Глава 9

Платформа Анны встретила меня уже привычным шумом — то работали синьоры… или товарищи (?) ниссы. Стук молотков, писклявые крики, скрип, гудение, шипение. Красным роем, нано-гномики таскали что-то там, чинили что-то здесь и всё строили, строили, строили.

Андрюха уже доставил корабль и покамест крутился, удерживая его на плаву. Сколько там водоворот сможет я не знаю, но жалобных «Бру!» от него пока не слыхать. Однако поторопиться всё равно стоит.

Минуя болтовню с любимыми родственниками, я сразу же отправился на вторую Анькину платформу и попросил ниссов прислать ко мне на переговоры своего главного. К моему превеликому стыду, я до сих пор не знал, как его зовут. С другой стороны, ниссы вообще никогда не представлялись и… как знать? Может концепция личных имён им вообще непонятна? Может, это один большой коллективный гномий разум?

— Синьор Маринари? — появился синьор Главный Нисс. — Вызывали?

— Да, — кивнул я. — Видите корабль?

— Видим, синьор Маринари.

— Мне нужно, чтобы вы его разобрали. А из досок смонтировали плавучую платформу, которая уместилась бы в канале напротив ресторана «Марина». Конструкция должна быть устойчива настолько, чтобы на ней можно было установить столики и разместить гостей. А в идеале, чтобы гости не проломили пол во время танца. Техническое задание понятно?

— Поня-я-я-ятно, — протянул нисс, жадно потирая ладошки и предвкушая работу.

— Но! — опомнился я. — Нужно будет смонтировать её очень быстро и незаметно.

— Ой, — нисс разочаровано посмотрел на меня. — Быстро не получится, синьор Маринари. Всё-таки это большая работа…

А красные шапки позади него чуть не расхныкались.

— Ребята, — я присел на корточки, чтобы быть поближе к гномикам. — Прошу вас, выручайте. Мне нужно, чтобы к полуночи платформа была готова.

— А-а-а-а! — просиял нисс. — Так ведь до полуночи ещё целая куча времени! — а затем свистнул, и целая куча гномиков по команде выбросилась за борт. — До полуночи мы успеем! — а мне оставалось лишь наблюдать за тем, как красный рой уже плывёт к кораблю. — Я-то подумал, что вам действительно очень быстро надо.

— Да-а-а, — протянул я, почёсывая в затылке. — А «быстро» для вас — это насколько быстро?

— Минут пятнадцать, — ответил нисс.

— Что ж… буду знать.

Итак! Ура-ура! Вопрос с платформой был решён, и далее я мог направиться обратно в «Марину», чтобы вместе с командой продолжить приготовления к банкету. По дороге я определился с таймингом — прикинул сколько времени будет у каждого банкета, как скоро будет происходить перемена блюд, когда вынесут торт и так далее и тому подобное. Единственный момент — уборка после первой свадьбы и до прихода второй будет напоминать работу техников на пит-стопе «Формулы-1». А остальном же — нормально укладываемся.

Вот только с персоналом по-прежнему была беда.

— Мы не можем найти людей! — встретила меня истерикой Джулия. — Просто не можем! Нам ведь нужно, чтобы кухня отработала круглосуточно! А все наши на ногах с самого раннего утра, Артуро! Люди не железные!

— За ночь не переживай, — отмахнулся я. — В конце концов, я буду на кухне лично. Справлюсь.

— Не получится!

— Это… почему?

— Ну Арту-у-у-уро! — протянула Джулия с таким выражением лица, будто была вынуждена объяснять мне, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Скорее всего, кланы захотят, чтобы ты вёл их свадьбы!

— С чего бы вдруг? Я вообще-то повар, а не тамада.

— Они обратились к тебе, как к уважаемому человеку, — сказала Джулия. — Так что твоё присутствие на свадьбе обязательно в любом случае. Тамада, не-тамада, но ты обязан будешь сидеть с гостями.

— Ага…

Оп! Вот это да! Такого я не ожидал! Действительно: даже несмотря на то, что все заготовки будут на низком старте, кто-то будет должен довести их до ума, сервировать, украсить должным образом и отдать в зал.

— Ладно, — улыбнулся я. — Сейчас порешаем, — а затем взял телефон, потратил примерно с минуту на поиск нужного контакта, а потом набрал и просто сказал в трубку: — Я хочу вернуть должок. Да. Сегодня. Ночью. Да. Да, я точно уверен, и я точно понимаю, о чём прошу. Ага. Спасибо. До связи.

С тем я убрал телефон обратно в карман, и сказал кареглазке:

— Всё. Считай, что повара у нас уже есть.

— Да ладно? — выдохнула Джулия. — А что это такое сейчас было?

— Это долг, который мне вернут сегодня, — улыбнулся я, а потом поднял руку, назидательно потряс указательным пальцем и крикнул: — Должо-о-о-о-ок! — впрочем, венецианка отсылку не поняла.

— Ну ладно, — сказала она. — И когда будет этот твой персонал?

— Они придут за пять минут до начала банкета.

— Так поздно⁈ — удивилась кареглазка. — Слушай, но ведь это уже будет поздний вечер! Я имею ввиду, это будет время уже после звона колокола!

— Им без разницы, уж поверь мне, — ответил я.

И на этом… всё!

Продукты есть и уже в процессе обработки. Банкетное меню составлено, платформу обещали сделать ниссы, персонал будет. А теперь мне осталось лишь закатать рукава и дожать заготовки. Так что вперёд!

Кухня встретила меня упорядоченным шкворчащим хаосом. А хотя… не! «Управляемый шторм» — вот более сочная и подходящая метафора для этого звиздеца. Индзаги оккупировал плиты и готовил сразу же в дюжине сотейников — соуса, заправки, горячие маринады. Парень только и успевал пробовать, потом полоскать рот, прочищая рецепторы, сплёвывать, пробовать, снова полоскать, снова сплёвывать…

Марселло тем временем выглядел, как бабайка из фильмов ужасов — по локоть в крови, он занимался тем, что ему как мангальщику было ближе по душе. То есть разделкой мясо. Синьор Ламберт Ламберт взялся за рыбу и утопал в чешуе, а наша приглашённая звезда, — я имею ввиду бабушку Джулии, — колдовала над свадебными тортами.

Несмотря на то, что мода на трёх-и-более-ярусные тортики прошла и нынче всем подавай эдакий белый кремовый аэродром, над ним тоже нужно потрудиться. Для «Бледных» Паола украсила торт красными мастичными цветами, а «Мохнатым» составила композицию из свежих ягод и орехов.

— Красота, — кивнул я, а затем оценил фронт своей собственной работы и занялся приготовлением банкетных блюд.

Мясной пир, который заказали оборотни, лишь на первый взгляд мог показаться грубым и неотёсанным. На самом же деле за ним стояли часы подготовки — всё нужно хорошенько замариновать, зачистить, разобрать и распределить.

Тем временем для господ вампиров меню было гораздо более изысканней. Но! Признаюсь честно, некоторые из них я готовил так часто, что довёл процесс до автоматизма. И исключить из некоторых соусов чеснок было всё равно, что от самого себя кусок вырвать.

Однако я справлялся. Летал по кухне, успевал сразу и везде, раздавал указания и следил за тем, чтобы они выполнялись так, как надо. Про себя же думал о том, что бывали у меня, конечно, стрессовые смены, но эту можно поставить на вершину топа.

Впрочем, дед учил меня работать на стрессе. Причём ставил меня в очень жёсткие условия.

— Артур, — говорил Богдан Константинович. — Готовить надо уметь в любой ситуации. Не только когда у тебя всё разложено по полочкам и никто не мешает. Но и тогда, когда всё кругом горит и пылает, напарники выбыли из строя, времени нет, а у самого тебя дрожат руки.

Дед готовил меня к такому. Когда я был совсем маленьким, то проходил эдакие испытания: Богдан Константинович брал в заложники мою любимую игрушку и заставлял готовить на скорость.

То есть… начиналось всё с того, что я попадал на кухню и видел, как плюшевый заяц по имени Лаврентий, — уже не помню почему я его так назвал, — висел под потолком над огромной кипящей кастрюлей. Причём привязан он был за верёвочку, которая в свою очередь была натянута над свечой. То есть у меня было всего-ничего времени прежде, чем огонь пережжёт верёвку, на кону стояла жизнь друга, и вот это был настоящий стресс.

Я готовил так быстро, как только мог и исключал саму возможность не успеть. Я просто брал и делал. И справлялся, конечно же.

Только много лет спустя я узнал, что воды в кастрюле на самом деле не было, а пар в ней исходил от сухого льда. Дед не собирался топить Лаврентия. Он просто создавал видимость угрозы и учил меня работать под давлением. При этом не паниковать и успевать.

Почему я узнал про фишку с сухими льдом так поздно? Да потому что никогда не проигрывал в этих дедовых игрищах, никогда не проваливал его экзамены, и раз за разом спасал бедолагу-зайца.

Я всегда готовился к очередным испытаниям Богдана Константиновича со всей ответственностью, и в итоге отдавал некоторые блюда так быстро, что по мнению мирового поварского сообщества это вообще было невозможно. То есть все мировые рекорды по готовке я обошёл плюс-минус на тридцать секунд. Правда… увы и ах, сделал я это на дедовой кухне, а не на глазах у международной комиссии, так что имя моё в историю не вписано.

— Индзаги⁈

— Да, шеф⁈

— У тебя как⁈

— Почти готово, шеф!

— Марселло⁈

— Минута и отдаю!

— Синьор Ламберт⁈

— Уже почти, шеф!

Вплоть до самого вечера я носился по кухне, проверял, пробовал, поправлял. И постепенно пришло осознание — а мы ведь успеваем. Серьёзно! Всё будет сделано в лучшем виде и в срок.

Другой момент, что в какой-то момент мои повара начали валиться с ног усталости. Все отработали на пределе человеческих возможностей, и все были выжаты как лимон.

— Что? — хохотнул я. — Хотите упасть и притвориться мёртвыми, чтобы вас не обнаружили?

— Хотим, шеф, — ответил Индзаги. — Но мы справимся.

Тут я перевёл взгляд на Марселло и понял, что парня повело. Удерживая в руках мармит с горой маринованного мясо для «Лохматых», он затанцевал куда-то в сторону и не навернулся лишь благодаря стене. Облокотился на неё, сполз и провыл:

— Я больше не могу!

Тут-то и настал черёд вытаскивать козырь. Отзвонившись синьору Шону в Джентльменский Клуб, я коротко сказал:

— Заноси.

И буквально секунд через тридцать техническая дверь распахнулась. Команда лепреконов во главе с Шоном занесла чайники и чашки, расставила всё это дело на единственном свободном столе, а затем так же стремительно исчезла.

— Ну что? — сказал я, глядя на команду. — Давайте-ка поправим здоровье? Всем пить чай!

Повара недоумённо переглянулись меж собой, однако спорить не стали. Разлили чайник и принюхались к аромату. Дальше ребята осторожно сделали по глотку и…

— Да ладно⁈ — выдохнул Марселло.

Глаза у него распахнулись так широко, как только возможно, а челюсть чуть не упала на пол. Волосы встали дыбом, — особенно забавно это смотрелось на Индзаги, — и энергии у всех моих поваров тут же стало через край.

— Что со мной происходит⁈ — заорал Марселло, приплясывая на месте. — Что это за чай такой⁈

— Это волшебный чай, — объяснил я. — Рецепт моего деда на самый-самый экстренный случай. Помнится, случай был. Группа альпинистов взбиралась на гору Канченджанга…

— Канчен… что? — уточнил Индзаги.

— Гималаи, короче, — отмахнулся я. — Не бери в голову. Просто зафиксируй, что она третья в мире по высоте, и что до недавних пор подъём на неё считался невозможным. Так вот! Дед был в составе экспедиции, и на одном из привалов угостил альпинистов вот этим чаем. В итоге гора была покорена.

— Да ладно⁈ — ещё сильнее вытаращил глаза Марселло.

— Да, — кивнул я. — Всё равно что на прогулку туда-обратно сходили. Ну а теперь, господа, продолжаем работу! Солнце ещё высоко!

Интерлюдия. Сазоновы-старшие

— Ох-хо-хонюшки-хо-хо…

Пошатываясь, Эдуард Богданович выбрался из сортира. Взмокший, растрёпанный и бледный прямо как тот амбал, которого приставила к нему любимая доченька. Под глазами Сазонова залегли глубокие тени, руки тряслись, а ноги предательски подкашивались.

— О-хо-хо…

Облокотившись на дверь, он безвольно сполз вниз, на пол. Чуть пожалел себя, а потом поднял взгляд на Марию Александровну, которой сейчас тоже было нелегко. Не так, как ему самому, но всё же. Жена сидела перед зеркалом и плакала, глядя на своё отражение. Рядом стоял пакет с промышленным запасом тоналок и пудр всех мастей, да только куда там? Прыщи, которые высыпали на всём лице женщины были столь смачными и рельефными, что замаскировать их можно было лишь актёрским гримом. Ну или противогазом.

— Не проходит? — хриплым голосом спросил Эдуард Богданович и раскашлялся, потому как в пересохшем горле начало першить.

— Нет, — ответила Мария Александровна. — Не проходит…

Как можно понять, восстановление гостиницы шло полным ходом. «Венецианская Ночь» упиралась как могла, но теперь Сазоновым хотя бы стали понятны правила игры.

Отель разваливался не сам по себе — его разваливали древние духи места, которыми здесь кишел буквально каждый уголок. Ниссов такая ситуация вполне себе устраивала, а вот Сазоновых нет. Технически, дети дали им второй шанс и целый бизнес, на котором можно неплохо зарабатывать. Но! Как зарабатывать на гостях отеля, когда каждая половица, каждый дверной косяк и каждая люстра в заведении пытается их убить? Клиентоориентированность в таком случае стремится к нулю, и никто за такое не заплатит.

Так что это дело надо было исправлять. И потому вернёмся к духам. Духи были не особо опасными, но вредными и вообще никак неистребимыми. Погромы они устраивали сугубо по той причине, что им было скучно.

Раньше такого не было, потому как прошлый владелец подпитывал их позитивной энергией, — о том, где он её доставал история умалчивает, но факт есть факт. То есть при прежнем хозяине духи были сытые и довольные, а сейчас стали злые и голодные.

Вывод прост, как бездрожжевой хлебушек: духов снова нужно было посадить на диету из позитивной энергии. И технически дар Сазоновых позволял это сделать играючи, но вот беда: что Эдуард Богданович, что Мария Александровна тупо забыли, как перегонять эманации в светлое, доброе и приятное русло.

Слишком долго они занимались прямо противоположным, а возвращение к истокам вообще не походило на катание на велосипеде, — ну… в плане «никогда не разучишься». Разучишься, да ещё как.

Возобновить позитивные практики Сазоновы смогли, и духов накормили, но по какой-то причине сделали это настолько криво, что схлопотали побочку. У Марии Александровны, как уже было написано выше, начался второй пубертат и всё её лицо высыпало прыщами. А вот болячка Эдуарда Богдановича оказалась куда более опасней.

Вот уже целые сутки в его организме не удерживалась ни вода, ни еда. Обезвоживание было таким сильным, что впору питаться через капельницу, — к слову, такие мысли Сазонова уже посещали.

— Артур, — простонал он, чувствуя, как живот начинает бурчать вновь. — Дорогая, позвони Артуру. Спроси, как он работает с позитивной энергией. Может быть мы что-то делаем не так?

— Сейчас, — утирая слёзы сказала Мария Александровна, и взялась за трубку.

После трёх длинных гудков, она услышала шум шкворчащих плит, плеск воды и крики людей, обсуждающих какие-то «курсы отдачи». И ещё голос Артура, кое-как пробивающийся через весь этот бедлам.

— Сыночек, — шмыгнув носом сказала Сазонова. — Сыночек, у нас проблемы…

А после предельно подробно объяснила суть этих проблем, их причины и следствия.

— Ага, — кивала она, выслушивая ответ. — Ага. Ага. Понятно, — и разговор закончился.

— Ну что там? — цепляясь за дверную ручку, Эдуард Богданович попытался встать на ноги, но не смог и рухнул обратно. — Что он сказал?

— Думаю, ты не захочешь этого слышать.

— Что он сказал⁈

— Артур сказал: «Ваш позорный недуг мы в подвиг определим», — сказала Мария Александровна, снова начиная плакать. — А ещё, что это нормально, и что у нас энергоканалы от тёмной энергии чистятся. Сказал, что надо перетерпеть. И ещё сказал: «продолжайте».

Тут уж и Эдуард Богданович хотел расплакаться, но вовремя вспомнил о своём обезвоживании и решил приберечь драгоценную влагу.

— Ладно, — выдохнул он и всё-таки нашёл в себе силы подняться с пола. — Мы справимся, — а потом вдруг: — О-хо-хо-хо, — резко схватился за живот и скрылся за дверями сортира…