Глава 17

— Качучо.

— Качу… чо?

— Рыбная похлёбка, — объяснил я.

— То есть уха?

— Да нет же, Петрович, не уха.

— А мне кажется, что уха.

И спорить смысла нет. Короче! Благодаря фестивалю, у меня получилось почти полностью прогнать памятную поставку Матео. Но ключевое слово здесь «почти». Осталась целая куча рыбы, которая в скором времени грозила превратиться в самое дорогостоящее удобрение в мире. Морозить её, как я и говорил в самом начале, не буду. Отказываюсь и считаю это преступлением.

Поэтому я решил выйти из положения, приготовив самое жирное качучо за всю мировую историю. Или «самый жирный»? Не суть. Суть вот в чём: качучо — изначально блюдо итальянских бедняков. Синьоры рыбаки, сдавшие на рынок свой самый удачный улов, оставляли на собственное пропитание всякую мелочёвку и варили из неё нажористую похлёбку.

Однако время шло и качучо постигла та же участь, что и ту же самую пиццу, например. «Бедняцкое блюдо» стало традиционным и любимым в народе, и готовить его стали не из того, что не жалко, а из вполне себе нормальных, а местами даже элитарных продуктов.

А делается это так:

Отдельно до состояния каши обжариваются, а потом растушиваются овощи. Стандартный набор: лук, морковка, чеснок, сельдерей и опционно острый перец. Затем, когда овощная масса готова, в неё закидывают заранее конкассированые томаты сан марцано и ждут, пока они отдадут весь сок. Следом идёт красное винцо, потому что в итальянке без винца оно вообще никому не нужно. Финальный штрих — рыбный бульон. Причём не абы какой, а жирнейший концентрат, сваренный минимум из пяти разных рыбёх.

В моём случае — из тридцати двух.

— Ну уха же!

— Петрович! Иди спи!

Дальше всё это дело кипятится и начинается поэтапная закладка. Первыми в кастрюлю летят морские твари повышенной жёсткости, то есть осьминоги, кальмары и каракатицы. После — плотная рыба, тот же лосось, например. После — то, что при длительной варке рискует превратиться в труху, ну и под самый конец, уже после со снятия с огня заряжаем мидии. Готово!

В оригинальном «бедняцком» рецепте подача была своеобразной. Сперва на дно тарелки клали кусочек хлебушка, и сверху заливали его похлёбкой. Не трудно догадаться, что хлебушек тот был скорее всего чёрствыми обрезками, а делалось оно для сытости и нажористости. Поэтому лично я так делать не буду. Лучше уж подам пышущую жаром чиабатту рядышком с похлёбкой, а дальше кто как сам решит, тот так её и съест.

— Не, ну пахнет годно, — Петрович залез бородатой рожей в кастрюлю. — Но почему это не уха я всё равно не понимаю.

— Слушай, — вздохнул я. — Шутки шутками, но ты почему не спишь?

— Да я не знаю! — домовой с досады аж ногой притопнул. — Ты мне сам режим сбил, а теперь жалуешься!

Короче говоря, сегодня я выяснил, что Петрович в скуке — существо невыносимое. А потому доварив свой роскошный качучо, поспешил ретироваться с кухни. Завтрак уже закончился, народу пока что было немного, и я решил, что вполне заслуживаю попить кофе, сидя на моей новенькой летней веранде. Тем, собственно говоря, и занялся.

Тем временем Джулия тоже была на улице и игралась с меловым рекламным штендером. Красивым, каллиграфическим почерком она вывела: «Oggi nel menu: CACCIUCCO alla Livornese». Затем подчеркнула название жирной чертой, и в свободном углу доски начала рисовать рыбину, подозрительно напомнившую мне Жанлуку.

И тут над ней навис синьор со строгим портфелем и в длинном плаще не по погоде. Через плечо Джулии, мужчина уставился на штендер и его лицо, которое до сих пор выражало вселенскую скорбь, начало вытягиваться в удивлении. Синьор начал бормотать себе что-то под нос, в потом резко развернулся на сто восемьдесят и притопил вдоль по улице.

Его плащ развевался на супергероический манер, а портфель остервенело хлопал по ноге. Джулия, закончившая с рисунком, проводила его задумчивым взглядом.

— Странный тип, — заметила она.

— Странный, — согласно кивнул я.

Кареглазка присела ко мне за стол, и мы просто просидели в тишине, щурившись на солнышке, минут так-эдак десять. А потом мужчина вернулся. Причём вернулся не один — вместе с ним были ещё пятеро. Такие же красные, запыхавшиеся, с портфелями и в плащах. Но что самое главное — с горящими от предвкушения глазами.

— Вот! — заорал синьор, указывая своим друзьям на штендер. — Вот видите! Я же говорил!

— Синьоры, — я поднялся и, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, подошёл к своим возможным гостям. — Добро пожаловать в «Марину».

— У вас действительно есть качучо⁈ Сегодня⁈ Прямо сейчас⁈

— Ну… да…

— Настоящий⁈

— Насколько он настоящий судить вам, — улыбнулся я, но разгонять мысль о том, что у блюда нет строго рецепта не стал. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Да-да-да! Присядем! Принесите, пожалуйста, пять порций качучо!

— И бутылку верментино! — поддакнул друг синьора в плаще, другой синьор в плаще. — Холодную! Очень холодную!

— И гренки!

— Пять минут, — ответил я и направился на кухню.

Закинул гренки, а пока те доходили до готовности, аккуратно разлил суп по глубоким тарелкам. И помимо той рыбы, что уже была в супе, положил ещё немножечко сверху, так чтобы выглядывала над поверхностью. Мы же в ресторане всё-таки. И подача у нас всё-таки ресторанная. Гренки с чесноком я выложил в отдельную плетёную корзинку, застеленную салфеткой, а затем благословил Джулию и направил к синьорам.

— Неси.

В итоге запах качучо теперь стоял не только на кухне и в зале, но и на улице.

Ели странные синьоры в плащах медленно, смакуя каждую ложку и помыкивая друг на друга от удовольствия. А когда настала пора расплачиваться, попросили подойти к столику шефа.

— Синьор Маринари, — понизив тон до шёпота сказал один из них. — Это было великолепно.

— Спасибо, — так же шёпотом ответил я.

— Вы даже не представляете, что это значило для меня. Я как будто бы на мгновение вернулся в детство.

— Да-а-а-а, — зашептали остальные. — Точно-точно…

— А почему мы шепчемся? — решил уточнить я, всё так же не повышая голоса.

— Потому что…

Тут синьор огляделся по сторонам.

— … потому что конспирация превыше всего. Я знаю, что вам можно доверять, синьор Маринари. Человек, который так вкусно готовит, просто не может быть негодяем. И я хочу вам помочь. Дело в том, что мы с моими коллегами представляем древний орден венецианских бухгалтеров.

— Очень интересно, — прошептал я, а в уме уже начал прикидывать, что годный бухгалтер мне действительно не помешал бы… или вообще финансовый консультант. — Как я могу к вам обращаться, синьор?

— У Бухгалтера нет имени, — серьёзно сказал синьор в плаще. — Повар накормил Бухгалтера, и теперь Бухгалтер должен выполнить одну просьбу Повара…

Он снова оглянулся по сторонам, а затем сунул руку в карман своего плаща, достал и протянул мне монетку. Не золотую, не серебряную, а на мой скромный взгляд обычную железяку. На ней было изображено солнце и весы, а ещё написана странная фраза на… вроде бы на латинском языке.

— Валар дебетис, — прочитал за меня синьор. — Скажите это любому венецианскому бухгалтеру, а после отдайте эту монету, и он не сможет отказать вам в помощи. Аудит, оптимизация налогов, закрытие отчётных периодов, инвентаризация активов… всё, что угодно.

— Валар дебетис, — задумчиво произнёс я, глядя на монетку.

— Валар кредитис, — хором ответили Бухгалтера, а когда я поднял глаза…

— Эй⁈

Мужиков уже не было. От них осталась только монетка на столе — уже нормальная, венецианская, оставленная в качестве платы за пять порций качучо.

— Дела, — задумчивый и в крайней степени озадаченный, я вернулся на кухню.

— Синьор Маринари? — после стука с чёрного хода, ко мне заглянул усатый синьор в джинсовом комбинезоне. — Гриль приехал.

— Отлично!

— Подпишите здесь, здесь и здесь…

Я взял планшет, расписался там, где было нужно, а после вышел в переулок. Двое помощников усатого тем временем уже выгружали с грузовой лодочки хитрую металлоконструкцию, кирпичи и куски экрана. Да, по документам это чудо проходило как «гриль», но я-то знаю… мангал! Мой мангал!

Во время фестиваля аномальной рыбы, который проходил максимально удачно и душевно, я времени зря не терял и очень удачно присел на уши синьору Марио Монгана. Как итог — получил от самого префекта разрешение на установку уличного гриля-мангала. Ну не чудеса ли? Чудеса! Да, по всем санитарным нормам он должен быть экранирован, оснащён вытяжкой и навесом, но будем честны — один порыв ветра и чарующие ароматы мяса на углях унесутся в Дорсодуро, схватят за ноздри случайных прохожих, которые даже не думали о том что голодны, и приведут их ко мне.

Минус — придётся искать мангальщика. Потому что сколько бы энергий, эманаций и суперсил я не влил в свои ноги, и на каких бы сверхскоростях не работал, успевать быть на кухне и на улице одновременно я всё равно не смогу. Подгадать работу конфорок, печи и конвектомата возможно — это да, а вот с огнём не договоришься. Про мясо нельзя забывать. Мясо имеет свойство гореть.

Сборка заняла три часа. Рабочие отработали без нареканий, а после их усатый прораб порекомендовал мне не откладывать и обжечь кирпичи прямо сейчас. И кто я такой, чтобы спорить?

Разжигал, понятное дело, без жидкости. Во-первых, вредно это, а во-вторых… увидят — засмеют. Вокруг комка старых газет выстроил домик из мелкой щепы, затем из щепы покрупней, и наконец совсем сверху вполне себе увесистые куски дерева. Чиркнул зажигалкой и как ребёнок улыбался до тех пор, пока не заслышал приятное потрескивание.

— Хорошо, — сказал я, ощущая, как жар начинает обдавать лицо, и двинулся на кухню.

Мясо было замариновано ещё со вчера. Для арростичини — самая сочная баранина, что мне только удалось найти, а для спьедини говяжья вырезка и свиная шейка. Маринад простейший: роливковое масло, соль, перец, чеснок, лук и немного свежего розмарина.

— Так это же шашлык.

— А ты всё бодрствуешь, да?

— Ну шашлык же!

— Нет, не шашлык, — отрезал я. — Вот это будет арростичини, а вот это спьедини.

— Шашлык.

— Да нет же! — улыбнулся я, уже насаживая первую порцию баранины. — Шашлык есть блюдо с чёткой технологией и подачей. Кислая среда для маринада, крупные куски, металлические шампуры, лаваш, маринованный лук, ткемали…

— А тут?

— А тут вообще по-другому. Нарезка мяса мелкая, жарится оно на деревянных шпажках, а подаётся без ничего.

— Ну так… давай лучше шашлык сделаем?

— Сделаем, Петрович, обязательно сделаем. Вырасти хотя бы до метра пятидесяти и можешь заступать на смену мангальщиком. Я тебе картонку с надписью «ШАШЛЫК» сделаю и посмотрим, как оно пойдёт в Венеции.

— Спорить буду!

— Иди спи!

В итоге как бы не гундел Петрович, а спустя десять минут я уже выкладывал на решётку первую порцию мяса. Без заказа. Самому продегустировать, Джулию угостить и пустить дымок по Дорсодуро.

Итог: через полчаса запахи стояли такие, что вокруг моего экранированного гриля-мангала собралась небольшая очередь из прохожих, которые нюхали воздух, будто охотничьи собаки, и периодически сглатывали слюну. Летка была забита под завязку. Каждый столик занят, и каждый гость с тарелкой спьединов или кульком арростичини в руках. Я же стоял у раскочегаренного мангала, переворачивая очередную порцию мяса и думал… не сказать, чтобы очень уж свежую думу.

Надо расширяться. В «Марине» практически постоянно сидит полная посадка, улицу мы захватили, специальный зал для нечисти сделали и посеяли по всему городу семена понтон-баров, но этого всё равно мало! И что мне теперь делать? Надстраивать над «Мариной» этажи? Так это мне никто сделать не разрешит. Тут, я думаю, даже сама Венеция вмешается и надаёт по рукам, чтобы не портил исторические виды.

Дилемма, короче говоря.

— Артуро, у нас заказ, — чуть сморщившись от жара углей, сказала Джулия, заглянув в мой «жарочный закуток».

— Слушаю.

— Спагетти карбонара один раз, лазанья один раз, паста с мориками одна сливочный соус, другая винный, равиоли один раз, качча э пепе один раз…

И дальше, дальше, дальше. Внезапно, Джулия продиктовала мне чуть ли не всё меню, и я начал оглядывать летнюю веранду в поисках большой шумной компании. Которой там, по правде говоря, не было.

— А это кому? — уточнил я.

— Вот тому синьору, — Джулия указала на мужчину, который сидел в гордом одиночестве и грустно смотрел на канал.

Среднего возраста, среднего телосложения, и совершенно обычно одетый, если только не брать в расчёт замшевые остроносые мокасины. Короче говоря, не было в нём чудаковатости, которой ожидаешь от жителей Дорсодуро.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — пожала плечами кареглазка и упорхнула обслуживать столики.

Что ж. Заказ есть заказ. Задачи отдавать курсами явно не было, и потому первое блюдо я отстрелил уже через пару минут. Закуски, холодка, пасты, мясо… на всё про всё у меня ушло полчаса, спустя которые я вернулся на позицию мангальщика. И очень было интересно посмотреть на то, как одинокий синьор управится с кучей всей этой еды.

Зная Венецию, я уже ожидал, что он закинет в себя всё меню, останется голодным, а потом расскажет мне про какое-нибудь проклятье или… особенность свою. В общем, я уже раскатал губу на то, что нашёл идеального гостя, и очень жёстко обломался. Синьор оказался самым обычным человеком, просто со страстью к дегустаторству. Он каждого блюда он отщипывал буквально по кусочку. Пробовал, одобрительно кивал, и переходил к следующему блюду.

Ну а под конец, навернув чайную ложечку тирамису, подозвал Джулию и попросил позвать к столику шеф-повара.

— Здравствуйте, синьор.

— Присаживайтесь, прошу вас, — мужчина указал на стул напротив.

— Благодарю. Вам всё понравилось?

— Очень, — сказал он, однако от него всё равно фонило какой-то грустью и безысходностью. — Всё было очень вкусно, просто божественно. И, наверное, я не ошибся.

— Простите?

— Я пришёл не просто так, синьор Маринари. Дело в том, что я внимательно наблюдал за вами с самого утра…

— Проверка? — предположил я.

— Нет.

— Мафия?

— Ну что вы, — мужчина впервые улыбнулся. — Я не ревизор, не мафиози, и даже не конкурент. Я просто любитель хорошей еды, которую становится найти всё сложнее и сложнее. За последнюю неделю я объехал половину города и пробовал то, что подают в местных заведениях, но везде натыкался на одно и то же. Туристическое меню для галочки, замороженные полуфабрикаты, соусы из заводских пакетов. Еда без души.

Синьор чуть помолчал.

— А у вас совсем другое дело. Я смотрел, как вы готовите на этой, — он кивнул в сторону мангала, — штуковине. Видел, с какой любовью вы переворачиваете мясо, как смотрите на огонь, как принюхиваетесь к дыму. Вы ведь не просто жарили, вы чувствовали. И ваши гости, — тут он обвёл руками летник. — Они чувствуют, что вы чувствуете, и именно поэтому приходят к вам.

— Спасибо, — кивнул я, до сих пор не понимаю в какую сторону идёт разговор. — Это моя работа.

— Нет, — синьор покачал головой. — Вы делаете не работу. Вы делаете то, что любите, и это видно всем.

— Честное слово, мне очень приятно, но я не понимаю…

— Франческо Пертини, — мужчина протянул мне руку. — И у меня для вас есть очень интересное предложение.

— Слушаю.

— Видите вон то палаццо? — Франческо кивнул на тот самый дом, чердак которого был оборудован под «Джентльменский Клуб» лепреконов. — Да-да, смежное с вашим рестораном. Дело в том, что моя семья уже несколько сотен лет владеет первым этажом этого здания, но в последние лет десять этот этаж пустует…

Вот как… а ведь действительно! К лепреконам я всегда заходил со стороны переулка, и лестница от самого входа в подъезд вела сразу же на второй этаж, вот только я никогда не предавал этому особого внимания. При этом я никогда не видел, чтобы открывалась парадная дверь, та, что со стороны улицы. И свет в окнах никогда не горел. Что ж! Кажется, одной венецианской загадкой только что стало меньше.

— Раньше там было кафе, — заявил Франческо. — Мой отец принял его от своего отца, а тот от своего отца и так далее. Но на мне, — мужчина улыбнулся, — династия поваров оборвалась. Сам я перебрался во Флоренцию, и имею неплохой тканевый бизнес, но в последнее время дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и потому наследие пьёт из меня кровь. Налоги, налоги, налоги. За всё нужно платить налоги, даже если твоё имущество находится в запустении.

— Так, — кивнул я, начиная что-то подозревать. — И вы что же? Хотите его продать?

Франческо посмотрел на меня с удивлением, а потом сказал:

— Вы проницательны, синьор Маринари.

— Я просто умею слушать, — я пожал плечами. — Итак! Сколько?

Синьор Пертини назвал сумму, и мне стоило больших усилий не измениться в лице. Ценник был откровенно смешной. За такие деньги в Венеции даже кладовку под мостом купить невозможно, и… и более того! Примерно во столько же Франческо встал дегустационный сет, который он заказал буквально только что.

— А чём подвох? — прямо спросил я.

— Подвох действительно есть, — вздохнул синьор Пертини. — Дело в том, что я хочу продать вам кафе вместе с долгами. Налоги, сборы, пени, всё то, что накопилось за десятилетие.

— Сумма долга?

— Не знаю, — он развёл руками. — Давно не проверял и, признаться, даже боюсь узнавать.

Я задумался. Сделка выглядела крайне заманчива, плюс чувствовалось явное присутствие Венеции — стоило мне лишь задуматься о расширении «Марины», как тут же некий синьор приходит ко мне и предлагает купить метры прямо за стенкой моего зала. Хм-м-м… можно ведь будет арку прорубить, да? Так, стоп!

Сперва нужно понять, что за кот сидит в этом мешке.

— Одну минуточку, — попросил я, достал телефон и прямо при Франческо набрал Греко. — Габриэль, привет, это Маринари!

— О, Артуро! — обрадовался он. — Как дела? Слышал, ты сегодня подаёшь качучо? Сам хотел набрать тебе и попросить отложить на ужин пару порций.

— Пренепременно, — ответил я. — Но звоню я по другому поводу. Ты не мог бы пробить для меня кое-какую информацию?

— Слушаю…

Я назвал адрес, объяснил что именно хочу узнать, а следом услышал деловитый стук клавиатуры. Габриэль какое-то время помолчал, а затем ответил:

— Ты хочешь купить это помещение?

— Да.

— Не вздумай. Там накопился максимальный долг. Если хозяин не выплатит долг в ближайшие пару месяцев, будет конфискация в пользу города.

— Сумма, Габриэль. Я хочу услышать сумму.

Габриэль назвал сумму. Я аж присвистнул. Да, вот это уже было серьёзно, но… но-но-но! Это все равно в разы дешевле рыночной стоимости недвижки в Дорсодуро. Гораздо дешевле. И что самое главное — эту сумму я могу отщипнуть от своего бюджета прямо сейчас и мне не будет больно.

— Спасибо, Габриэль, — сказал я и положил трубку. — Что ж, синьор Пертини, я согласен.

— Как знал! — расплылся в улыбке Франческо, полез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда плотный конверт. — Вот договор. Подготовил его ещё вчера. На всякий случай, так сказать.

— Вы были уверены, что я соглашусь?

— Нет, — покачал Пертини головой. — Но очень… очень надеялся.

Не могу сказать, что у меня есть врождённое чувство юриспруденции, но тут я справился, ведь договор был составлен ОЧЕНЬ просто. Без километровых описаний, без казённого языка и мелкого шрифта. Просто, понятно и грамотно. Я такой-то и такой-то продаю такому-то и такому-то вот то-то. Мне оставалось лишь написать своё имя, а затем поставить дату и подпись. Ну и ещё дождаться знака от Венеции…

— А чёрт с ним, — сказал я, поглазев немного на самую обычную, спокойную улицу. — Беру, — и взялся за ручку.

И была сделка. И был расчёт. И были круглые глаза Джулии, которая шипела мне о том, что я ненормальный, и что так дела не делаются, и что меня наверняка где-то нагрели.

— Да брось ты, — улыбнулся я. — Пойдём лучше осматривать наши новые владения.

Дверь пришлось открывать без ключа, ведь она каким-то чудесным образом оказалась заколочена досками изнутри. Благо, силёнок хватило. Но самое интересное произошло после. Дверь с треском распахнулась, и нас с кареглазкой тут же накрыло волной запаха…

— Фу!

Сырость, застоявшаяся вода, плесень, гниль — всё это ударило в нос такой мощной волной, что я аж закашлялся.

— Что здесь вообще произошло? — прошептала Джулия, осторожно ступая внутрь.

Я же включил фонарик на телефоне и шагнул за ней. Сам зал оказался на удивление нормальным. Я бы даже сказал «винтажным» — старые столики, покрытые слоем пыли, стулья с причудливо изогнутыми ножками и роскошная… прямо-таки роскошнейшая барная стойка из тёмного дерева, на которой до сих пор стояли бутылки. На стенах — выцветшие афиши венецианских фестивалей. Под потолком люстра, достойная дворца Дожей. А вот пол подкачал и вздулся, но…

— Это можно восстановить, — сказал я. — Перестелить пол, убраться, и в целом можно работать.

— Погади-ка, — вдруг сказала Джулия. — А там что? Ну-ка посвети!

А я посветил и чуть было не завизжал от восторга. В самом центре зала, там где по идее должно быть средоточие столиков и проход на кухню зиял огромный проём. Пролёт? Врата? Дырень, короче говоря! С выходом прямо на канал.

— Это… это что?

— Пристань, — улыбнулся я.

Часть канала заходила прямо в зал ресторана. И оборудовано всё было очень даже по уму: гранитные ступени спускались прямо в воду, а на каменных стенках сохранились железные кольца для швартовки. И да! Чудо-люстра, о которой я уже говорил, висела прямо над водой.

— Ты представляешь, что тут было? — начал я рассуждать вслух. — Гость приплывал на гондоле, выходил прямо к забронированному столику, садился, ел, а после уплывал обратно. Ну сказка же!

— Сказка, — подвердила Джулия. — Вот только очень вонючая.

— Вонь уйдёт, — я обернулся к кареглазке и случайно засветил ей фонариком глаза. — Мы всё проветрим, просушим и обработаем…

И в этот момент у меня зазвонил телефон.

— Артуро! — голос Габриэля аж срывался в истерику. — Артуро, ты купил⁈ Ты уже купил⁈ Только не говори мне, что ты уже купил!

— Купил.

— О, мамма-миа! Нет-нет-нет, Артуро! Прямо сейчас беги за продавцом и умоляй его, чтобы он откатил сделку!

— В чём дело-то?

— Это место, Артуро! Оно проклято!

— Кхм, — прокашлялся я. — Вообще-то у вас тут каждый второй дом проклят…

— Это другое! Кафе Пертини закрылось не из-за налогов! Оно закрылось из-за запаха! Ужасного запаха, от которого невозможно избавиться! Предыдущий владелец перепробовал всё, но запах возвращался снова и снова! Говорят, это из-за воды! Представляешь, канал заходит прямо в здание!

— Ага, — кивнул я. — Я видел. Как по мне, это не проблема.

— Это проблема, Артуро! И это ещё не всё! Я ошибся в расчётах! Там другая, старая система налогов, они считаются по-другому, и получается, что ты должен городу вдвое больше!

Я посмотрел на Джулию. Динамик у меня на телефоне был хороший, а Греко истошно орал, так что девушка слышала каждое его слово. И видок у неё теперь был такой, что она вот-вот готова упасть в обморок.

— Спасибо, Габриэль, — сказал я. — Я перезвоню, — и нажал отбой.

Тишина в «затопленном» зале стала звенящей. Джулия посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и прошептала:

— И что нам теперь делать?

— Ну… на самом деле план уже готов. Кажется, нам придётся звать на помощь Андрюху.

— Кого?

— А вот заодно и познакомитесь!