Глава 7

Странное утро. Не хорошее, не плохое, а именно что странное для восприятия. То есть для моего бедного несчастного мозга никакой фрагментации не случилось, и ввиду тотального отсутствия сна, для меня сейчас продолжался день вчерашний. А мир вокруг тем временем ничего такого не замечал и жил по собственному расписанию, будто бы ничего и не случилось. А впрочем, так оно и есть на самом деле. Над крышами, как и всегда, взошло солнце. На улицы как всегла высыпал народ и как всегда заорали грёбаные чайки.

После разговора с Джулией, я попросил её проконтролировать первые поставки, которые должны были начаться уже вот-вот, а сам прямо сейчас направлялся в префектуру.

Вопрос: зачем? Ответ: да вот за тем же. В какой-то момент мне набрал Абрам и торжественным тоном объявил, что может помочь мне со свадьбами.

— У меня есть решение, синьор Маринари! Приходите скорее, прошу вас!

Да-да, прямо вот так и сказал. А я в свою очередь решил воспользоваться таким щедрым предложением, ведь разбрасываться помощью именно сейчас — вообще не вариант. Главное, чтобы домовой и правда помог, а не попусту потратил моё время.

Которого, по правде говоря, катастрофически не хватает. Со свадебным столом я разобрался ещё вчера — набрасывал меню по ходу обзвона поставщиков. Потом чуть подсократил, чуть подкрутил и, — вуаля, — всё готово. Но! Это ведь моя основная, так сказать, специализация, так что было бы странно, если бы я не справился. А вот в плане всего остального в «Марине» пока что не успевал поваляться ни один конь.

По дороге в префектуру я поймал себя на мысли, что внезапно молча, про себя, расхваливаю Абрама. Не, ну а что? Соображает парень. И мало того, что он соображает. Он ведь, оказывается, ещё и обладает невероятно ценным и редким талантом предугадывать желания начальства. Я ведь ему никакого задания насчёт этих клановых свадеб не давал, а он вот — уже что-то придумал. Молодец. Как говорят в солнечном Казахстане — касаущи.

— Далеко пойдёт, — улыбнулся я, думая о том, что совсем недавно Абрам работал на дона, а теперь добрался до кабинета заместителя префекта целого района. На месте Дожа я бы напрягся.

Итак!

Улицы в районе префектуры и сквера синьора Лабдана в этот ранний час были почти пустыми. Часть туристов ещё спит, часть наверняка болеет с бодуна, а местные только-только начинают выбираться из домов в поисках пропитания. Я же оглядывал всю эту утреннюю благодать и старался хотя бы на время отделаться от навязчивой мысли о том, что скоро-скоро в моём ресторане должны залпом пройти две очень важные свадьбы.

— Доброе утро!

Абрам ждал меня в своём кабинете во всеоружии.

— Синьор Маринари! — воскликнул он. — Ну наконец-то вы пришли!

— Пришёл, конечно, — я похлопал домового по плечу. — А пока шёл, подумал, что хочу сказать тебе, что ты молодец. Серьёзно, Абрам. Я всегда в тебя верил.

От такого мой заместитель аж расцвёл. Щёчки зарделись, глазки засияли и даже вон, уши набрали цвет и стали поросячье-розовыми.

— Спасибо, синьор Маринари.

— Ну? — я сел на кресло для посетителей. — Давай, рассказывай, что ты тут придумал.

Тогда Абрам ненадолго занырнул под собственный стол, а вынырнул со здоровенным тубусом. Открутил крышку и бережно извлёк на свет божий какой-то свиток. Пергамент был старинным, жёлтым и чуть не сыпался по краям от каждого движения. Однако! Стоит отдать должное старым мастерам — свиток не порвался, когда Абрам начал его разворачивать. Выдержал.

— Сейчас я всё объясню, — сказал домовой. — Только не перебивайте меня пожалуйста, и проявите уважение к свитку. Потому что этот свиток родом из тех далёким времён, когда…

Тут домовой замялся, зачем-то огляделся по сторонам и с осторожностью продолжил:

— А впрочем, не важно, синьор Маринари. Скажем так: этот свиток родом из тех далёких времён, когда жить было гораздо веселее.

— Погоди-ка, — я приподнял бровь. — А ты, прости, откуда это знаешь? Ты ведь вроде молод по меркам домовых. Тебе сколько? Лет сто-двести? Мальчишка ведь ещё.

— Ну и что⁈ — возмутился Абрам. — Мне отец рассказывал!

— Отец рассказывал, — задумчиво повторил я. — Интересно. А как ты в таком случае можешь ностальгировать по временам, наполненным магией, если сам их не застал?

— Я ничего не говорил про магию! — заорал домовой как можно громче, вскочил на стол и принялся озираться по сторонам. — И не преувеличивайте, синьор Маринари! Ничего ТАКОГО я не говорил! Ни слова про магию, слышите⁈ Ни слова!

Абрам спрыгнул со стола и пробежался по всему кабинету — выглянул в окошко, затем посмотрел, что никого нет за дверью, и даже в дымоход камина на всякий случай заглянул. А как только удостоверился, что нас никто не подслушивает, продолжил шёпотом:

— Тогда ещё драконы в небе летали, и по земле бродили всемогущие джинны. Вот это, должно быть, были времена, — добавил он с какой-то необычайной тоской в голосе.

А после принялся разматывать свой чудо-свиток. Да так, что мне пришлось переставить кресло, чтобы не мешаться у него на пути. Метр. Два. Пять⁈ Пергамент растянулся на весь кабинет от стены до стены.

— Когда-то давным-давно Венеция была совсем маленьким городом, — начал Абрам, указывая на первый рисунок пергамента.

Да-да, серьёзно! Текста тут не было вообще. Это был как будто бы антикварный комикс, который рассказывал об основных вехах в истории города. Вот только о вехах ПАРАНОРМАЛЬНОЙ истории города, потому что конкретно для меня все изображённые сюжеты вообще ни о чём не говорили. Хотя я, как законопослушный эмигрант, история Венеции прочёл от корки до корки.

И ещё не могу при случае не заметить — а здорово, однако, в те времена рисовали. Учитывая формат сверху вниз, прямо полноценная манга получается, хоть сейчас в тираж.

— … в какой-то момент, — пробубнив скучное и общее введение, Абрам интонационно отметил, мол, вот сейчас всё самое интересное начнётся. — В Венеции собралось слишком много кланов для того, что они могли сосуществовать в мире и согласии. Настал разлад, — домовой нахмурился. — Причём началось всё с малого, синьор Маринари. С малюсенькой войны двух малюсеньких кланов. Ничего серьёзного. Скорее даже дворовая потасовка, чем война.

Тут домовой указал мне на соответствующий рисунок, на котором была изображена кулачная свалка между кем-то и кем-то. Утверждать не могу, но предполагаю, что это ниссы по какой-то странной причине закусились с феечками, или что-то около того.

— Весь город сперва проигнорировал это противостояние, — Абрам пошёл ниже по своему свитку. — Решили, что лезть не стоит, и что кланы сами разберутся. Не наше дело, дескать, у нас и своих проблем хватает. Но! — тут домовой поднял палец вверх. — Затем у одного клана появились союзники. И у другого тоже, в противовес. Слово за слово, твёрдым по столу, и Венеция даже не заметила, как в войну оказались втянуты восемь сотен кланов! Восемь сотен, синьор Маринари!

— Ох ты ж, — кивнул я, изо всех сил стараясь поразиться масштабу рубилова. Хотя эта цифра мне, если признаться честно, вообще ни о чём не говорила. Представить драку один на один я могу. Десять на десять тоже могу. Даже двадцать на двадцать в голове укладывается, а вот дальше фантазия справляться отказывается. Что есть восемьсот кланов? Абстракция какая-то. Однако потом:

— Вот! — указал мне Абрам на следующий рисунок. — Смотрите!

А я посмотрел и аж присвистнул. Вот теперь всё вставало на свои места — следующие несколько картинок напоминали иллюстрации для эпического фентези. Причём такие… для разворота по центру книги, или даже для целого плаката в половину стены. Прорисованные в мельчайших деталях, сказочные существа крушили друг друга кто во что горазд.

Гномы с топориками плотным строем шли в атаку на оборотней, в воздухе носились феи, одна бесформенная аномальная каша схлестнулась с другой, кругом летали и взрывались огненные шары, накатывали волны, струились тут и там волшебные эманации, и так далее и тому подобное. Ну а особо меня поразил медведь-оборотень в почти-что-полном рыцарском доспехе. «Почти что» — это потому что у него забрало из-за морды не закрывалось.

Неужели в Венеции и такая хтонь присутствует?

Причём… да, повторюсь: детализация была такая, что я залип на несколько минут. Прямо-таки пропал! Увлёкся нае на шутку, захотел было дело неспеша посмотреть, что же дело кончится, но тут Абрам вдруг резко потянул меня за руку к самому концу свитка.

— А теперь читайте, синьор Маринари.

Ага… насчёт отсутствия текста я поспешил. Был он, вот только в самом-самом завершении, видимо, в качестве постскриптума. Итак: «Потомки! Не допустите повторения этого бесславного эпизода нашей истории! Чтобы исправить ситуацию с войной кланов, нам пришлось поступить очень и очень многим! Для разрешения проблемы были привлечены самые могущественные люди и сущности того времени. И лишь только тогда все мы смогли сесть за стол и договориться. Помните! Если так много разных существ вступают в войну на территории не такого уж большого городка, как Венеция, то помирить их будет практически невозможно. Не повторяйте наших ошибок!»

— Так, — кивнул я.

— Прочитали?

— Прочитал.

— Отлично, — сказал Абрам и с чувством выполненного долга начал сматывать свиток обратно. Смотал. Убрал в тубус. Сел за свой стол, сложил ручки домиком и смотрел теперь на меня, очень и очень довольный собой.

— Ну здорово, да, — сказал. — Давай дальше.

— Что дальше? — Абрам нахмурился.

— Как решить вопрос-то?

— Ну так… это, — домовой посмотрел на меня, как на идиота. — Решите как-нибудь.

И снова молчит.

— Погоди-ка, — тут я уже начал что-то подозревать. — Ты же обещал мне помочь.

— А я что сделал? Помог! Я вам наглядно показал, почему нельзя допустить войну.

О-хо-хо…

— Ты издеваешься надо мной сейчас?

— Почему-у-у-у⁈ — искренне удивился Абрам. И, по ходу, даже немножечко обиделся. — Тот, кто не знает своей истории, не имеет будущего! — сказал он. — История циклична, синьор Маринари! Всё, что было когда, обязательно повторится вновь! Умный человек смотрит в будущее, при этом не забывая оглядываться на прошлое!

— Стой-стой-стой, — оборвал я этот словесный поток. — Ты как, нормальный вообще?

— Ну… да… а что такое⁈ Это же древняя мудрость!

— Мудрость, ага, — кивнул я, поднимаясь с кресла. — Ты бы хоть книжку в таком случае спрятал, что ли? — тут я взял с рабочего стола домового затёртую книжицу под названием «Сборник самых свежих и не очень цитат».

Абрам резко покраснел. Крикнул:

— Вы не понимаете, синьор Маринари, это другое! — и перевалившись через стол книжицу у меня отобрал. Бросил её в ящик, а ящик тут же запер на ключ.

— Н-да, — сказал я через тяжкий вздох. — Весело. То есть что получается? Ты меня позвал сюда просто чтобы сообщить, что нельзя допустить войну?

— Ага.

— Но как её не допустить я должен решить сам.

— Ну конечно!

— Что ж, — сказал я. — Спасибо, помог.

Как минимум, я только что потратил кучу времени, которое мог бы посвятить подготовке к банкетам. Сорок, блин, минут. А это же… сорок минут! Ну и вот. Стоял я теперь, смотрел на довольное лицо моего заместителя и думал: за что мне всё это?

Однако потом заставил себя вспомнить, что Абрам всё-таки не человек. Он домовой. У него другая логика и совершенно другие механизмы построения мысли. Конкретно у него в голове всё, что он сделал, не просто правильно, а единственно-верно. И не ругать же мне теперь его за то, что он думает так, как он думает.

Наоборот, поблагодарить надо. Без сарказма и раздражения, ведь Абрам действительно хотел как лучше.

— Спасибо, — я пожал домовому руку. — Без тебя я бы вообще никак не справился.

— Ну вот! — опять воссиял Абрам. — Я знал, что мой совет придётся вам к месту, синьор Маринари! Знал! Наконец-то вы всё поняли и оценили!

Не имея морального права растрачивать время и дальше, я вышел из префектуры и направился в «Марину». К моему возращению в переулке, где у нас была зона приёмки, уже громоздились друг на друга ящики с провизией. Мно-о-о-ого ящиков! И Матео своё слово сдержал, и все прочие поставщики, которым я дозвонился в ночи — все они уже прислали товар.

Но «принять» и «разобрать» — разные вещи, и потому я тут же врубился в процесс. Надо было помочь ребятам. В итоге через пару минут я наткнулся на ящик, который явно отличался ото всех остальных. Здоровенный такой, деревянный, с выжженым на боку гербом Венеции. Не без помощи фомки открыл его и обнаружил внутри мясо.

Судя по мраморности — премиум-класса. Судя по упаковке — супер-премиум-класса. Вакуумные упаковочки с золотым тиснением, на каждой написана дата упаковки, номер партии и вес стейка. Чуть ниже была дичь, точно так же разобранная на порции. Ещё чуть ниже бедный ягнёнок, каждое ребро которого запаковали в отдельную упаковку. Ну и совсем на дне начался полный абсурд.

— Да-а-а-а-а, — протянул я. — Не хватает синьору Дожу нормальных поваров, конечно.

— Это почему? — поинтересовался Индзаги, заглядывая мне через плечо.

— А вот сам посмотри, — ответил я и вручил моему су-шефу вакуумный пакетик, в который была закрыта отварная морковь.

По три крохотные штучки в пачке, общим весом сто двадцать грамм. При этом к ним прилагалась не просто этикетка, а целый мануал — что-то там про органическое земледелие, сертификаты, отсутствие пестицидов и особенности вот этого конкретного вида морковки.

— Мало того, что упаковочные материалы переводят, — вздохнул я, — так ещё и пока я всё это открывать буду, у меня банкет уже к концу подойдёт.

Такого маразма я не видел никогда, хотя маразма я за эти полгода в Венеции насмотрелся столько, что рассказов ещё моим правнукам хватит.

— Что ж, — хохотнул Индзаги. — Видимо, бюрократия и до кухни Дворца добралась. А хотя… она ведь с Дворца и началась, так что всё логично.

— Да неважно, — ответил я и вернулся к разбору ящиков. — Шустрей, Индзаши, шустрей! Время не ждёт!

Дальше работа пошла веселее. С небольшим опозданием на смену пришёл Марселло. Сразу же за ним — синьор Ламберт Ламберт, который по какой-то непонятной мне причине очень стеснялся. Кое-как познакомился со всеми, потом раз десять повторил мне, что больше не пьёт, и только потом принялся за работу.

Петрович с Женеврой тоже влились, и последним членом нашей команды на сегодня стала синьора Паола. Последней бабушка Джулия пришла по той простой причине, что её я радостной новостью осчастливил утром, а не ночью, как всех остальных. Всё-таки возраст нужно уважать. Ну а тем более возраст бабушки моей невесты.

Вместе с командой, мы кое-как распредели поставки. Рыбу сразу же в раковины на зачистку, мясо в отдельный, вымытый по такому случаю холодос, овощи на пол, — ничего с ними не случится, — а бакалею на склад. Я ходил по кухне, лично проверял качество каждой единицы продукции, и отдавал распоряжения.

Слава тебе, Венеция, справились. Ну а дальше началось самое интересное. Готовка. Ещё ночью я сделал что-то вроде чек-листа, в котором помимо прочего была расписана срочность заготовок.

— Работаем-работаем!

— Синьор Маринари, — Индзаги оторвал меня от изучения сибаса на предмет жабр. — А где мы вообще весь этот банкет разместим?

— Да мне откуда знать? — спросил я и как-то вдруг резко поник.

Прикинул в уме — что с одной стороны будет две сотни гостей, что с другой плюс-минус то же самое количество. И все они, с учетом праздничной рассадки, установки алтаря и высвобождения части зала под танцпол, тупо не влезут в «Марину».

А это значит что? Это значит, что все они прекрасно об этом знали, но им на чужие проблемы наплевать. Мы хотим у тебя, Маринари, у тебя вкусно, ты лучший, и ресторан у тебя лучший. А дальше хоть трава не расти, крутись как хочешь.

— Ладно, — тяжко вздохнул я и побрёл в сторону зала. — Сейчас будем разбираться…