Глава 15

— Сегодня утром, — грустно повторил мне Джонни. — Я как обычно смотрел местные новости в магазине электроники, и там передали что «в связи с техническими сложностями и перерасходом бюджета» программа приостановлена. А один диктор, хмурый такой, добавил, что это было сделано после того, как ресторан накормил семьсот восемьдесят пять котов.

— Ага, — я почесал в затылке. — Значит, всё-таки просекли. А жаль, прибыль-то шла хорошая. И баню с лихвой покрывала, и мне тут кое-что по мелочи…. Ладно! Джонни, отставить кашу!

— А хлебные крошечки хотя бы?

— Крошечки отставить тем более! Соберись, Джонни!

— Куда?

— Просто соберись! И скажи мне, что бы ты заказал, если бы у тебя были деньги?

Джонни оживился. Глаза загорелись, плечики расползлись в стороны, и на лице просияла первая за сегодня улыбка.

— О-о-о, — мечтательно протянул он. — Если бы у меня были деньги, то я бы заказал лососину на гриле с овощами-гриль. И ризотто с трюфелями. Только с белыми! И чтобы с настоящими, синьор Маринари, а не этой пережёванной штукой из баночки. И ещё карпаччо с пармезанчиком, рукколой и каплей кунжутного масла в добавок к оливковому. И пасту с лангустинами. А на десерт взял бы тирамису. Да, определённо тирамису.

Тут Джонни перевёл дух, закрыл глаза и сказал:

— А ещё брускетты с анчоусами. Три штучки. Мечта-а-а-а…

— Ладно, — кивнул я. — Располагайся пока что, сейчас всё будет.

— Подождите! — крикнул Джонни, хватая меня за рукав. — Синьор Маринари, но у меня ведь нет денег! Вообще! Но это только сейчас, синьор Маринари. Я обязательно поднимусь, и вот как только поднимусь, первым же делом съем всё это…

— Не беспокойся, — ответил я. — У меня есть совесть, Джонни. Пока не поднимешься, можешь приходить ко мне и есть бесплатно. Артуро Маринари никогда не отказывается от своих слов! Даже человек, у которого совсем нету денег, может спокойно поесть в моём ресторане.

У Джонни глаза вылезли из орбит. Вытаращившись на меня, он на манер Жанлуки хватал ртом воздух, а потом хрипло спросил:

— В каком смысле?

— В самом что ни на есть прямом, Джонни.

— Но подождите, синьор Маринари. Как это «бесплатно»? А если все узнают, что вы кормите бесплатно? Сюда же придёт целая толпа и… и что тогда⁈ Вы же разоритесь! Вы же закроетесь! И весь город тогда останется без вашей замечательной еды!

— Да брось, — отмахнулся я. — Не будет такого. Потому что те, кто может заплатить, обязательно заплатит. Людям нравится у меня. Им нравится еда, нравится атмосфера и нравится то, что их уважают…

— УВАЖЕНИЕ!!!

— Кто это⁈ — испуганно глянул Джонни в пустой угол, из которого донёсся крик.

— Не бери в голову, — сказал я. — Короче говоря, взрослые вменяемые люди понимают, как и что работают, а потому разорение мне не грозит. Ну а если вдруг что… у меня есть вышибала.

При слове «вышибала» я, конечно же, подумал о сестре. К слову, надо бы позвонить ей на досуге и узнать, как вообще дела. Давненько не забегала.

— Короче говоря, не переживай, Джонни, — резюмировал я. — Наглецов нигде не любят, и аферистов с мошенниками тоже. А нормальные люди всегда сумеют друг с другом договориться.

В целом, мне ведь будет не трудно продолжить социальную программу соло, потому что… ах-ха-ха! Поддержка города и поддержка Города — это очень разные вещи, и думается мне, что я больше склоняюсь к последнему варианту.

Короче говоря, продолжить определённо стоит. Этим бедным людям и так живётся очень плохо. Им и так тяжело. К тому же вот какое наблюдение: до сих пор я не видел ни одного бездомыша, который пришёл бы ко мне в ресторан с пустым взглядом. Все чем-то горят. Все чего-то хотят, и все к чему-то стремятся. Да вон, тот же Джонни по кличке Бизнес!

Кхм… кличку я придумал только что, но не суть. Суть в том, что просто у этих людей сейчас такое положение, в котором самое обычное дело сделать гораздо труднее. Ну какой, к чёрту, бизнес, когда ты не знаешь где тебе переночевать? На минуточку, в Венеции! Там, где отсутствие крыши над головой в ночную пору может обернуться самыми печальными последствиями.

— Добрый вы человек, синьор Маринари, — сказал он. — Пусть вам благоволит сама Венеция!

— Вот это было бы весьма кстати, Джонни.

— Пусть удача никогда не покидает вас!

— Спасибо.

— Пусть с вами пребудет светлая энергия!

— Как неожиданно.

— Но… к слову, — тут Джонни ненадолго задумался. — Если между нами, синьор Маринари, то зачем вы всё это делаете? Зачем кормите бесплатно? Зачем помогаете бездомным? Зачем вам это, синьор Маринари?

— Я просто верю во вселенское добро, Джонни.

— Это как? — бездомыш немного напрягся. — Это религия у вас какая-то? Или философия?

— Нет-нет-нет. Просто я думаю, что каждое доброе дело влечёт за собой другое доброе дело. Вот сейчас я сделаю доброе дело и накормлю тебя бесплатно, например. А потом, когда ты поднимешься, ты сделаешь доброе дело для кого-то другого. Или кто-то сделает доброе дело для меня, понимаешь? Не важно, по какой именно цепочке пойдёт этот импульс. Главное, чтобы цепочка не прерывалась. И знаешь что, Джонни?

— Что, синьор Маринари?

— Думаю, если бы все думали так, как я, то жить в мире стало бы куда легче и интересней. И трава зеленее, и у жвачки дольше вкус бы сохранялся. Понимаешь?

— Насчёт жвачки не особо, — честно признался Джонни. — И насчёт остального могу с вами поспорить. Что я и такие я можем сделать для других хорошего? Какое такое доброе дело мы можем выполнить?

— Доброе дело не обязательно должно иметь под собой финансовую основу, Джонни, — возразил я. — Мне вот достаточно того, что я кормлю людей и надеюсь, что им это поможет. Не деньгами, не связями, а просто тем, что они почувствуют себя счастливыми. А ещё сытыми, чистыми и ухоженными.

— Понимаю, — горько усмехнулся Джонни. — И очень благодарен вам, синьор Маринари, но сомневаюсь, что это действительно поможет…

В этот момент дверь распахнулась, и в зал зашёл мужчина. Лет пятидесяти, в дорогом костюме-тройке, с портфелем из крокодиловой кожи и в начищенных до блеска туфлях. И кто бы мог подумать… кое-как в этом импозантном седовласом джентльмене я смог опознать ещё одного из наших бездомышей. Да-да, точно, это был он. Пару дней назад плакал над мои ризотто.

Едва увидев его, Джонни закричал:

— Синьор Джоззи! Давно не виделись, дружище! Три дня нигде не мог тебя найти! Уж было подумал, что ты переехал или… или вообще случилось что.

— Привет-привет, Джонни, — улыбаясь, он пожал Джонни руку, а затем обратился ко мне. — О, великий синьор Маринари! Как же мне не хватало вашей стряпни! Эти три чёртовых дня стали для меня настоящей пыткой! Я хочу заказать!

— Заказывайте, раз хотите, — улыбнулся я.

— Итак, — Джонни задумался. — Будьте любезны папарделле с говядиной, ризотто с морепродуктами, стейк рибай медиум-велл, овощной суп-крем из тыквы, двойной мильфей, брускетту с вялеными томатами, эспрессо и бутылочку белого вина на ваш выбор…

— Джоззи, — прошептал Джонни, опасливо поглядывая на меня и подёргал товарища за рукав. — Ты куда разогнался, дружище? Ты в курсе, что закон отменили? Город больше не платит, программа закрыта.

— Знаю, конечно, — кивнул Джоззи. — Слышал сегодня по утру в новостях.

— Ага, — Джонни замялся, покраснел, но потом собрался с духом и сказал: — Слушай. Мне тут синьор Маринари согласился столько всего приготовить. Целый банкет, честное слово, одному столько не съесть. Может, присядешь ко мне и позавтракаем вместе? Я поделюсь.

— Не надо, дружище, не парься, — Джоззи похлопал друга по плечу и перевёл взгляд на меня. — Синьор Маринари, а вы что же, продолжаете программу? Закон ведь отменили и…

— Знаю-знаю, — ответил я. — Но мне неважно. И я…

Короче говоря, тут я повторил всё то же самое, что минутой ранее сказал Джонни. Про вселенское добро, цепочку и про то, что наглецов никто нигде не любит. Джоззи слушал, кивал, улыбался, а потом сказал:

— Вы хороший человек, Маринари. Вот, значит, и вернулось доброе дело. Пока что не к вам, а к Джонни, но всё же. Не переживай, друг! Сегодня тебе не придётся стыдливо прятать взгляд перед Артуро. Я заплачу за твой обед.

— Чего? — Джонни вытаращил глаза. — В каком смысле? Ты когда успел разбогатеть-то? Неделю назад ведь спал под мостом в картонной коробке! Я ведь сам видел!

Джоззи в ответ рассмеялся. Беззлобно, раскатисто и от души.

— А вот представь себе, Джонни, разбогател. Получилось, — сказал он. — За последнюю неделю моя жизнь очень круто изменилась, знаешь ли. После того, как я помылся в банях Иванова, постригся у синьора Лоренцо, а в «Марине» меня вкусно накормили и налили хорошего итальянского вина, которое я пил из чистого и стеклянного бокала, а не как обычно, меня вдруг осенило. Я сидел, смотрел на белую скатерть без единого пятнышка, на красивую тарелку и думал: а почему я, собственно говоря, руки опускаю? С какого такого-то, а⁈ Ведь жизнь всегда, везде и каждому даёт прекрасные шансы и удивительные возможности! А я⁈ Я просто не замечал их раньше, потому что был грязным, голодным и злым!

— Погоди-погоди-погоди, — осадил вдохновенную речь Джонни. — Ну понял ты всё это. А дальше-то что? Устроился на работу?

— Не сразу, — ухмыльнулся Джоззи. — Едва выйдя из ' Марины', я сразу же назначил себе десять собеседований.

— И? Тебя приняли?

— Нет, конечно! Во всех десяти местах меня послали к чёрту. Как только видели в резюме строчку «без определённого места жительства», сразу же объявляли об отказе. Извините, мол, мы не можем рисковать, у нас корпоративная политику, вы нам не подходите и всякое такое прочее.

— Но… как же тогда?

— Ха, — Джоззи лукаво прищурился, выдержал театральную паузу и сказал: — Записался на одиннадцатое собеседование. И вот там меня приняли! Сперва очень долго удивлялись тому, что бездомный так хорошо выглядит и совсем не пахнет, а потом предложили работать.

Тут брови Джонни экстренно разработали и сразу же выполнили свою собственную космическую программу, отлетев куда-то высоко-высоко к звёздам, кометам и таинственным туманностям.

— Кем⁈ — заорал он, аж подрагивая от нервного возбуждения. — Кем тебя приняли⁈

— Ну, они еще были впечатлены моим дипломом, конечно же, — скромно улыбнулся Джоззи.

— Каким-таким дипломом? — не выдержал Джонни.

— Оксфорд, — широко улыбнулся Джонни. — Дела молодые, это потом все как-то… покатилось. В общем, мне дали должность управляющего отелем, — Джоззи вальяжно поправил пиджачок. — Одного из лучших в Венеции, между прочим. Хорошо зарабатываю. И живу я теперь, к слову, в одном из номеров. Так что можешь поздравить меня, Джонни, я больше не бездомный!

— Позвольте пожать вашу руку, синьор, — улыбнулся я. — И знаете, что? Прошу, оставьте ваши деньги при себе. Сегодня, как я уже и обещал, вы с Джонни едите за мой счёт. Пусть это будет моим подарком к вашей новой жизни…

— Но я могу заплатить! — запротестовал Джоззи и полез в портфель. — Правда могу! У меня есть деньги! Я теперь важный человек!

— Знаю, — сказал я. — И ни в коем случае не спорю, но прошу вас, не надо. Вы это заслужили…

Джоззи растрогался и таки пожал мою руку, а после я отправился готовить. И так мне было хорошо. И так приятно на душе, что я чуть было не запел. Потом подумал — а какого чёрта? Почему это «чуть»?

— Эй, чудовище, слышу я всле-е-е-ед! — затянул я. — У тебя ни стыда, ни совести!

— Угонщица, — приоткрыв свою дверцу буркнул Петрович.

— Чего?

— Угонщица там, а не чудовище.

— Где?

— Ай! — домовой захлопнулся и притих.

Что мне его заклёпки, когда настроение так играет⁈ Когда люди прямо на моих глазах меняют свою жизнь, да причём вот так — кардинально и в лучшую сторону! Бездомный Джоззи теперь управляет отелем, Джонни, — я уверен, — скоро поднимется, и даже та синьора, что приходит ко мне на завтрак с фингалом обязательно станет тем, кем сама захочет!

Да!

— ДА-ААА-АА!!!

— Да не ори ты, Маринарыч, ну тык-мык…

Невольно вспомнились слова деда. Ведь именно Богдан Сазонов учил меня никогда не опускать руки, а помимо этого никогда не смотреть на внешний вид человека.

— Глаза! — говорил он. — Зеркало души! Они могут сказать гораздо больше, чем внешний вид или слова человека. Посмотри человеку в глаза и ты сразу всё поймёшь, внук. Поймёшь, стоит ли ему помогать. Если в глазах пустота, проходи мимо, но если видишь огонь…

Огонь был в глазах Джонни и Джоззи. Искры. И лютейшее желание жить и меняться. А значит, я всё делаю правильно.

Завтрак прошёл спокойно, обед прошёл… чуть менее спокойно, но вполне себе ничего. Гости приходили и уходили, я готовил, Джулия обслуживала, а Конан разливал кофе. Обычный день. Рука, кстати, болела сегодня гораздо меньше, чем вчера! Что ещё? Картины больше не почковались по залу, да и Оборванчика я с момента нашей последней встречи не видел.

И кто бы мне сказал, что всё это лишь затишье перед бурей — ни за что не поверил бы.

— Ресторан «Марина», Артуро Маринари, здравствуйте, — сказал я, первым успев к рабочему телефону за баром. — Слушаю вас.

— Здравствуйте! — голос в трубке был мужской, низкий, и притом с каким-то странным старомодным акцентом. Как будто человек по ту сторону трубки учил итальянский по учебнику прошлого века. — Скажите пожалуйста, а вы принимаете странные заказы?

Вот так, значит? Прямо в лоб.

Усмехнувшись, я подумал о том, что у меня в гостях уже были сирены, медузы, призраки, домовые, лепреконы и ещё целая куча странных типов, которых я даже перечислять не хочу. Слово «необычный» уже потерялось, затёрлось, и утратило свой смысл. И да, нисколечко не пугало.

— В целом да, — ответил я. — Мы принимаем странные заказы. Позвольте угадать, синьор. Вы хотите заказать столик на ночь?

— Нет! — ответил мужчина. — Зачем на ночь? — тут в трубке послышались странные помехи, а мужчина затараторил: — Извольте понять, синьор, у нас чрезвычайное происшествие! Вопрос не терпит отлагательств, и если вы соизволите помочь, я буду вне себя от счастья!

— Слушаю, — кивнул я. — Вам нужен столик, правильно?

— Да нет же! — синьор теперь буквально орал, пытаясь перекрыть шум ветра. — Я же говорю вам, у нас чрезвычайное происшествие! Мы на круизном лайнере! В двадцати километрах от Венеции, в открытом море! У нас поломка двигателя, и лайнер не может зайти в порт!

— Ох, — выдохнул я.

— Мы стоим здесь уже два дня без света, электричества и горячей воды! Вся провизия, что была в холодильниках, протухла к чёртовой матери! Всё выбросили за борт, буквально всё! Люди голодны, а стоять нам здесь ещё как минимум день, пока идёт починка!

— Так… начинаю понимать…

— Нам нужен повар, синьор! Со своими продуктами и со своей командой! Человек, который сможет приплыть к нам на лайнер своими силами и накормить триста душ! Триста, синьор! Триста голодных, злых и уставших человек! Умоляю вас, синьор Маринари, скажите что вы возьмЁтесь за это!

Я в свою очередь задумался. Задача, что называется, со звёздочкой. Плыть двадцать километров по открытому морю, вести с собой кучу продуктов и людей, а потом готовить на незнакомой кухне, да ещё и одной рукой.

— Когда?

— К вечеру, синьор Маринари!

Ага. И выплывать до кучи нужно прямо сейчас.

— Понимаете ли, синьор, — сказал я. — В таком случае мне придётся закрыть ресторан и отменить все вечерние брони…

— Понимаю! — горячо крикнул мужчина. — Поверьте мне, я всё понимаю! И все издержки мы покроем сполна! — а дальше назвал сумму, которую вся моя сетка зарабатывала в лучшем случае за неделю.

— Нам нужно поднять моральный дух людей! — продолжал кричать синьор. — Им и так тяжело! Они слишком долго были в море! Они мечтают о нормальной еде! Нельзя отказать им в этом, синьор Маринари! Не откажите нам, пожалуйста!

И крыть тут нечем, пойми…

— Выезжаем, — ответил я.