Глава 8

Работа — лекарство практически от всех болезней. Кроме переломов и ожогов, пожалуй, да. Пока руки заняты, можно хотя бы попытаться абстрагироваться от всякого плохого.

По поводу подготовки к банкетам закрываться совсем я не стал, и сегодня «Марина» работала по сильно урезанному меню. Всего пять позиций: паста с морем, паста с мясом, ризотто, классический салат «Цезарь» и тирамису на десерт. Всё. Ничего сложного и многосоставного, над чем пришлось мы корпеть и отвлекаться от основной задачи.

По идее, Индзаги должен был отстреливать такое меню быстрее, чем официанты успевали бы относить блюда. И, честно говоря, я рассчитывал, что люди на такое короткое меню просто не придут. Рассчитывал-рассчитывал, а потом вышел в зал и увидел полную посадку.

Все столики в зале заняты, летка кипит, ещё и очередь небольшая на дверях. Люди сидели, ели, пили, смеялись. Кто-то из постоянников махал мне рукой и салютовал бокалом с вином. Я же вздохнул, глядя на всё это дело, и задал риторический вопрос:

— Да что же с вами не так?

А ближе к концу завтрака у меня сломался повар. Индзаги начал истерить на пустом и орать о том, что он не справляется со всем сразу.

— Дыши, — попросил я. — Дыши.

— Да дышу я, дышу! Но один хрен не справляюсь!

И тут свои лидерские качества проявила синьора Паола. Старушка взяла Индзаги за рукав, отвела куда-то в сторонку и провела экстренный сеанс психотерапии. О чём они там общались я не знаю, но после мой су-шеф вернулся в строй более-менее спокойный.

Должно быть, Индзаги подкосило то, что команда у нас была всё-таки не такая большая, как того хотелось бы. Он сам, Марселло, Паола, Ламберт Ламберт и Петрович с Женькой. Сам он ещё вчера зазывал в «Марину» на подработку своих знакомых поваров с прошлого места, но те отказались наотрез. Сказали, что работать ночью — это перебор.

Итак! Ситуация на кухне чуть выровнялась, а я головой вернулся к проблеме размещения гостей. Думал-думал, а после направился в Канареджо, в лавку синьора Леонардо. Безумны ли мои затеи? Ну да, безумны. А потому требуют для исполнения именно такого безумца, как он.

С момента моего последнего визита в лавку ассортимент Пиноккио стал ещё больше. Вот, например, стоит Пиноккио Джексон в блестящем красном мундире — прикрыв глаза широкополой шляпой, одной рукой он удерживает промежность, а другую лихо вскидывает вверх. А если дёрнуть за верёвочку, что торчит у него из спины, то можно услышать: «Чимонна» или «Хи-хи!»

Узнал я это, как нетрудно догадаться, дёргая за верёвочку. Ну… пока ждал синьора Леонардо.

— Маринари! — плотник вылез из подсобки, держа в руках недоделанного Пиноккио. Гладенького, только-только ошкуренного, и ещё не определившегося с тем, кем он хочет стать, когда вырастет. — Какими судьбами⁈

— Синьор Леонардо, у меня к вам вопрос жизни и смерти.

— Обожаю вопросы жизни и смерти!

— Отлично. Тогда слушайте мой план…

Устроившись поудобней в мастерской за торговым залом, я выложил Леонардо свою задумку. А именно — быстренько согнать все гондолы, закреплённые за сетью понтонов, и провести экстренную модернизацию. Установить на них крепления и эдакие съёмные плоские «крыши». Квадратные. Чтобы если подогнать одну гондолу к другой, их можно было сцепить между собой и получить эдакую сцену. Но! С тем условием, что я собирался соединять не две гондолы, а штук тридцать. То есть создать плавучий деревянный настил огромной квадратуры, да плюс ко всему ещё и мобильный.

Захотели — поставились здесь. Не захотели — расцепились, уплыли и поставились там.

— Вы серьёзно, синьор Маринари? — спросил Леонардо, выслушав мою затею до конца.

— Вполне.

— Ага, — плотник вздохнул. — Боюсь, у меня ничего не получится. Если вы хотите сделать платформу прямо посередь канала, то я мимо.

— Почему?

— Даже если бы я чисто физически мог успеть сделать это за один, то я бы всё равно не взялся. За перекрытие канала мы схлопочем такой штраф, что выплачивать его до конца будут наши пра-пра-правнуки. Стоит вам развернуть своё детище, как сразу же прибудет полиция. Вас арестуют, гондолы заберут и… и вообще.

— Хм-м-м…

— Одно дело согласованные с администрацией Венеции понтоны. Маленькие, аккуратненькие. И совершенно другое дело перекрытие транспортной артерии города. Это грубейшее нарушение закона, синьор Маринари. Один раз случай был…

Дальше Леонардо рассказал мне о некоем синьоре, у которого мозги работали плюс-минус как у меня. Он тоже додумался до того, чтобы не покупать торговые метры, и не арендовать их, а создать самостоятельно прямо на воде. Построил примерно такую же плавучую штуку, какую задумал я, а потом:

— Она застряла, — сказал синьор Леонардо. — Под мостом. А пока синьор пытался её доставать, ушлые городские торгаши начали сплываться к месту происшествия. Искусственно создали пробку, простояли в ней, а потом подали на синьора в суд и потребовали выплатить издержки. Так что ничего у вас, синьор Маринари, не получится.

— М-м-м… а если я скажу, что собираюсь собирать платформу ночью?

— Удивлю вас: ночью все законы Венеции работают точно так же, как и днем, — Леонардо развёл руками. — К тому же монтировать этот ваш подиум надо будет начинать хотя бы за восемь часов, то есть ещё до общего отбоя и звона колокола.

— Так…

Чем спорить с Леонардо, я достал телефон, набрал нужный номер и ещё раз объяснил человеку по ту сторону всё, что я задумал.

— Пустое, синьор Маринари, — отмахнулся плотник. — Ну кому вы звоните? Ну кто же, по-вашему, должен нам помочь?

— Включить видео? — улыбнулся я.

А после действительно подключил видеозвонок, а заодно и громкую связь. Перевернул телефон экраном к Леонардо и:

— ДА ЛАДНО⁈ — выдохнул плотник, увидев на нём синьора Дожа.

— … с каналами никаких проблем не будет, — как раз говорил градоначальник. — Делай свою платформу, Маринари. Венеция всё компенсирует, и даже сверху заплатит.

— Да ну нахрен, — повторил Леонардо, сползая со стула. Глаза как две тарелки, рот широко раскрыт, и даже седины как будто бы прибавилось. Однако тут плотник взбодрился, собрался с силами и крикнул: — Здравствуйте, синьор Дож! А я за вас голосовал!

— Э-э-э, — донеслось из динамика.

— Мне очень понравился ваш последний закон об общественных мероприятиях! А про древесину как вы замечательно придумали!

— Что? Про какую древесину?

— Ну как⁈ Про то, что древесина разной мягкости должна проходить тестировать по классическому методу определения…

Бла-бла-бла. Леонардо начал сыпать техническими терминами, в которых ни я, ни уже тем более Дож не разбирались. Хотя… последнему это не помешало принять какой-то там связанный с древесиной закон.

В какой-то момент Дож закатил глаза, но даже это не остановило Леонардо. Наконец, закончив свой рассказ, он с чувством выполненного долга улыбался градоначальнику. Тот же сказал:

— Ага, — и связь оборвалась.

— Вы поняли, синьор Леонардо? — уточнил я.

— Понял, — закивал тот. — Я всё прекрасно понял. Однако платформу для вас всё равно сделать не смогу.

— А теперь-то почему?

— У меня закончились доски, — грустно вздохнул плотник.

— Так… купите их.

— Не могу. Они закончились везде. Тех, что нам потребуется для строительства, сейчас во всём городе не сыскать. Большие поставки будут только через несколько дней.

— Так, — глянув на часы, я понял, что время стремительно утекает. — А если доски будут?

— Если доски будут, то сделаю, — ответил Леонардо. А потом задумался и добавил: — Но! Мне потребуется два дня на такую объёмную работу.

И это не выход. Два дня — роскошь, которой у меня сейчас не было. У меня до свадьбы часов одиннадцать остаётся и выходит, что я зря мотался в Каннареджо. Ну… с другой стороны с синьором Леонардо пообщался. Когда ещё доведётся?

— Ладно, — вздохнул я и покинул лавку.

Постоял. Подумал. Не сразу, но всё-таки сообразил, что можно придумать. А потом набрал одному моему знакомому рыбаку.

— Матео, привет, — поздоровался я и сразу же перешёл к главному. — Мне нужен корабль.

— Замечательно, — ответил Матео.

— Деревянный.

— Изумительно.

— Сегодня.

— Просто превосходно, — сказал рыбак. — А я тут причём?

— При том, что ты мне всё ещё должен за спасение Жанлуки. Так что это теперь и твоя проблема тоже. Я хочу срочно купить деревянный корабль, и чем дешевле, тем лучше. Мне подойдёт худая посудина, которая при выходе в море сразу же затонет. Максимально раздолбанная.

— Максимально раздолбанная, говоришь? — хохотнул Матео. — Так это же совершенно другой разговор. Сейчас найду!

И вот… да что же это такое-то, а⁈ Как просишь у кого-нибудь что-нибудь нормальное, ещё и по адекватной цене — так мимо. Но как только тебе понадобилась какая-нибудь хрень, так вот она. Венеция — город, который даёт тебе то, что ты не просил.

— Ты пока дуй в доки у Сан-Тровазо, — сказал рыбак. — А я пока что обо всём договорюсь.

Сказано — сделано. Ну а пока я шёл по указанному адресу, Матео ещё разок набрал и подтвердил, что всё на мази. Продавец ждёт, корабль на месте.

— Благодарю, — ответил я и ускорил шаг.

Итак! Доки встретили меня картиной, присущей изнаночной стороне Венеции. Туристическим и романтическим городе на воде тут даже близко не пахло, — тут, скорее, пахло перегаром. Между причалами стояли лодки, баркасы и какие-то самодельные посудины без названия, которых вряд ли увидишь на Гранд-канале. Туда-сюда сновали грузчики с какими-то ящиками, и никто, — прямо вот вообще никто, — тут не улыбался. Всё было сурово и по-деловому.

А где-то вдали, у края причала, стоял он.

Корабль. Ну… если можно так выразиться, конечно. То есть если предположить на секундочку, что где-то в мире существует корабль-некромант, который умеет поднимать со дна морского корабли-зомби, то вот это именно такой зомби и есть. Палуба дырявая, борта тоже зияют пробоинами, мачта завалилась набок. А особый кайф — попытки прежнего владельца заделать всё это каким-то ветками и кусками парниковой плёнки. Короче говоря, я бы на такую развалину даже заходить бы не стал.

Совсем рядышком с кораблём стояли двое. Невысокий плотный мужчина лет шестидесяти, который курил трубку, и ещё один — моложе лет на двадцать. Судя по лицам, в которых угадывались одни и те же черты — отец и сын.

— Дженнаро, — поздоровался со мной старший, едва мне стоило подойти.

— Никколо, — следом руку мне пожал его сын. — А вы, должно быть, синьор Маринари?

— Он самый, — кивнул я.

— От Матео?

— От него.

— Ну отлично!

Никколо достал из чемодана стопку бумаг с гербами и подписями, а следом зачем-то зачитал мне характеристики корабля. В которых я, признаться, совершенно не шарил.

— К слову, он безымянный, — улыбнулся синьор. — После покупки можете сами придумать ему имя.

Учитывая то, что я собираюсь сделать с кораблём, такую идею я отверг сразу же. Это ведь всё равно что назвать свинюшку, которую собираешься съесть — привяжешься ещё потом. И к чему это вообще?

Тут к разговору подключился Дженнаро и рассказал мне о том, кто, когда, как и для чего использовал этот корабль. И судя по рассказу выходило, что это рабочая торговая лошадка, которая уже отслужила свой век. Ну а дальше мне поступило предложение. Причём… как на мой взгляд, весьма щедрое.

— Тридцать сольдо? — переспросил я. — Простите, а это не шутка?

— Нет, — ответил Никколо. — Для вас лучшая цена, ведь вы друг Матео. А друг Матео — наш друг.

Уж не знаю, чем мой рыбак помог этим двоим по жизни, но такое объяснение меня устраивало. И спорить насчёт цены я не стал. Лишь на всякий случай ещё разок оглядел корабль, который вблизи выглядел ещё хуже.

Проступила некоторая детализация: ракушки и водоросли на корпусе росли сильно выше ватерлинии, что как бы намекало — корабль вытащили со дна. Пробоины с этого ракурса выглядели внушительней — некоторые доски обшивки окончательно отвалились, обнажив для взгляда тёмное нутро. А ещё от корабля воняло плесенью.

— А он плаваете вообще? — уточнил я.

— Плавает говно в проруби, со всем уважением, синьор Маринари. А корабли ходят. Но, отвечая на ваш вопрос, технически — да, — ответил Никколо и улыбнулся. — Фактически — не особо. Но! Уверяю вас, синьор Маринари, что его можно починить. Денег в это дело придётся вложить немало, но так ведь за сам корабль вы платите сущие копейки. Нужно всего-то заменить обшивку, поставить новую мачту, заделать пробоины, почистить днище…

— Короче говоря, собрать новый корабль? — уточнил я.

— Не совсем. Корпус-то крепкий. Сейчас такие уже не делают.

— Ну что ж? — я в крайний раз посмотрел на это чудо инженерной мысли времён колониализма, а потом сказал: — Беру. Давайте оформлять?

Сама сделка заняла не более десяти минут. Никколо подготовился заранее, так что мне оставалось лишь поставить на бумагах свои подписи и передать из рук в руки, — смешно сказать, — тридцать сольдо.

— Поздравляю, синьор Маринари! — часть бумаг перекочевала ко мне. — Теперь это ваш корабль.

А тут и Матео подоспел.

— Маринари! — вышел он из-за угла доков, сверкая белоснежной улыбкой. А когда увидел корабль, почему-то улыбнулся ещё шире. — Ну что, взял⁈

— Взял, — ответил я, пожимая рыбаку руку. — Вот только есть вопрос. Слушай, Матео, а почему так дешёво-то? Тридцать сольдо — это же вообще ничего. Ты продавцам в жизни где-то сильно помог или что вообще происходит?

— Да нет, — рассмеялся Матео. — Просто корабль не на ходу. И кто бы тебе что не говорил, его никак не починить. А утилизация тем временем стоит тысячу сольдо. И теперь это твоя проблема.

— Да пожалуйста, — хмыкнул я. — Проблема, так проблема.

— А что ты задумал-то? — хитро прищурился Матео. — Я же вижу! Что-то, да задумал!

— Как всегда…

Далее я улучил момент, пока Дженнаро и Никколо разболтаются с рыбаком, а сам подошёл к краю причала. Присел на корточки и шёпотом позвал Ужас Глубин. Синьор водоворот после того, как я посадил его на мраморно-говяжью диету стал как шёлковый, и являлся чуть ли не по свистку.

— Бр-р-ру? — шёпотом спросил Андрюха.

Я же пообещал ему флэнк-стейк размером с лопату, как только мы доберёмся до «Марины», а потом объяснил, что нужно делать.

— Видишь корабль?

— Бр-ру…

Насколько я могу судить, это означало «да». Аномально-водоворотовый язык я до сих пор так и не выучил, но какие-то базовые вещи уже понимал.

— Отлично, — кивнул я. — Бери этот корабль и тащи его к платформе Анны Эдуардовны. Помнишь, где это находится?

— Бр-ру.

— Отлично. Тогда вперёд.

Я встал и, насвистывая себе под нос, начал прогуливаться вдоль по причалу. А за моей спиной тем временем раздался полу-хруст полу-скрип. Медленно, тяжело, серьёзно накренившись влево, но корабль всё-таки взял и поплыл. Вода вокруг него бурлила и пенилась так, что некоторые детали отваливались прямо на ходу, но какая разница? Главное, что моя задумка осуществлялась прямо на глазах.

— Ох ничего себе, — улыбнулся Матео, глядя кораблю вслед.

А вот синьоры Никколо и Дженнаро отреагировали немного по-другому.

— Да ладно⁈ — заорал сын.

— Как⁈ — вторил ему отец. — Как⁈ Это ведь невозможно! Он должен был утонуть, едва отойдя от причала!

— Ну… не знаю, — я пожал плечами. — Хороший добротный корабль, как по мне. Видите, сам взял и поплыл… гхм… то есть пошёл, ага!

— Но этого не может быть! — Никколо аж подбежал к краю причала. — Там же пробоины! Как он идёт⁈ АААА!!! — парень схватился за голову и выдрал клок волос, пока его отец пучил глаза и бил себе одну пощёчину за другой. — ДА ЛАДНО⁈ АО-А-ОААА!!!

— Ничего не знаю, — нараспев сказал я, на всякий случай продемонстрировав только что подписанные документы купли-продажи. — Я его купил. «Теперь это моя проблема», как выразился синьор Матео. Что ж! А теперь, если вы не против, то мне пора…

Оставив продавцов орать, а Матео смеяться, я прямо здесь же, — в доках, — нашёл лодочное такси и отправился во владения моей сестрицы. И пока что мой план шёл как по маслу…