Глава 10

Беготня на кухне «Марины» возобновилась с новой силой. Изредка прикладываясь к чайнику, моя команда приступила к последнему рывку перед банкетом — самому сложному, и самому важному. Тем временем зал уже прекратил принимать гостей, — и даже на урезанное меню, — и в нём тоже вовсю кипела работа.

Официанты ворочали столы, следуя планы рассадки, застилали их, и потихонечку начинали сервировать. А Джулия весьма жёстко руководила ими. И когда я говорю: «весьма жёстко», — я имею ввиду, что не хотел бы оказаться на их месте.

Воистину, в пылу рабочего азарта кареглазка была яростна и неумолима. Однако заприметив меня в зале, она быстро скинула эту маску, и присела за бар передохнуть. Поманила меня жестом, а потом выдала панически-страдальческое:

— У нас ничего не готово!

— Прости?

— Гости должны прибыть уже вот-вот, а у нас по-прежнему ничего не готово!

— Как это не готово? — хохотнул я. — Окстись, душа моя.

— Это полный провал! — Джулия уронила лицо в ладошки и чуть было не заплакала. — Мы ничего не успели! Это ужас! Позор!

— Не переживай, — я взял девушку за руку. — Ты ведь прекрасно знаешь, что иногда в полном хаосе рождается порядок.

И тут же, будто в подтверждение моих слов, ударил колокол Сан-Марко. Сегодня его звон был каким-то особенно густым, так что я прочувствовал вибрации каждой клеточкой тела. Видимо, сам город предвкушал грядущие события. И… лучше помог, конечно, чем просто предвкушал, ну да ладно.

— Пойдём посмотрим? — улыбнулся я и потащил Джулию на выход.

На улице мы увидели уже привычную картину вечернего Дорсодуро: после первого удара колокола люди лениво разбредались по домам. Гондольеры увозили туристов в сторону центра, торговцы сворачивали свои лотки, а музыканты потрошили шляпы и подсчитывали дневную выручку. Всё, как всегда, короче говоря.

— И? — посмотрела на меня кареглазка. — Зачем ты меня сюда вытащил?

— Ждём, — ответил я.

А затем подождал несколько минут, пока на улице не останется вообще никого кроме нас.

— Если хоть кто-нибудь! — обратился я, казалось бы, к самому району. — Посмеет прийти сюда сегодня с недобрыми намерениями, то я официально заявляю, что не буду кормить Ужаса Глубин в течении двух недель! Причём скажу ему, что виноваты в этой вынужденной голодовке этом именно вы! И посмотрим тогда!

Затем подумал — грозно это всё, конечно, но как будто бы мало. Надо ещё навалить, чтобы уж наверняка.

— А ещё я всё расскажу Жанлуке! — добавил я. — Мы с ним хорошие друзья, если вы не в курсе! Всем понятно⁈

Оглянувшись по сторонам, я увидел призрак хромого старика. Гремя полупрозрачными цепями, он как раз выруливал из-за угла с явным намерением пожинать души заплутавших путников. Однако заслышав мои угрозы, вдруг резко остановился. Вздохнул так, будто у него только что отобрали последнюю радость в жизни, повесил голову, развернулся на сто восемьдесят и побрёл обратно в переулок.

— Я Оборванчика на вас натравлю и Венециям пожалуюсь. Вот!

Откуда-то издалека донеслось несколько протяжных то ли всхлипов, то ли вздохов. И я решил, что миссия выполнена.

— Вот и отлично, — кивнул я.

Аномалии были предупреждены. И думается мне, что в их же интересах сегодня даже близко не приближаться к «Марине». Потому что помимо моих угроз, с ними могут начать разбираться ещё и мои гости. И… короче! Я бы на их месте не рисковал.

— Что дальше? — спросила Джулия, а я ещё раз повторил:

— Ждём.

И уже в следующий момент к «Марине» со всех сторон по каналу начали подплывать гондолы. Причём очень знакомые гондолы — флотилия синьора Рафаэле, что трудилась на наших понтонах. Вот только вместо людей на борту у гондол сегодня были гномики. Мно-о-о-ого гномиков. Вот прямо-таки дохрена.

— А вот и мы, синьор Маринари!

— Превосходно…

Ну а дальше понеслась. Выстроившись в несколько рядов, гондолы остановились, и над ними тут же как по волшебству начал вырастать деревянный настил. Застучали молоточки, завизжали пилы, а гномиковый нано-рой принялся носиться так, что я едва успевал за ними следить.

И что хочется сказать? Синьор Главный Нисс явно перестраховался, когда говорил мне про пятнадцать минут. Поскольку на всё про всё гномам потребовалось от силы минут пять.

— Синьор Маринари, а вот и я! — раздался писклявый голос синьорины Дейдры откуда-то сверху. — Я подруг привела! — а подняв голову, я увидел над собой целый рой фей. — Давайте, синявки, вперё-ё-ёд!

Феи резко рассыпались по улице, и теперь сотни маленьких летающих синьорин украшали всё вокруг. Команда Дейдры развешивала гирлянды из люминесцирующих цветов, рисовала прямо в воздухе светящиеся узоры, и… короче говоря, взрывала ночь неоновыми огнями, да. В одночасье обычная венецианская улочка превратилась в какую-то сказку. Как по мне, вид был по-настоящему инопланетный.

— Синьор Маринари!

Тут же из соседнего дома ровным строем вышли лепреконы. Проходя мимо, Шон кивнул мне и заявил, что по случаю клановых свадеб Джентльменский Клуб сегодня закрыт. А весь его персонал…

— … включая вашего покорного слугу выходит в «Марину» на помощь Конану, — улыбнулся Шон. — Мы своих не бросаем.

Короче говоря, за каких-то десять минут улица вокруг «Марины» изменилась до неузнаваемости. Посреди канала выросла сцена-платформа, всё вокруг было украшено феями, и в воздухе витало чёткое предвкушение чуда.

— Какая же красота, — прошептала Джулия, прижавшись ко мне.

— Ага, — хохотнул я. — Только давай потом полюбуемся, ладно? Успеем. А сейчас уже пора отдавать холодные закуски.

— Идём, — кивнула девушка.

Вместе с кареглазкой мы двинулись обратно в ресторан. Однако! Едва мы успели зайти внутрь, как дверь за спиной заново распахнулась, и в зал вошла команда из двенадцати поваров в белоснежных кителях. Молодые, крепкие, все сплошь в татуировках в виде черепов, ножей и половников.

А во главе её стоял невысокий плотный человечек с седыми усами. Причём то, что он на голову ниже своих подчинённых, нивелировалось высоченным поварским колпаком. Хм-м-м… чтобы такая махина держалась, внутри наверняка должна быть какая-нибудь проволочная конструкция. Или нет? Или да? Ай, чёрт его знает.

— Где Маринари⁈ — с порога крикнул усатый. — Я хочу видеть Артуро! Где он⁈ — и начал подслеповато озираться по сторонам.

Что официанты, что лепреконы, которые уже вовсю хозяйничали в баре, моментально притихли. То ли с уважением, а то ли с ужасом — по лицам так сразу и не понять. Однако атмосферка в зале изменилась в сторону напряжённости.

Джулия в свою очередь вообще застыла на месте, вытаращив глаза на этого чудного пришельца в поварском колпаке. Затем икнула. Затем тряхнула головой, будто бы смахивая с себя оторопь, и чуть ли не бегом метнулась к барной стойке. Схватила с неё глянцевый журнал, посмотрела на обложку, а потом ме-е-е-едленно перевела взгляд на повара. И так несколько раз. Туда-сюда-туда-сюда.

Затем девушка прошептала:

— Да ладно, — и развернула журнал обложкой в мою сторону.

Внезапно выяснилось, что на ней был изображён именно тот самый человек, который секундой ранее орал на весь зал и искал Маринари, — то бишь меня. Вот только на обложке он не орал, понятное дело, а улыбался и держал в руках сервированное блюдо с утиной ножкой. В ягодном соусе, если не ошибаюсь, и с гороховым пюре. Одобряю.

Меж тем на самом верху обложки было написано название журнала, а внизу крупными буквами имя: «МАССИМО ТОРРЕ».

Ну и ещё ниже небольшой анонс: «Массимо Торре, лучший повар семи стран. Победитель максимального количества главных мировых турниров по поварскому мастерству. Человек, чьё имя знает каждый, кто хоть раз держал в руках нож. Человек, который готовил для президентов, шейхов и королей, к радости всех наших горожан, открывает свой новый ресторан в Венеции, и лично обязуется готовить для своих гостей в ближайшие полгода».

Ну… признаться честно, для меня эта новость была уже не новостью. Иначе как бы я провернул всё то, что провернул?

Тем временем Массимо Торре всё так же стоял посреди зала «Марины» и продолжал озираться. Выглядел он при этом, как настоящий клинический шизик. Усы торчат в разные стороны, лицо дёргается, колпак съехал набок, а беспокойные руки то в карман лезут, а то щёлкают пальцами.

— Это же… это же он, — прошептала Джулия, тыкая на обложку журнала. — Массимо Торре.

— Где Маринари⁈ — истерично заверещал звёздный шеф. — Я хочу видеть Маринари! Немедленно!

— Я здесь! — отозвался я и направился в его сторону.

— Что ты сделал, Артуро⁈ — испуганно крикнула мне вслед Джулия. — Артуро, ты ненормальный! Что же ты сделал⁈

— Да ничего, — небрежно бросил я, обернувшись. — Просто позвонил ему и попросил прийти на помощь. Рано или поздно, долги нужно отдавать.

С тем я наконец-то подошёл к Массимо вплотную. А тот, всё так же прищурившись, наконец-то опознал меня.

— Ага! — крикнул он, уставившись снизу вверх. — Маринари! А вот и ты!

— А вот и я.

— А теперь скажи-ка мне, Маринари, вот что: то есть ты считаешь, что в день открытия моего нового ресторана, когда ко мне съехались гости со всего мира, чтобы вкусить мои несравненные блюда, я должен бежать к тебе по первому же зову⁈ — Массимо упёр руки в боки и сурово нахмурился.

— Ну да, — ответил я и почесал в затылке. — А что такого?

— Ничего, — шеф почтительно опустил голову и добавил: — Учитель.

— Учитель⁈ — хором повторил весь зал. Весь, кроме Джулии, потому как кареглазка от такого шока не сумела совладать с собственной челюстью. И как бы теперь её вправлять не пришлось. Человеческие врачи уже не работают, а подпускать у ней не-человеческих что-то как-то не хочется.

— Как вы и велели, — продолжил шеф Торре, — я прибыл со своей командой, чтобы вернуть вам долг истинного повара! Говорите, что нам делать, учитель.

— Учитель? — наконец Джулия вернула себе дар речи.

— Долгая история, — ответил я. — Про то, как однажды один очень заносчивый и самоуверенный шеф-повар продул на конкурсе мальчишке и обязался до конца своей жизни прилюдно называть его «учителем».

Массимо неловко рассмеялся, а один из его поваров тут же спросил:

— Шеф, это что, правда?

— Кривда! — зло рявкнул на него синьор Торре. — Вы просто не видели Маринари в деле! Если вы меня называете «жёстким», посмотрим, что вы скажете о его требованиях к персоналу! А теперь заткнулись все и бегом на кухню! Маринари?

— Там есть парнишка по имени Индзаги, он введёт вас в курс.

— Отлично…

С тем повара толпой ломанулись исполнять, а я обернулся к Джулии, улыбнулся и сказал:

— Ну вот. Теперь у нас есть помощники. А ты боялась.

Что до «долго» Торре, то тут занятная история приключилась, на самом деле. Я ведь тогда выиграл у Массимо чисто на своём упрямстве. Пускай у меня тогда и мастерство уже было, и опыт какой-никакой, но тут перелом случился исключительно из-за характера.

Как дело было?

Дед Богдан записал меня перед своим исчезновением на все более-менее известные турниры на тринадцать лет вперед, как раз до моего совершеннолетия. И когда я пришёл на очередной поварской турнир, кажется лет в десять, то в описании, оставленном дедом было написано, что он на самом деле для новичков. Так, мол, и так, противники ничего не умеют и не знают. Попросил меня не стараться, потому что это будет нечестно, ведь я гораздо сильнее всех остальных.

Я на тот момент, — как я уже сказал, — занимался готовкой уже шесть лет, а Богдан Константинович писал что тут участвуют те, кто едва-едва погрузились в профессию и готовили не дольше полугода. Даже первый курс своих кулинарных академий не успели закончить. Ну… типа.

Короче! Дед письменно (напоминаю, за четыре года этого турнира) попросил меня быть снисходительным к новичкам, и я, как послушный внук, готовил на том конкурсе на отшибись. То есть вот вообще не старался, делал всё вполсилы и даже за часами толком не следил. Просто готовил, как если бы делал это для себя, на обычный будничный ужин.

И кто же знал тогда, что всё так получится? Дед обманул меня.

Вопрос: зачем? Ответ: сугубо из благих намерений. Чуть позже я понял его задумку: если бы я тогда знал, что соревнуюсь не с первокурсниками, а с самыми именитыми поварами всего мира, — среди которых был Массимо Торре, — то я бы непременно переживал, нервничал и как следствие косячил. А тут я и впрямь поверил, что мои соперники ничегошеньки не умеют, максимально расслабился и… как-то у меня само собой получилось выиграть. Самый молодой призёр, все дела.

— Да-а-а-а, — протянул я. — Были, конечно, времена. Как-нибудь потом тебе всё расскажу.

— Угу, — кивнула Джулия, поглядывая на часы. — А когда уже гости будут?

— Не переживай, — ответил я. — Они будут ко времени. Я ведь заранее посылал гонцов, чтобы те всё подробно передали, — тут я повернулся в сторону и спросил: — Так ведь, гонцы? Аня? Артём? Вы же всё сделали так, как я и сказал?

— Ну конечно, — кивнула Аня. — А как по-другому?

— Сделали-сделали, — недовольно буркнул Артём. — Отстань уже от меня, пожалуйста, будь так добр. Я сейчас мог бы проводить время с Каролайн, а не вот-это-вот-всё, так что будь благодарен.

— Так ты сделал или нет?

— Я всё сделал!

— Точно? — прищурилась Аня, глядя на брата.

— Точно! — тут Артём Эдуардович изволил злиться и яриться; даже ножкой топнул. — И хватит уже, слышите⁈ Я не тупой!

— Точно? — хохотнула Аня.

— ПРЕКРАТИ!!!

— Да хорош уже оба, — улыбнулся я и обвёл взглядом свои владения. — Что у нас получается, синьоры и синьорины? Зал готов, кухня готова, бар готов. Пойдёмте встречать гостей, что ли?

— Пойдёмте.

Всей толпой мы вышли на украшенную улицу. Я сразу же начал залипать на светящиеся узоры подружек Дейдры и раздумывать над тем, как они вообще держатся в воздухе? Однако тут:

— Эй, — потянула меня за рукав Джулия, указывая куда-то налево. — Смотри! Вон они идут!

Внезапно, за другой рукав меня тут же потянула Аня. И тоже сказала:

— Вон твои гости идут.

Я же сперва посмотрел в одну сторону, потом в другую и подумал: хоть бы это гости одной свадьбы стягивались с двух сторон. Хоть бы, хоть бы, хоть бы…

Джулия с Анной Эдуардовной тем временем как-то подозрительно переглянулись и притихли. Да и сам я уже начал подозревать неладное. И ввиду этих подозрений настроения на меня накатывали, мягко говоря, панические. Ну а когда гости подошли чуть ближе…

— Твою мать, — других слов у меня просто не нашлось.

Слева в нашу сторону вышагивал строй мужчин и женщин в длинных плащах с поднятыми воротниками. Красный бархат, чёрный шёлк, бледная кожа и перчатки на руках. Все они были худыми, высокими и по-аристократически осанистыми. Ах, да, ещё почему-то никто из них не улыбался, — видимо, для вампиров это дурной тон.

Справа же к «Марине» приближались ребятки, одетые в кожу с заклёпками. Патлатые, бородатые и мускулистые мужики, а с ними опасные даже на вид барышни-роковухи. Не зная контекста, их можно было бы принять за байкеров. Но я-то контекст уже знал. К сожалению.

— Слушай, Артём, — сказал я, обернувшись назад, на брата. — А вот когда ты сказал, что ты не тупой… ты сам-то был уверен в этих словах?

— Э! — возмутился брательник. — Что началось-то?

— Ну… знаешь, — начал я издалека. — У Ани вот, например, есть свои недостатки. Однако каждое моё поручение она неизменно воспринимает, как задание. А ты ведь знаешь, что до сих пор наша сестра не провалила ни единого задания, — тут я вспомнил про поручение родителей убить меня и добавил: — Ну то есть почти…

— И что? — насупился Артём.

— И то, — ответил я. — С учётом всего сказанного, я очень сильно сомневаюсь, что она могла ошибиться. А вот ты…

— Я что, по-твоему, совсем идиот⁈ — всё; задница у моего брата полыхнула синим пламенем. — Я всё помню! Сказано было передать «Бледным», что мы ждём их банкет в двенадцать, а «Лохматые» придут после них в четыре, вот я и передал.

Я вздохнул.

Джулия тоже вздохнула.

Феи, лепреконы, домовые, ниссы, вылезшая на шум с улицы команда поваров и даже Массимо Торре — все разом устало вздохнули, глядя на Артёма. А Анна Эдуардовна, так та вообще изобразила образцово-показательный фейспалм.

— Милый мой братик, — тихонько сказал я, вздохнул, а после спросил: — Кому было сказано идти к «Бледным»?

— Так ведь… э-э-э-э, — протянул Артём, и тут на его лице потихонечку начало проступать осознание. — Не мне, да?

— Нет, — ответил я. — Тебе нужно было сходить к «Лохматым»…