Глава 16

— Вы уверены? — переспросил меня мужчина, но в голосе уже появилось облегчение. — Мы понимаем, что это очень сложно. Подумайте хорошо, синьор Маринари.

— Я уже подумал, — ответил я. — Диктуйте координаты, через пару часов будем.

Я положил трубку, повернулся к Джулии и понял, что девушка и так уже всё слышала.

— Поможешь мне всех обзвонить?

— Конечно…

В итоге, уже через час у причала «Марины» стояли четыре гондолы. В первой я, Джулия, Конан и Марселло. Во второй ребята Рафаэле, которым сегодняшним вечером предстояло поработать официантами, в третьей сам Раф с целой горой продуктов, а в четвёртой генераторы, походные газовые плитки и мангал — короче говоря всё, чтобы праздник удался.

Мы быстро доплыли по каналам до причала, где нас уже ждал Маттео, на своей ласточке, куда всё перегрузили и перегрузились сами.

— Отчаливаем! — скомандовал я.

В пути по каналам ничего особенного не было. Первые полчаса в Венецианской лагуне тоже прошли спокойно — штиль, солнце, лёгкий ветерок. Признаться, мы даже расслабились. Джулия достала телефон и фотографировала всё подряд, — не ожидал такого от коренной венецианки, — Конан раскурил сигару, а вот потом…

Потом началось. Шторм появился как будто по щелчку — ветер взвыл, небо потемнело, а волны поднялись выше бортов лодки. Вода заливала продукты, и мотыляло нас из стороны в сторону, и мочило, и вообще… так себе поездочка.

— Держитесь! — крикнул я, вцепившись в борт здоровой рукой.

Бедолага Джулия побледнела, как призрак, но кричать не кричала. Сидела на дне лодки и что-то бурчала про себя, а Маттео тем временем кое-как удерживали курс.

И вот как раз он совсем не переживал о происходящем. Просто весело напевал старинную венецианскую песню о моряках, что возвращаются домой и крутил штурвал.Волны накрывали, но ребята гребли, и гребли, и гребли. Неожиданно, песню сначала подхватила Джулия, затем Марселло подхватил. Да и Конан, к моему удивлению, тоже. А вот я слов не знал и потому просто орал в такт, перекрикивая волны и ветер.

Минут десять, наверное, это продолжалось. Может пятнадцать. А потом шторм утих так же внезапно, как и начался. Щёлк. Море, солнце, ветерок. Маттео закурил новую сигару и лучезарно улыбнулся. Точно, как солнышко, которое выглянуло из-за туч.

И тут невдалеке появился он. Огромный белый лайнер с надписью «Costa Fortuna» на борту, причём золотыми буковками, что лично мне особенно доставляло. Ну а главное — нас уже встречали. Стоило только подплыть, как с верхней палубы нам кинули верёвочную лестницу и помогли забраться. Уставшие красноглазые и явно голодные матросы сами впряглись перетаскивать провизию, а нам навстречу вышел капитан.

— Синьор Маринари?

— Он самый, — я пожал его руку.

Капитан был высокий, статный и седой — то есть именно такой, каким и положено быть капитанам.

— Благодарю, что прибыли, — сказал капитан и в голосе я опознал именно того, кто разговаривал со мной по телефону. — Пойдёмте, я покажу вам кухню…

А кухня оказалась огромной — промышленные плиты на восемь конфорок, духовки, холодильники, миксеры, и даже тестомес, вот только всё это вплоть до нашего приезда было обесточено. Ну… затем мы и здесь! Полчаса возни с оборудованием, и кухня ожила. А Марселло отвели часть палубы для шашлычных дел и приставили двух матросов с огнетушителями на всякий случай.

— Алло? — посередь всего этого подготовительного кипиша у меня зазвонил телефон.

— Артуро, дорогой, — сказала синьора Паола, причём сказала крайне обеспокоенным голосом. — Я тут проходила мимо и увидела, что «Марина» закрыта. Что-то случилось? Вы с Джулией в порядке?

— В полнейшем! — ответил я. — У нас с командой выезд на круизный лайнер. Сломался невдалеке от Венеции и стоит с тремя сотнями голодных пассажиров на борту.

— А-а-а-а, — протянула старушка с явным одобрением. — Ну тогда хорошо вам отработать.

— Спасибо, синьора Паола! — крикнул я, скинул звонок и продолжил разбирать продукты.

Итого с собой мы привезли какие-то немыслимые количества продуктов — муку, крупы, овощи, мясо, рыбу, морепродукты, специи и… и чтобы хоть примерно понимать объёмы скажу, что одного только оливкового масла для этого банкета мы притараканили десять литров.

Ребята Рафаэле вместе с матросами заканчивали таскать провизию туда-сюда, а я тем временем уже приступил к первоначальным заготовкам. Плиты достаточно раскочегарились, а потом понеслась.

Три часа. Три часа кулинарного безумства, которые растянулись в вечность. Ещё и правая рука, как назло, начала барахлить, так что не могу сказать, что мне было легко. Марселло забрал на себя часть позиций, Джулия помогала с холодкой, а Конан с присущей ему педантичностью бармена украшал уже готовые блюда.

Понеслась отдача. Первый курс антипасти — нарезки из прошутто и мортаделлы, овощи на гриле, капрезе, брускеты, кростини, аранчини. Дальше самое сложное — горячка. Пасты и ризотто всех мастей, стейки, рыба, котлеты по-милански, бифштексы, бразато, и парочка супов чисто для того, чтобы было. Несколько гарниров на выбор — печёная в углях картошечка авторства Марселло, овощное рагу, цукинни фрити и жареный с чесноком шпинат.

Следующий курс, согласно итальянским традициям — это так называемый «Формаджи э фрутта». То есть фруктовая тарелка и ассорти сыров, чтобы уже сытым гостям было чем закусывать вино. Ну и «дольче», он же десерт. Тут мы немножечко схитрили, если это, конечно, вообще можно назвать хитростью. Что панна кота, что семифредо, что сицилийский торт касатта приехали с нами уже в готовом состоянии, так что он нас требовалось лишь порезать, сервировать, и отдать.

Я бегал от плиты к столу, от стола к холодильнику, а от холодильника обратно к плите. Причём зачастую этот забег был с препятствиями, так мне приходилось перепрыгивать через ящики и кружиться в танце среди любопытных матросов. Промышленные масштабы, блин. Три сотни человек!

Успели? Ну конечно же успели. К семи часам вечера с кухня ушли последние позиции, и я не удержался, чтобы не заглянуть в зал-ресторан. Гондольеры Рафа разносили тарелки, а пассажиры уже накинулись на еду.

— Это что, ризотто с биском⁈ — спросил кто-то из дальнего столика. — А ну передайте мне сюда, пожалуйста!

— А это лосось⁈ На гриле⁈ О мамма мия, какой запах!

— А какой семифредо! Я такого никогда не пробовал! Божественно, просто божественно!

Люди ели, нахваливали и просили добавки. Кто-то плакал… то ли от счастья, то ли от облегчения. Всё-таки два с лишним дня без нормальной еды — серьёзное испытание. Так вот — кто-то плакал, а кто-то смеялся, вслух рассказывая соседям о том, как же соскучился по горячей пище. А вот дети, которых на лайнере оказалось с избытком, уплетали пасту молча.

Я же стоял, прислонившись к косяку, смотрел на плоды трудов своих и улыбался. Устал так, что ноги можно смело отстегнуть и покупать новые, спина разламывалась, про руку вообще молчу, но всё равно — улыбался.

Приятно, чёрт его дери!

После ужина ко мне начали подходить люди. Жали руку, благодарили, обнимали, а потом внезапно предложили сделать групповое фото на старинный фотоаппарат со вспышкой. Кто-то просил автограф, а кто-то визитку или хотя бы адрес «Марины» — люди грозились нагрянуть в ресторан сразу же, как только сойдут на берег.

— Спасибо, — отвечал я каждому. — Обязательно приходите.

А под конец слово взял сам капитан:

— Синьоры и синьорины! — отстучав ножиком по бокалу, крикнул он. — Мы с вами совершили невозможное! Всего лишь несколько часов назад я позвонил синьору Маринари особо ни на что не надеясь! Однако он прибыл! Прибыл вместе со своей командой, и я хотел бы сказать, что отныне могу считать синьора Артуро лучшим поваром Венеции! А может быть и всего мира! — тут он обвёл взглядом зал, задерживаясь на каждом столике. — Есть ли в этом зале хоть один человек, которому не понравились его блюда⁈

Никто не поднял руку. То есть вот вообще. Ни один человек. Наоборот — зал тут же взорвался криками:

— Было вкусно! Очень вкусно!

— Великолепно!

— Браво, синьор Маринари!

— Лучший ужин в моей жизни! Спасибо!

Один пожилой синьор, ветхий и чем-то неуловимо похожий на мумию в очках, попросил своих внуков помочь ему подняться на ноги, встал, а затем начал аплодировать. К нему тут же присоединились — сперва неуверенно, но затем всё громче, громче и громче, со свистом и развесёлым улюлюканьем.

Джулия, Марселло и Конан стояли рядом со мной и принимали эти овации. Джулия улыбалась, и на глазах у девушки постепенно выступали слёзы счастья. И даже Марселло растрогался. Крякнул и отвернулся, чтобы никто не видел, как он вытирает глаза рукавом.

Я же стоял и думал, что мы только что выполнили очень сложную задачу. Вот прямо ОЧЕНЬ. Плыть через шторм и готовить на чужой незнакомой кухне с одной рукой для трёхсот человек. Однако. Я вымотался я настолько, что даже боль перестал чувствовать. И, честно говоря, всё, чего я сейчас хотел — так это добраться до постели, рухнуть в неё и забыться сном до завтрашнего утра.

Да только кто ж меня отпустит? Аплодисменты стихли, и люди снова пошли ко мне, чтобы лично выказать свою благодарность. Одна девушка в красном платье на полном серьёзе сказала, что думала о самом плохом — о том, что её бросили в море, и никто её не покормит, и придётся её умирать от голода. Я кивал, улыбался, пожимал руки.

И самым последним в очереди был синьор капитан.

— Вы сделали невозможное, Маринари, — сказал он. — Как правило все отказываются плыть к нам. Говорят о том, что это далеко и сложно, и что они не готовы за такое браться, но вы… вы согласились, синьор Маринари. Вы подарили нам праздник и за это я тоже хочу сделать вам подарок.

Тут мужчина снял с шеи золотую цепочку, на которой висели… нет, не часы.

— Это компас, — сказал капитан. — Где бы вы ни находились, и какая бы перед вами не стояла задача, этот компас всегда укажет вам правильный путь, синьор Маринари. Путь к тому, что вам действительно нужно. Не к тому, что вы хотите, прошу заметить, а именно к тому, что НУЖНО, — повторил мужчина. — Примите этот подарок, синьор Маринари. Это наша семейная реликвия, триста лет она передавалась от отца к сыну. Но я, увы, женат на море, и не успел завести детей. А вы… вы заслужили это, синьор Маринари.

— Не могу, — попробовал протестовать я. — Это слишком дорогой подарок, синьор, и слишком ценный. Я просто не имею права…

— Имеете! — капитан насильно надел цепочку мне на шею поверх кителя. — Я настаиваю. И не спорьте, прошу вас! Это меньшее, что я могу сделать за такой банкет…

Что ж. Задача выполнена, а потому мы начали сворачиваться до дома. Обратный путь оказался спокойным от и до. Море было безмятежным и тихим настолько, что от это безмятежности и… э-э-э… тихости, я начал проваливаться в сон. Задремал прямо сидя на корме.

А разбудил меня звонок телефона Джулии. Девушка ответила, коротко угукнула, а затем растормошила меня и включила громкую связь.

— Артуро, привет! — крикнула синьора Паола. — Ну как вы? Всё хорошо?

— Всё просто чудесно, — ответил я. — Уже возвращаемся.

— А что вы делаете прямо сейчас?

Я, признаться, опешил от такого странного вопроса. Да и голос у синьоры Паолы какой-то слишком нервный. Подобную интонация в последний раз я слышал от неё, когда она ругалась с поставщиками из-за того, что в «Между Булок» привезли какой-то неправильный кофе.

— Так я же говорю, — ответил я. — Возвращаемся домой. А что такое? Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего, — как-то уж подозрительно быстро ответила старушка. — Просто… вы так долго были вне зоны доступа, и я не могла вам дозвониться.

— Синьора Паола, — я решил говорить, как есть. — Вы какая-то странная. Что происходит?

— Ничего не происходит, Артуро, просто это был тяжёлый заказ, и я переживала. И теперь очень рада, что вы справились. Вы молодцы. Правда, молодцы. Но есть один нюанс…

Так… всё, что было сказано до этого можно смело перечёркивать.

— Какой нюанс? — спросил я.

— Ну… уже почти вечер, и вам бы успеть добраться до ресторана прежде, чем прозвонит колокол.

— На этот счёт можете не переживать, — я улыбнулся и глянул на свою руку. — Обязательно успеем, можете не переживать.

— И ещё, — сказала Паола чуть тише. — Когда у вас пропала связь, я созвонилась со своим одноклассником, начальником порта Венеции. Он работает там уже тридцать лет и… как бы так помягче?

— Говорите, как есть.

— Никаких кораблей или лайнеров вокруг Венеции не ломалось. Причём не только сегодня, а вообще. Судя по хроникам, последняя такая поломка была у лайнера «Costa Fortuna», и было это семьдесят лет назад.

Я задумался. Помолчал чуть и сказал:

— Замечательно.

Просто потому, что нужно было что-то сказать, и потому что Джулия, судя по отпавшей челюсти говорить была не в состоянии.

— И третий нюанс, — сказала синьора Паола. — Я обратилась к ещё одному моему однокласснику, который работает в службе безопасности самого Дожа. У него есть доступ к разным… базам данных или как-то так…

— Прошу прощения, синьора Паоло, — перебил я. — А у вас все одноклассники настолько высокие должности занимают? Синьор Дож, может быть, тоже ваш одноклассник?

На этот вопрос синьора Паола не ответила. И списать бы всё на то, что она просто не поняла шутку, но-о-о…

— Дослушай, Артуро, это важно, — продолжила старушка. — Я попросила его пробить телефон, с которого тебе звонили, чтобы пригласить на лайнер. Думала, раз он звонил, значит у него-то связь есть, и через него я смогу выйти на вас. Так вот, Артуро, — тут синьора Паола выдержала театральную паузу. — Тебе никто не звонил.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Тебе НЕ ЗВОНИЛИ.

И снова я замолчал. И снова я задумался.

— Ну… не звонили, так не звонили, — пожал я плечами. — Главное, что люди накормлены и мы возвращаемся назад целыми и невредимыми. Не так ли?

— Так, Артуро, — вздохнула синьора Паола. — Всё так, — и положила трубку.

Сон как ветром сдуло, и потому я начал глазеть по сторонам. Мда… Венеция такая… Венеция!

Интерлюдия. Анна Сазонова

Прошлой ночью аномалии, кажется, окончательно взбесились. Анна Эдуардовна даже вышла на балкон посмотреть, что там такое происходит. Балкон в её номере, к слову, был открыт всегда, потому что Сазонова любила свежий воздух, а аномалии не любили, когда их унижают, — ведь именно это происходило всякий раз, когда они пытались до неё добраться. По первой радостная хтонь наперегонки ломилась в номер Ани с целью пожрать её плоть и душу, но со временем энтузиазм поутих.

Выгребать от юной Анны Эдуардовны было не только больно, но ещё и обидно. Профессиональная убийца, она обладала навыками не только физических, но и психологических пыток.

Но сейчас не об этом, а о конкретно той самой ночи. Благоухающая и распаренная после ванных процедур Аня стояла на балконе с бокальчиком просекко в руках и вглядывалась в темноту. Что-то происходило на соседней крыше, а вот что именно?

Смазанное пятно пульсировало в такт каким-то неведомым ритмам и безбожно материлось на два голоса. Причём один из голосов почему-то матерился по-испански. Драка двух аномалий? Было бы здорово посмотреть на это, вот только не видно было ни черта и это Аню злило. Её как будто бы дразнили увлекательным шоу, но самого шоу не давали. И всё это очень скоро начало напрягать.

— Эй! — рявкнула Аня, перегнувшись через перила. — Ну-ка заткнулись там! Не то я сейчас к вам поднимусь, и тогда пеняйте на себя!

И тут надо бы уточнить, что голос у Анны был поставлен. Причём отнюдь не для пения в караоке, а для внушения рядовому составу родительской гвардии довольно неприятной мысли о том, что они никто, звать их никак, и что отвечать они должны громче.

Так что угрозу аномалии поняли. Угомонились, во всяком случае, сразу же. Непонятный клубок распался на две фигуры — первая почти тут же обзавелась гитарой, начала играть и затянула песню, в которой Анна явственно различила слово «эбанистерия». Вторая же фигура попыталась взлететь над крышей. Помахала руками, как мультяшный птенец, затем издала звук похожий на смесь проклятия и отрыжки, с глухим шлепком упала на крышу, скатилась на водосток, оторвала водосток и вместе с ним полетела в темноту переулка.

— И впрямь, — кивнула Аня, глотнув просекко. — Эбанистерия, — и после запустила бокалом в певца.

В итоге аномалии рассосались и позволили Сазоновой завершить свой день именно так, как ей того хотелось — длинным, крепким и здоровым сном.

Утром же ей первым делом набрал Прохор.

— Анна Эдуардовна, я тут, я здесь, я всегда! — голос парня звучал возбуждённо, как у ребёнка, которому только-только купили новую игрушку. — Короче говоря, я примерно понял, как это делается! Одни нейросети делают другие! Скоро я сделаю своего собственного агента и можно будет начинать!

Ане до сих было очень неудобно за то, что её содержит брат. Да, она как могла отрабатывала каждую копейку. На совесть причём и не для показухи. А Артуру… Артуру необязательно было знать, сколько нападений на понтоны уже было отражено и сколько народу так или иначе поплатились за дерзость, его волновал результат.

Однако сам факт! Аня наёмный сотрудник у собственного брата. Такое, как говорится, себе. И потому ей срочно нужен был свой собственный бизнес. Самое простое — взять очередной заказ на очередное убийство очередного короля. Механику смены режимов Анна Эдуардовна знала на пятёрочку, и начала изучать их одновременно с алфавитом, но… но-но-но. И себе самой, и брату Аня пообещала завязать с тёмным прошлым, поэтому не вариант.

Однако судьба прислала в Венецию Прохора и заверте…

Диковатый, простоватый, проживший всю жизнь в землянке на хлебе и воде, парень внезапно распахнул свой разум миру и впитывал, как губка. Вообще всё впитывал, что ему ни предложи. Феноменальная память, живой ум и полное отсутствие тормозов — в секте Нафанаила Кузьмича не знали про морально-нравственные ориентиры, нормы приличия, совесть и прочую хренотень, которая лишь мешает предприимчивому человеку на пути к его цели.

Вот Прохор и пригодился. К тому же, что «своих» людей у Анны Эдуардовны кроме него и не было. Ну… может быть Раф, но там всё под вопросом. Надо бы как-нибудь заставить его прыгнуть с отвесной скалы в подтверждение преданности, но до этого пока не дошло…

Итак!

Анне нужна была автоматизация, и она начала искать готовые решения. Сперва ей попалось объявление об удалённом обучении на инженера ИИ, и статья про бизнес без людей. И выглядело что объявление, что статья, очень… м-м-м… по-инфоцыгански. Аня стала копать дальше. Нашла курс «Как научиться писать книги и продавать их за большие деньги», но это выглядело ещё хуже. Плюс сама Анна Эдуардовна выросла преимущество на русской классике, «Поваренной книге анархиста» и «Искусстве Войны» Сунь-Цзы, а потому замазываться во всякой бульварщине не хотела.

И потому вернулась к первому объявлению. Всё ж направление перспективное, и кто знает, сколько осталось человечеству до того, как секс-андроиды, капсулы виртуального погружения и друзья-нейросети заменят им реальность?

По старым связям, Аня вычислила школу ИИ-инжиниринга. Позвонила владельцу напрямую, чуть поднажала и намекнула, что сама своего рода инженер, вот только специализируется больше по пыточным устройствам эпохи Возрождения. Тогда гуру согласился отступиться от удалённого формата обучения и позаниматься с Прохором индвидуально.

И вот — первые новости.

Анна поглядела на себя в зеркало и поняла, что ей очень нравится то, что она видит. Теперь ей не нужно было прятаться и носить мешковатую одежду, а потому душа развернулась. Короткая юбка, облегающий топик, чулки с подвязками, собранные в хвост волосы и боевая раскраска: чёрные стрелки и красная помада. Опасность, как она есть. Плюс зеркальные очки-авиаторы, да плюс катана с серебряной гардой в чёрных ножнах, перекинутых через спину ремнём. Катана, понятное дело, больше для устрашения, нежели для работы.

«Хороша, чертовка», — подумала на свой счёт Аня, а зачем начала подбирать синонимы к слову «чертовка». Бестия, валькирия, смерть в мини-юбке, и так далее, и тому подобное.

— Ладно! — Сазонова хлопнула в ладоши. — Мы открываем бизнес! Мы будем делать бабки! — а затем вышла на улицу…