоры загадками не просто утомляли, а злили.

— Матео, сколько мы с тобой уже знакомы?

— Двести тридцать четыре дня, восемь часов и пятнадцать минут.

— Э-э-э, — протянул я. — Классно. Но я не про это. Я сейчас про то, сколько ты мне ещё будешь голову морочить? Ты же… ты же вот ни капельки не стесняешься просить меня искать ТВОЕГО пропавшего друга, но никак не можешь рассказать мне, что происходит. Вменяемо, я имею ввиду.

— Эх…

— А мне нужно хоть что-то знать! Потому что твой друган может погибнуть!

— Погибнуть? — неподдельно удивился Матео. — Кто? Жанлука?

— Именно! Скажи ещё, что ты об этом никогда не задумывался.

— Нет, — ответил Матео и застыл. Задумался о чём-то крепко-крепко, а потом как давай слезоточить. Молча, скупо, по-мужски.

Я же подумал о том, что надо бы его успокоить. С другой стороны, пока он играет в свои недомолвки, погибнуть может не только Жанлука, а вообще все, и надо поднажать. С третьей, жать нельзя, ведь Матео эмоционально и психически нестабилен. Тяжко. Очень тяжко.

— Ладно-ладно, — я похлопал рыбака по плечу. — Всё хорошо, прекрати. Просто намекни мне, с чего начать поиски.

— Не могу-у-у-у, — протянул Матео, шумно втягивая убегающую соплю.

— Можешь.

— Нет, не могу-у-у-у-у…

— Почему?

— Потому что это величайшая государственная тайна, — рыбак закрыл глаза, жутко оскалился, в потом рявкнул: — Ладно! Только обещай, что никому не скажешь.

— Никому.

— Смотри, — тут Матео покопался в карманах и достал значок. Точь-в-точь такой же, как у меня. — Вот. Этот значок подарил Жанлуке синьор Дож.

— Ага, — кивнул я и достал свой. — У меня тоже есть.

— Да ладно⁈ — выпучил глаза Матео. — И ты тоже⁈

— Ну да. Тоже.

— А почему ты в таком случае молчал⁈

— А почему я должен об этом говорить? — искренне не понял я. — И вообще: кто же знал, что у вас тут тунцам значки раздают.

— Забыли, — отмахнулся Матео. — Слушай: Жанлука сейчас на специальном задании от самой Венеции, пошёл останавливать пиратов. И пропал. Там. На задании то есть.

Ага… картинка проясняется.

— Допустим, — кивнул я. — Ты знаешь об этом что-то ещё?

— Неа.

— Тогда следующий вопрос: кто такой Освальд?

И всё вернулось на круги своя:

— Освальд — это Освальд, — многозначительно сказал Матео. — Он там, где он есть. И нет его там, где нет его.

— Опять, да?

— Что «опять»?

— Кто такой Освальд⁈ — заорал я, опять поглядывая на макрель.

— Э-э-э-э, — Матео перехватил мой взгляд и подхватил корзину. — Мне нужно срочно убрать улов в холодильник! Я очень занят, извини, всё, пока! — и рванул по направлению своей хижины.

Я же проводил его взглядом и понял, что не сей раз я хоть какую-то информацию получил. И на том, как говорится, спасибо. Жанлука на спецзадании, героически побеждает пиратов. Ну… Венеция ему в помощь.

Вернувшись в «Марину», первым делом я заметил, что после разговора с Матео аквариум с осьминогом таинственным образом пропал. Зато! Кое-кто вернулся.

— Ребя-я-я-ята, — протянул я Принцессе и Оборванцу, как родным. — С возвращением! И сразу же вам вопрос: вы не в курсе, куда делся Освальд?

Куклы, как и положено куклам, промолчали. Оглянувшись на картину Венецианки, подсказок или ответов на полотне я не нашёл. И тут вдруг подумал: а почему бы и нет? Вполне может статься так, что прямо сейчас синьор Оборван и не прочь помочь. Однако воспринимает меня так же, как я получасом ранее Матео — странным мужиком, который начал разговор с середины и нихрена толком объяснить не может.

— За мной, — сказал я и взял кукол с полки.

Заварил себе кофе, устроился за столиком и посадил их напротив себя. А потом долго и в подробностях рассказывал им всю ситуацию. Причём зашёл издалека — через то, как же меня все в этом городе задолбали. Как же на меня давят со всех сторон и пытаются нагрузить ответственностью, в то время как сам я хочу быть обычным ресторатором.

— … ещё и Жанлука пропал, — закончил я. — И вот что мне теперь делать?

«Куклы не ответили, потому что бла-бла-бла», — как часто я уже повторял эту шутку юмору? Пожалуй, и не сосчитать. Однако на сей раз всё было иначе. Оборван ответил. Как мог, конечно, но всё равно: в какой-то момент качнулся и завалился вперёд, тряпичным лицом в столешницу.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — Так! Попробуем, значит. Синьор Оборванец, — сказал я торжественным тоном. — Синьорина Принцесса… или уже синьора? Не суть важно! Вам двоим поручается особое задание государственной важности. Вам нужно спасти рядового Жанлуку из грязных лапищ средиземноморских пиратов.

Высказав всё это вслух, я на всякий случай огляделся — не звонит ли кто из моих постоянников в дурку, мол, Маринари захворал. Потом закрыл глаза и принялся считать до пяти.

— Пять! — я снова открыл глаза и к своему великому удовольствию кукол перед собой не обнаружил. — Ну вот! Получилось!

И тут же послышалось знакомое: «Бр-р-р-ру-уу!» — из зала с причалом. Вот ведь, а? То не доищешься помощников, а то прям в очередь встают. Ладно. Быстренько обваляв на гриле очередной стейк, — на этот раз Индзаги уже не хватался за сердце, и просто тихонечко плакал, — я поспешил к Андрюхе.

Покормил Ужаса Глубин, дождался пока кусок рибая пропадёт в воронке, и ещё разок объяснил всю ситуацию. Правда добавил о том, что:

— Кажется, Оборванец с Принцессой уже выдвинулись. Однако если ты их подстрахуешь, дружище, то хуже явно не станет.

— Бр-р-ру! — Ужас Глубин сорвался с места будто по команде «Фас!»

Я же понял, что сделал всё, что было в моих силах, и теперь мог заняться текучкой. Во-первых, позвонил Анне Эдуардовне и узнал, как прошло.

— Эдуард Богданович и Мария Александровна уже в «Венецианской Ночи». Знакомятся с командой, — тут на заднем фоне прозвучал залихватский матерный крик Василия и звон посуды. Сестра сказала: — Хы-ы-ы-ы…

— Отлично.

Следом был звонок Артёму. На всякий случай я удостоверился, что брат не сидит без дела и уже готовится к вылазке. А пото-о-о-ом, — меня так просто не проведёшь! — набрал Каролайн. И подтвердил, что сегодня по утру я вовсе не галлюцинировал, и её действительно охраняют городские охотники на аномалии.

Почему? Ответ может удивить, — во всяком случае, со мной именно так и было. Сегодня рано-рано, ещё во время завтрака, мне набрали из Канцелярии Дожа. Причём не кто-нибудь, а непосредственно сам градоначальник. Позвонил, стало быть, и сказал что берёт синьорину Руссо под свой личный контроль. А теперь самая мякушка: ПОТОМУ ЧТО до него сегодня дозвонился некто Артём Эдуардович Сазонов и сказал, что синьорина Русса очень ценная для Венеции личность, и на примерах объяснил почему.

Честно говоря, от подобной инициативы Артёма я до сих пор был в шоке. Мне, чтобы впервые добраться до Дожа, пришлось рядить Петровича в «Шахмотрона-3000» и две ночи подряд претерпевать бредовые приключеньки. Этот же деятель просто взял и… позвонил.

Ну да ладно.

— Неужели у меня теперь есть время заняться рестораном? — спросил я у пустого зала. И зал, кажется, не возражал…