Глава 23

Я стоял. И смотрел. То на деда смотрел, то на гарпию, которая невдалеке зачем-то разрывала лапкой землю, то на нож в собственных руках. Потом снова на деда, на нож, на гарпию, на деда, на нож, и на гарпию.

В итоге остановился на этой наглой пернатой тварюшке и спросил:

— Два литра крови, говоришь?

— А что? — отозвалась та. — Я ведь гарпия! Моё дело гадить и клянчить еду, — а после резко сорвалась с места и улетела.

— Голубь ты грёбаный, — сказал я, провожая её взглядом, — а не гарпия, — а затем вновь перевёл взгляд на деда и улыбнулся. — А поискать тебя, однако пришлось.

Ну а дальше раскрыл объятия и шагнул вперёд. Крепко-крепко обнял Богдана Константиновича, но… ненадолго. В какой-то момент я провалился и прошёл сквозь него, как сквозь дым. По телу тут же растеклась неприятная прохлада. А обернувшись, я увидел что дед смотрит на меня с улыбкой и пожимает плечами, мол, «а ты как думал»?

Голограмма, что ли?

— Ну слушай, — сказала Сазонов. — Три секунды тоже время.

— А что тут происходит? — спросил я и попытался сообразить самостоятельно.

Что, зачем, да почему? Вроде бы передо мной реально дед. Так-то Богдана Константиновича очень тяжело с кем-то спутать.

— Не хочешь объясниться? — спросил я. — В то, что ты погиб и передо мной твой призрак я не верю.

— И правильно веришь, — кивнул дед. — Давай на лавочку присядем и поговорим.

— Ну давай.

За жертвенным алтарём в храме внезапно очутилась скамейка. Деревянная и крашеная в не самый приятный оттенок зелёного, она выглядела посреди всей этой античности, что называется, не пришей рукав. Я её ещё пошатал на всякий случай, прежде чем присесть, — на предмет прочности проверил. Присел. Подождал деда, а тот плюхнулся рядом и… провалился сквозь скамейку.

Просто исчез, будто бы и не было его здесь никогда.

— Ну прикольно…

Прошло полчаса. За это время я успел изучить каждую трещинку на мраморном полу, пересчитать колонны и всех окрестных гарпий. А дед появился. Сказал:

— Забыл! — и разразился задорным смехом. — Тут ведь только пол с этим храмом связан, а лавочка не нашинская, приносная. Как сел на неё, так сразу связь и оборвалась.

— Понятно, — кивнул я. — А теперь можно…

— Кстати! — перебил меня дед. — Там такие грибочки в пещере растут!

— Э-э-э… ты серьёзно думаешь, что сейчас самое время поговорить про грибочки?

— Нет, ну ты подумай! Это не просто грибочки, а настоящее произведение искусства!

А далее дед на двадцать минут завёл рассказ про растущие внутри горы грибы. Двадцать минут, я не шучу. Всё выложил: где именно растут, и как туда добраться, — в малейших подробностях, с учётом всех ущелий и лиан, по которым нужно взобраться. Я же слушал, потому что знал — перебивать бесполезно.

— И главное! — дед поднял палец вверх. — Из них такой жюльен можно сделать! Просто пальчики оближешь!

— Жюльен, — кивнул я. — Понятно. А теперь можно к сути?

— Можно, — согласился Богдан Константинович. — Знаешь, внук, — сказал он. — Для начала я хочу, чтобы ты понимал: я тебя не бросил. И сестру твою не бросил. И даже брата, даже несмотря на то, что он балбес.

— Хм-м-м…

— Я ведь во снах к Артёму прихожу периодически, а он отмахивается. Только об артефактах своих думает, и даже ночами бредит о них. Ну… в принципе, у каждого своё увлечение, — Сазонов развёл руками. — Хотя в последнее время сны у него изменились. Не знаешь случаем, кто такая синьорина Каролайн?

— Знаю, конечно же, — ответил я. — Это невеста его. У них по идее скоро свадьба должна быть.

— Да ладно⁈ — воскликнул дед и на радостях хлопнул себя по колену. — Ну-ка, ну-ка! Хочу подробностей! — а потом случайно присел на лавочку рядом со мной и снова исчез.

Ну да. Дед у меня человек интересный, конечно, и не без своих тараканов в голове. Пришлось ждать ещё полчаса, пока он вернётся. А вернувшись, Богдан Константинович наорал на лавку. Сказал, что больше на неё не поведётся и попросил меня рассказывать.

— Всё! — крикнул он. — Я хочу знать вообще всё!

Ну а я и рассказал. Про то, как Аня появилась в Венеции с целью меня убить, но в итоге осталась в городе и стала частью команды. Сперва моей, а потом и своей собственной. Про платформы рассказал, про баржу и винокурню. Затем ненавязчиво перешёл к Артёму и поведали его историю: от пленника на барже, который убирал дерьмо за чайками, до становления чуть ли не самым полезным человеком для Дожа и будущим тестем Рожкового Императора. Ну и про себя не утаил.

Дед слушал молча, кивал, хмыкал, улыбался.

— Да-а-а-а, — наконец протянул он. — Удивительно. Ты ещё скажи, что твои родители нормальными стали.

— Не скажу, — ответил я. — Потому что оно ещё не свершилось. Ты же знаешь, как это у них происходит, верно? Только-только нормальными становятся, но тут что-то случается, и они снова идут в разнос. Но к делу я их пока что пристроил. Поставил руководителями отеля.

— Ага, — кивнул Богдан Константинович. — Ну ты с ними особой не перегибай, — сказал он. — Тебе это зачем? Сам же понимаешь — тёмные. Тёмные всегда будут существовать. Я же тебе говорил, что некоторые тёмные только думают, что они тёмные. Тут гадость сделали, там гадость сделали. Нас с тобой это волновать вообще не должно. Если мы будем думать о том, как бороться с тёмными, то какие же мы тогда светлые? Какой вообще смысл быть светлым и не дарить людям радость?

— Дед, — я от такого аж проморгался. — Какие ещё тёмные? Какие светлые? Ты мне ничего такого не рассказывал.

— Правда?

— Ну да. Ты меня в основном готовить учил.

— Ну вот! И ты готовишь! И люди радуются! Слушай, внук, а как Венеция-то поживает?

И снова настала очередь для моего монолога. Я вывалил всё, что знал сам: про Дожа, про город, про его аномальную изнанку и то, что «изнанкой» её с недавних пор уже особо не назовёшь. Ну… с учётом того, что домовой сидит в кресле зам.префекта, а синьор Лабдан разбил в Дорсодуро сквер.

— Понятно, — кивал дед. — Хорошо. А вот то, что одержимые вернулись — это плохо. Не добил я их, значит. А хотя… их ведь никак добить нельзя, их только запереть можно. У них же тоже своя организация, понимаешь? Работа такая.

— На минуточку — нет, не понимаю, — сказал я. — Я про одержимых вообще ничего не знаю, поскольку ты мне толком ничего не рассказывал.

— А ты и не спрашивал, — хохотнул дед.

— Да? А что же я у тебя тогда спрашивал?

— Как ризотто приготовить правильно, в основном, да чем сестру занять, чтобы не мешала.

— Ага, — я вздохнул. — Видимо, я такой же ненормальный, как и ты. Ну допустим. А теперь давай уже к делу перейдём, если ты не против? Где ты находишься и как тебя спасти?

— Понимаешь, — дед почесал бороду. — Тут такое дело. Меня не спасти.

В груди что-то ёкнуло. Неприятно, блин, очень неприятно. Один из самых близких мне людей только сказал, что его не спасти. А ведь Богдан Сазонов — не тот человек, который разбрасывается такими громкими словами. Он ведь всегда по существу говорит, так что дело серьёзное.

— Чего приуныл? — снова рассмеялся дед. — Что же ты такой непутёвый-то у меня, а? Я же тебя учил: фильтруй информацию! Я же тебе сказал — «меня не спасти». Но вот какой момент: а кто вообще сказал, что я попал в беду и меня нужно спасать? Нет беды, нет и спасения.

— В смысле?

— Далеко я, — сказал Богдан Константинович. — Настолько далеко, что дальше, пожалуй, и не бывает вовсе.

— Хорошо, — кивнул я. — А если…

— Нет! Даже твоя сестра меня не найдёт, Артур. Да и не надо. Есть у меня здесь одно дельце, которое нужно закончить, и вот потом я вернусь. Обязательно вернусь, внук. Но пока что я не могу сказать, где я.

Дед немного помолчал, разглядывая то ли солнце, то ли стаю гарпий.

— А вот когда вернусь, — задумчиво продолжил он, — то восстановлю целостность Двенадцати Великих, как и обещал.

Сперва я вообще не понял, о чём речь. Ну а потом вдруг как понял.

— Нихрена себе! — вырвалось у меня. — Ты сейчас про Венецию, Рим, Париж, Барселону…

— Да-да-да, — перебил Богдан Константинович. — Я сейчас про Двенадцать Великих Аномальных Городов.

— Целостность? — переспросил я. — А ты думаешь, что её вообще реально восстановить?

— Ну… понимаешь, с ними не всё так просто. Я слишком много времени провёл в Венеции и немножко разобрался. Пообщался с Венецией, попил с ней кофе…

— Стоп! — я аж на ноги вскочил. — А можно вот про это чуточку поподробней?

— Нельзя, — спокойно ответил дед, а затем продолжил: — В общем! Я понял, что слишком много в мире балбесом, и кому-то нужно было взяться за эту работу. И вот я далеко… ээ… погоди-ка.

Тут фантом деда начал мигать, будто бы связь пропадала. А следом мигающий Богдан Константинович обернулся куда-то назад, и крикнул:

— Да! Да, уже почти! Рагу из королевских лангустинов будет через три минуты!

Мигание прекратилось, дед стал чётким и снова повернулся ко мне.

— Извини, отвлёкся.

— Погоди-ка. Ты там готовишь, что ли?

— Ну конечно. Я же повар, — улыбнулся дед. — И ты повар.

— Давай спрашивать друг друга: «какова твоя профессия»? — предложил я.

На что Богдан Константинович покачал головой и сказал:

— Грустно мне, если честно. Все внуки свадебки играют, а я даже поприсутствовать не могу. Такова моя судьба, — тут дед посмотрел на меня особо пронзительно. — Но я в тебя верю. Ты всё сделал правильно, а я помогал чем мог и буду помогать дальше. Всё не так просто, внук, сам видишь. Но мы ещё обязательно встретимся.

— Ну да, — слабо улыбнулся я. — Только я что-то не уверен, что проживу пятьсот лет и дождусь.

— Дай-ка свой гримуар.

Дед закрыл глаза, провёл призрачной ладонью над книгой и добавил:

— Проживёшь. Хм-м-м… кстати, ты хорошо поработал. И я вижу, что спал ты гораздо меньше, чем работал. А я ведь говорил тебе не перетруждаться, Артур! Ладно, — дед снова открыл глаза. — Пора мне.

— Подожди! — я аж чуть не поперхнулся. — То есть ты хочешь сказать, что я нашёл ветер, бежал от циклопа, слушал песни сирен, поднимался в гору с этими ненормальными гарпиями, а потом чуть было два литра крови с себя не слил, чтобы тебя спасти, и в итоге у нас с тобой случился разговор на двадцать минут? Причём… «меня не надо спасать, передавай всем привет» — вот и всё его содержание. Так, что ли?

— Ну да, — кивнул дед. А потом вдруг нахмурился. — Погоди. Какой ещё, нахрен, ветер? Ты по какой методике сюда попал?

Пришлось снова рассказывать.

— О-о-о-о, — протянул дед, почёсывая в затылке. — Дай дурачку стеклянный… кхм, ладно. Скажи, внук: а ты не пробовал по более простому пути пойти?

— Это как?

— Ну как-как? На солнце посмотрел, четыре раза моргнул, плюнул через левое плечо три раза, потом на полминуты задержал дыхание и всё. И сразу же сюда поплыл.

Да-а-а… тяжко. А ведь насколько всё могло быть проще, если бы у меня были нормальные проводники?

— На вот, — тут дед кинул мне золотую монетку. Призрачную, само собой. Однако едва коснувшись моей ладони, она вдруг стала настоящей. — Когда твоя свадьба будет в самом разгаре, — сказал Богдан Константинович. — Просто разломай её напополам.

— И зачем мне это делать? — вполне резонно спросил я, на что услышал абстрактное:

— Увидишь. Но это ещё не всё!

Дед снова провёл рукой над гримуаром, и книга задрожала в моих руках. Страницы начали перелистываться сами собой, будто их трепал невидимый ветер. По глазам шарахнул нестерпимо яркий свет. Ну а потом, когда всё закончилось, я посмотрел на гримуар и понял, что он изменился. Совсем. Даже обложка, и та другая. Но по обложке, как известно не судят, а от содержания…

— Нихрена себе, — выдохнул я, пролистав пару страниц. — Так это же…

— Верно, — улыбнулся дед. — Подкинул тебе несколько рецептов. Когда вернусь — проверю, как ты их изучил.

— Пару? — повторил я, листая гримуар. — Ты хотел сказать «пару тысяч»?

— Ну… на полгодика тебе поиграться хватит.

— Ага, — я захлопнул книгу. — Спать, говоришь, больше надо. Что ж? Рад был видеть тебя, дед. И очень рад, что с тобой всё в порядке. Если вдруг понадобится помощь, ты знаешь на кого можно рассчитывать.

— Знаю, — улыбнулся дед. — На самого себя.

Мы оба замолчали. А потом оба одновременно заржали. Да-а-а-а, есть такая поварская истина. Ты можешь иметь свою команду, причём команду неплохую, но всегда рассчитывай только на себя. Су-шеф может заболеть, коренщик может запить или сломать руку, — или запить И сломать руку. А репутация на кону всегда твоя. Договорённости твои, и рецепты. Поэтому ты всегда в первую очередь должен помнить, что именно ты за всё и отвечаешь. Нельзя переложить ответственность, на то ты и шеф-повар.

Что ж. На этой радостной ноте дед пропал, а я начал готовиться к спуску с горы.

А спустившись примерно через пару часов, первым же делом начал бросаться в гарпий морскими водорослями. Отвёл душеньку, и только потом забрался на лодку.

— Ну как? — первым же делом спросил Матео. — Удачно?

— И да, — ответил я. — И нет.

— Вижу, что всё прошло неплохо, — сказал рыбак. — Прошла у меня такая информация. И полагаю, что теперь мы можем плыть назад.

— Погоди назад! — нахмурился я. — Мне сначала нужно мангал отыскать.

— Зачем тебе мангал?

— Так своровали же.

— Ага, — кивнул Матео. — А мангал зачем?

Я же вместо ответа достал из рюкзака грибочки. Те самые, о которых говорил дед — пришлось заскочить на обратном пути. Профессиональный долг не позволил мне бросить эти деликатесы.

— Пожарим, — сказал я. — У меня как раз новые рецепты появились.

— Артуро! — взвыл рыбак. — Ну какой мангал⁈ Какие грибы⁈ Ну ты как сегодняшний, ну честное слово. Ты хоть понимаешь, сколько нам назад плыть⁈

— День, — ответил я. — Или чуть меньше.

— Артуро-Артуро, — Матео покачал головой, вздохнул и уставился в небо. — Ты же ничего не понимаешь, да? Обратная дорога ещё тяжелее. По пути мы с тобой должны проплыть Пасть Дьявола, а потом сутки провести в Пещере Безмолвия. Причём молча, Артуро. Тот, кто скажет в пещере хоть слово, останется в ней навсегда. Потом нужно будет подняться на Гору Великих Мудрецов, и отгадать шестнадцать загадок. Но ты не переживай! На обратном пути я тоже могу участвовать в испытаниях, и загадки Мудрецов, считай, на мне. Знаешь, сколько я кроссвордов в своё время разгадала? О-о-о-о-о! Не счесть! Так вот. О чём это я? Под конец путешествия надо будет пройти через Врата Погибели, где будут взвешиваться наши души. Короче говоря, будет интересно и увлекательно, а ты мне про мангал и грибы.

Я промолчал.

— Теперь ты понимаешь всю серьёзность нашего дела? — спросил Матео. Я же спросил его, есть ли какой-то иной способ добраться до Венеции. — Артуро-Артуро! Ну какой ещё «другой способ»⁈ Если бы он был, неужели я бы им не воспользовался?

— Хорошо, — кивнул я. — Давай сделаем так: спроси у моря, можем ли мы сразу поплыть домой?

Матео закрыл глаза. Прислушался к чему-то, а потом коротко ответил:

— Море говорит «нет».

— Ну хорошо…

Далее я трижды подпрыгнул на левой ноге. Пять раз моргнул левым глазом, и дважды правым. Затем перескочил на другую ногу и похлопал в ладоши.

— Вот блин, — прокомментировал Матео, наблюдая за мной. — С ума сошёл, что ли? Видимо, и правда самому придётся разгадывать загадки Мудрецов. А в пещере Безмолвия? Рот ему завязывать или сразу вырубить? Хм-м-м… что-то грибов и правда захотелось.

Семь прыжков на правой ноге, три хлопка ии-и-и-и-и:

— Всё, — сказал я.

— Что «всё»?

— Переспроси у моря, пропустит оно нас или нет.

— Артуро-Артуро, — Матео вздохнул, на всё-таки сделал, как я сказал. Закрыл глаза, прислушался, а потом резко их распахнул. — Твою-то мать! — выругался рыбак. — Море сказало, что путь чист. И приятного путешествия пожелало.

Тут же дунул ветер. И тут же стая гарпий спикировала на корабль, но только в этот раз вместо того, чтобы воровать, они вернули награбленное прежде. Мне — мангал, а Матео — штурвал.

— Артуро! Ты как это сделал⁈

— Матео-Матео! — нараспев произнёс я, не в силах удержать улыбки. — Ничего-то ты не понимаешь! Вроде столько лет живёшь в Венеции, а так ничего и не понял!

Что ж. Спасибо деду за информацию. Сработало!